Слова отравленной пустоты

— Что…

Его ошалевший взгляд…

— Ты…

Удивление, смешанное с отвращением в голосе…

— Творишь?

Шок.

Он смотрел прямо в глаза этой девочке, такой миловидной, невинной, верящей в Бога и убивающей зверьков. Она всего лишь делала их «своими», она делала их «милыми», она делала их «добрыми». Так ведь лучше, им идут эти нити — она старательно подбирает цвета, им подходят узоры и необычные швы, над которыми она так долго думает! — Я? О чем ты, Зак? Жуткая улыбка, кровь на руках и ее блеск на старом свитере, прихваченном из квартиры какого-то старика с пылью на полках. Рэйчел, дорогая Рэйчел… «Бедняжка не понимала, что творит» — так все говорили, закрывая глаза на каждый поступок, отворачиваясь от нее и прикрывая лицо, чтобы не чувствовать этого металлического запаха повисшего в воздухе. Фостер сморщился, смотря на кота. Даже не в силах подобрать слов — маты казались слишком мягкими. Он не думал, что она не только себе желает смерти. Он не думал, что она такая же, как и все безумное общество, в котором он всегда был. Почему? Казалась принцессой, избалованной и холодной, но лишь сейчас стало ясно, что она больная на всю голову, с побоями на бледной коже и жестокостью в глазах, ярко пылающей. Ей нравилось. Да. «Бред». Она медленно стала переводить взгляд с лица собеседника, с лица ее убийцы, к ее новому другу, маленькому и беспомощному. Мертвому… «Друг». Что с ним? Медленно Рэй стала осознавать, что она натворила, это осознание обжигало разум своим холодом, отрезвляя, приводя в чувство. — Это… Ведь не я сделала? — уже не улыбалась, уже не дрожал от счастья голос. Лишь от осознания отвратительности своего поступка. Фостер выругался и схватив «друга» девочки за шкирку откинул того в сторону, говоря о том, как это мерзко. Даже то, как она протянула руку в сторону тела кота с дебильными цветочками на бедре, которые она сама вышила. И снова боль, ставшая привычной за долгие годы — Зак крепко схватил и сжал ее запястье, смотря в ее лицо, в глаза, снова мертвые, пустые, но в которых лишь пару минут назад устраивали свои безумные пляски демоны-огоньки. «Бред». Айзек усмехнулся, засмеялся. Такая же, такая же, как и всегда — пустой взгляд и безобидный вид, но только вид. Черт, почему этот мир так погряз в собственном сумасшествии? Теперь ему стало даже интересно, что еще выкинет эта девочка, Рэйчел Гарднер.

***

Рэй достала из внутреннего кармана сумки резинку и стала связывать волосы только что расчесанные купленной на барахолке расческой. Здесь было холодно — полузаброшенный дом, где в силу ранней поры еще не включили отопление. Из-за этого Гарднер ежилась, но продолжала упорно оттирать кровь со свитера при помощи холодной воды и уже онемевших рук. Волосы лезли в лицо — челка не достаточно короткая, чтобы не лезть в глаза, но и недостаточно длинная, чтобы убирать в хвост. Но ее это даже не раздражало, было просто все равно. После того, что произошло, Зак отпустил пару идиотских шуток, но больше они не разговаривали. Рэйчел ощущала себя слишком неловко из-за того, что он увидел нечто подобное, а он и не хотел разговаривать с кем-то вроде нее. Вздохнув, она вытащила свитер из воды и стала выжимать его, не очень успешно, но как могла — сил было мало. К вечеру вернулась усталость. Зака «дома» не было, общим решением он был отправлен за едой в ближайшее место, где ее можно было найти, только какое они оба не знали. Рэйчел же пока что решила не выходить без надобности, все-таки ее фото уже крутили по TV и мало ли кто-то помимо того мальчика ее узнает. Повесив свитер на веревку над ванной девочка вышла из этой маленькой комнатки. Сама квартирка была небольшой, на последнем этаже, там, где никто не живет. Здесь были и вода и электричество, но оно было почти бесполезно, кроме лампочек из электроприборов тут ничего не было, да и они горели тускло, временами мигая, если вообще были целы. А вот наличие двух спальных комнат радовало, Зак же жаловался, что она много ворочается во сне. Да и самой Гарднер спать на одной кровати с кем-то чужим было неловко и неудобно — места было не так много, да и раскрепощенности тоже. По крайней мере у Рэйчел. Сев на диван на кухне, Рэй уныло оглядела пустоту полок и несколько отвалившихся настенных шкафчиков, которые теперь валялись в углу. Зака уже долго не было и Гарднер засыпала, тревожным, беспокойным сном. Не тем, которым она желала… Спустя полчаса и без того сломанная дверь распахнулась, пуская по квартире легкий сквозняк, один из многих и так привычных здесь. Пакет с едой из очередной забегаловки поставлен на пыльный стол, на полу следы от больших мокрых ботинок и шум дождя из раскрытого окна. — Эй, мелкая, жрать-то будешь? Открыв свои пустые глаза, Рэй увидела Зака, мокрого, но не злого… Здесь было холодно. Поднявшись со своего места, девочка пошла в комнату на слабых после сна ногах, взяла старое одеяло с узором из причудливых закорючек и принесла его Фостеру. Здесь не было полотенец, ничего, кроме каких-то старых пыльных вещей. Она не знала, как еще может помочь, но сидеть просто так она не могла. Ведь она должна быть полезной. — Будет плохо, если ты заболеешь… — он скептически глянул на неё, пустышку, но забрал это идиотское подношение, закинув на плечи. «…Сама то, хилячка, на всю голову больная… Наверняка же здоровье слабое, а кофта из секонда не греет, но тащит же на себе. Дура.» — Слушай… — ее тихие слова казалось сложно разобрать из-за шуршания пакета с едой на вынос, но на удивление, сейчас он хорошо был слышен и даже казался красивым на фоне жалобно поскрипывающей форточки с разбитым стеклом. — А как ты жил, ну, до побега? Как так вышло, что ты стал убивать? Зак кинул на нее быстрый взгляд, хмыкнул. Как он жил? Выживал. Просто по-уродски, делая все, что можно и нельзя. Она же знает, наверняка сотни таких историй слышала по телеку, так почему решила докопаться? Или ищет очередной сюжет для кошмара, из-за которого будет всю ночь ворочаться и просыпаться, тяжело дыша? — Хреново. Вот и всё. Появился не там и не в то время, вот и стал мусором, за ненадобностью. Клёвая история? — Нет… Не очень. — Нахрен тогда спрашивать? Ешь давай. Она пожала плечами приступая к ужину, есть не хотелось, как бы то ни было странно, не хотелось пить мелкий сок из супермаркета. От всего тошнило, от этой жизни и удушающего запаха гнили который исходил от всего вокруг. Даже медленно тускнеющие синяки не радовали. Все равно мир давно потерял свои цвета, потонув в монохромности и серости этой жизни. Вот так просто. — Тот кот был худой, наверно, он тоже хотел есть… — Сейчас я перехочу. Можешь заткнуться? — Ага. Вскоре они разошлись, Зак ушел в комнату, где стояла полуразломанная кровать и старый комод, а Рэй осталась на кухне, смотря в открытое окно и разбитую форточку, на когда-то белую раму с облупившейся краской, на стены с ободранными обоями и чьим-то неумелым граффити. Не хотелось идти к себе, в пустую комнату без обоев, но с кроватью. Почему-то именно тут, в свете луны, хотелось остаться и забыться в беспокойном сне. Хотя бы на эту дождливую ночь…

***

«Что делать дальше… Уехать далеко-далеко? Но поможет ли… Как сделать так, чтобы кто-то, кто всегда жил, убивая, смог жить как обычный человек? Смогу ли я помочь, быть полезной?» Она и не заметила, как в голове стали крутиться осознанные мысли, но так она лежала уже около часа — думая, но так ничего и не придумав. Горло болело, а онемевшие от холода руки чувствовали исходящий от тела жар, даже мысли казались медленным вязким потоком, не способным к чему то придти. Зак еще спал, намереваясь хоть сегодня выспаться, но Рэй так не могла. Ее выматывали кошмары этой жизни, отражаясь даже в ее снах и не давая сомкнуть глаз. Закашлявшись, она поднялась с кровати и еще раз закашлялась, почти задыхаясь. Горло словно наполнилась сотнями ее любимых игл и обмотано сотни раз ее темно-синими нитками, под цвет глаз. Осознание пришло быстро — она заболела. Это плохо… Помотав головой она пошла в ванну, чтобы умыться, смотря на себя в разбитое зеркало и причесываясь все той же дешевой расческой с барахолки. Свитер, висящий на веревке, еще не высох, а кофта из секонд-хенда была теплой лишь с виду, как и темные джинсы, пусть, что под ними были новые теплые колготки. Склонив голову к полу, она призадумалась — могут ли они потратиться на лекарства? На данный момент у них не было шанса заработать, а, значит, стоит быть экономнее. К тому же смысла нет. Она готова умереть даже от болезни. Ведь она затеяла это ради себя, а не ради Зака, так что плевать, что с ним будет, даже если она умрет. Но… С другой стороны она обещала. За раскрытым окном было пусто — здешние районы не пользовались популярностью у прохожих и пустовали, являясь неплохим укрытием. Но и каких-либо магазинов тут не было, а был голод. Идти куда-то? Куда… По пути был один магазин, но уходить без предупреждения? А будить Зака... Ну нет, идти к нему не хотелось. Девочка уселась на все тот же диван и уставилась в стену. Скучно. Вся эта «жизнь» скучная. Печально… Поднявшись с места она пошла по квартире в поисках хоть чего-нибудь, что могло отвлечь. И нашла. Стопка книг в одном из полуразвалившихся от старости шкафов. Чтение — способ ненадолго уйти в другой мир, забыться, прожить чужую жизнь, но… Это побег от реальных проблем и ответственности. Отложив книгу Гарднер снова вернулась к дивану на кухне и стала думать. Долго. Напряженно и безуспешно. — Херли зависла? Ты вообще не сдохла еще? Рэй чуть вздрогнула от резкого громкого голоса — она не заметила, как Зак вышел на кухню, растрепанный и помятый. Повернув голову в его сторону она страдальчески вздохнула и отрицательно помотала головой. Увы, но нет, она жива. — Доброе утро, Зак, — еще не окрепший с утра, голос оказался хриплым и неровным. Рэй внутренне напряглась, стараясь не показывать это и то, что чувствует она себя уже почти мертвой. Зак посмотрел на неё с секунду, а затем громко и уверенно выдал: — Твою мать! — кажется, он понял. Удивительно, но похоже он способен мыслить. Зак же в это время представлял собой клубок раздражения и злости, но был вполне себе здоров. Не зря она тогда принесла одеяло… — Какого хрена?! Только не говори, что ты тут всю ночь тусовалась? — Ладно… Не скажу, — и Гарднер приложила руки в голове в надежде избежать затрещины, которую уже приготовился выписать Зак. Фостер же просто махнул рукой и выругался еще пару раз в сторону девочки. — Черт! Ты, вообще-то, здесь умная, так какого хера ты в этом дубаке спала в своих тряпках? Ты себя-то видела в зеркало? Тебе даже до титула «мешок с костями» далековато. — Я не очень разбираюсь в болезнях и лекарствах, но… — Круто. Я то медсестричка в белом халатике и, конечно, вылечу тебя! — Не нужно, — она привыкла, что ее отчитывают, и никогда не перечила, готовясь признать любую, даже самую абсурдную ошибку, но сейчас она говорила с нажимом, стараясь показать, что справиться со всем сама… И наконец получила свою затрещину. — Тупить тебе не нужно, — с таким аргументом спорить сложно. Гарднер отвернулась к окну, делая вид, что заинтересована разглядыванием белой массы осенних облаков. Она сказала, что поможет ему, пока что она ничего не сделала, но обязательно придумает что-нибудь и он ее убьет, оплатив «долг». А так будет выходить, что это она должна ему. Не самый выгодный расклад. Он ушел с кухни, заходя в ванную, а затем уходя куда-то в глубь квартиры. Отлично, пусть катится… После этого разговора эмоции были не самыми приятными, но даже это «пусть катится» звучало как-то… Равнодушно? Что же, она и не обязана показывать такой же фонтан эмоций, как он. Гарднер прикрыла глаза, но не надолго — в неё что-то прилетело. При рассмотрении вещи это оказалась большая белая толстовка с капюшоном. Даже без пятен крови… — Надевай и валим, — скомандовал Зак складывая руки на груди и начиная тихо топать ногой. — У меня есть свитер. — Херня твой свитер, он мокрый. — Ладно… А куда мы? — спросила девочка, уже натягивая на себя просторную белую кофту. Кровью все-таки пахло, хотя, так, похоже пахло все, что было вокруг него. Словно вся жизнь пропиталась этим отвратным запахом. — Искать лекарства. Напоминаю, что здесь только ты желаешь своей смерти, — он бросил эти слова уже выходя из старой кухни в не менее старый коридор. Раздражающая личность. Он вспыльчивый и импульсивный, словно подросток, но ни ростом, ни голосом он не тянул на кого-то подобного, а значит просто холерик, который решил поиздеваться над ней, оставив в живых. Только как-то упорно он это делает… Рэй заглянула в карман сумки, проверяя, остались ли у нее какие-то деньги. Что-то все-таки было, и она, накинув сумку, вышла из квартиры, оставляя позади эти холодные комнаты.

***

Большая толстовка согревала, а капюшон помогал прикрыть лицо, хоть немного. Но сейчас, среди людей, в чистой аптеке, она ощущала себя неспокойно — в последнее время ее мучили кошмары и различные, совсем дурацкие страхи. Даже сейчас она боялась, что ее кто-то узнает, что сдадут в полицию, откуда ее направят в приют или детский дом, а может и хуже, как соучастницу ее накажут. — Нам нужно что-то от простуды? — смотря на светлые витрины с множеством небольших пачек, Рэй ощущала какое-то чувство ностальгии, словно это все до боли знакомо, словно она видела это так же часто, как, школу или нечто подобное. — Не я тут больной, но тебе наверняка нужно что-то от твоих болезней. — Болезней? Почему во множественном числе? — На всю голову больная, ну, и походу горло, — Рэй посмотрела своими пустыми глазами на Зака, но тот смотрел куда-то в другую сторону, даже не соизволив повернуть головы. Он начинал раздражать. Хотя, может он и прав. Успокоительное им обоим бы не помешало. Рэйчел плохо спит, Зак убивает людей, ну нет, просто успокоительного маловато… — Хорошо. Тогда, может, и тебе какие-нибудь витаминки? Детские, которые в развитии помогают. — Сволочь, — Рэй кивнула и пошла в конец небольшой очереди. Конечно, это было не всерьез, но недосып плохо на нее влиял — раньше юная Гарднер так не говорила. Впрочем, подобных людей раньше тоже не было. — Короче, сама решай, мне плевать. Араз ты у нас мозг — прихвати мне бинтов. Я не хочу торчать здесь, меня бесит эта вонь, — и он в подтверждение своих действий быстро вышел, оставляя Гарднер одну. «Бинты? А ведь и правда… Он весь в них. Почему?» Раньше она не обращала на это внимание, поначалу было не до этого, а потом просто стало привычным, вот и все. Но сколько ему нужно?

***

— Зак? — злость прошла, наступила привычная скука, пришла всепоглощающая пустота. — А почему ты носишь бинты? — не от интереса, а от нечего делать Гарднер задавала вопросы, иногда все же из вежливости, но в основном она предпочитала молчать. Ведь люди обычно говорили все сами, но Айзек Фостер молчал, лишь изредка ругаясь. — А сама не видишь? — «вижу». Повязки не скрывали всего лица, позволяя видеть обугленную кожу, потемневшую от ожогов. Но ведь она давно огрубела и зажила на вид, так почему? — В них ведь больше нет нужды, — Зак пожал плечами, снова несмотря на Гарднер. Она тоже предпочитала смотреть вперед — задирать голову ради него не хотелось. — Просто привычка? — Что ты докопалась? Да. Теперь заткнешься? — Разозлился… — вздохнув, девочка продолжила переводить глаза от одной стороны улицы к другой в поисках магазина или супермаркета. Тот быстро нашелся и Рэй забыла об этом разговоре за сбором необходимых продуктов, чего-то консервированного или уже готового, чтобы можно было не переживать об отсутствии плиты и холодильника. Переставлять ноги было тяжело, тяжело думать, больно было делать каждый вздох. И правда дура. Нужно было быть осторожнее…

***

Белый пакет из супермаркета с неприятным шуршанием был поставлен на стол. Рэй с облегчением упала на диван, утыкаясь носом в просторный рукав кофты, почти засыпая. Она уже и забыла про свои лекарства от простуды — не то состояние. Жар, из-за которого против воли девочки текли горячие слезы, невероятная сонливость и отсутствие сил поглощали ее с головой, топя в себе и разум и сознание. Зак достал из пакета одну из купленных бутылок с водой и протянул Рэй спросив, будет ли она, предварительно назвав ее дохлячкой. Но Гарднер помотала головой, нет, ничего не хотелось. Совсем… Зак присел рядом с диваном на корточки, заглядывая в лицо и без того тусклой, а сейчас почти угасшей девочки. — Так хреново? — странно… Даже злости в его голосе не слышно. Сострадание? Жуткий человек. Оно ведь ей не нужно. Она хочет только смерти, знает же… — У меня, кажется, температура… — а брали ли они что-то от этого? Или нет… Зак, не особо долго думая, приложил руку к её лбу и выругался, оповещая о том, что на ней, в принципе, можно приготовить поесть. Поднимаясь с корточек он стал копаться в пакете из аптеки. — Какие тебе нужны? — в итоге протянув ей пакет, спросил он. — Почитай на упаковках, пожалуйста, — пересилив себя, она села на диване, стараясь принять более или менее живой вид, но глаза все равно слипались. Зак плюхнулся рядом, все еще держа пакет в руках, но недолго — он вытряс все его содержимое прямо на диван и отправил его в полет на пол. Рэй отодвинула несколько упаковок бинтов в сторону Фостера, оставляя перед собой три пачки разных лекарств, которые она выбрала. Обычное обезболивающее, на случай, если в будущем оно понадобится, и еще два — от простуды и от температуры. Все-таки взяв бутылку и по таблетке из каждой пачки, она быстро проглотила все это, стараясь не думать о горечи.