Слова отравленной пустоты

Светлые волосы отливали голубым в свете этой одинокой луны. Кукольное лицо девочки ничего не выражало, даже боли, из-за колтунов в длинных прядках, которые она так упорно пыталась расчесать. Было холодно, все тело дрожало. Лишь на несколько часов таблетки облегчили ее жизнь, даже сон был спокойный. Но сейчас она лежала у себя в почти пустой комнате, жуткой, с рисунками на голых стенах. Шкафы, комоды, тумбы, диван с торчащими пружинами, какая-то рухлядь, и она на небольшой старой кровати, явно детской. Невольно думалось о том, куда делись хозяева. Нашли лучшую жизнь? Или лишились ее много лет назад? Отгоняя эти мысли, она вернулась к реальности. Что им делать теперь? Ясно было, что нельзя задерживаться тут. Нужно уезжать, как можно быстрее. Они убили человека и полиция наверняка об этом знает, а это значит, что будет искать преступников. Но в таком случае они обречены на вечные бега, Зак — убийца. Он не умеет иначе, да и сам он говорил, что чужие крики и страдания — его слабость. Так сможет ли он отказаться от этого ради нормальной жизни? Хотя… Это в его понимании и есть «нормально». Так же, как и для Рэй постоянные скандалы и драки.

Почему так сложно? Всю жизнь она — кукла. Такие, как она не принимают решений. Они просто красивые и пустые. Так почему сейчас ее заставляют жить?

Вздохнув, она обняла колени тонкими руками, положила на них голову. Холод, пульсирующая в горле и душе боль, обреченность и пустота. Они все рядом и от них не убежать. Они — часть ее самой. Вся она.

***

Зак проснулся снова рано. Хотелось есть. Бесил этот тухлый образ жизни. Бесила эта дурацкая девчонка. Да какого хрена он такой тупой? Почему просто не грохнул ее по-быстрому? Ебаные принципы. Хотя такую, как она, реально даже убивать противно. Все ее существование идиотское, убивать таких — косу зря марать. Но сейчас он не убивал ее не только поэтому. Она показалась интересной. Грёбаная маньячка, которая сворачивает шеи зверькам. А с людьми она так же поступает? И вообще, кто она такая? С хера так много расхождений с шаблоном? Почему от капризной принцессы лишь внешность, и та поганая? Бред. Любопытный, крайне интересный бред ради которого он готов потерпеть ее еще немного. А затем, наконец, грохнуть эту соплячку. Поднимаясь со старой скрипучей кровати, Зак пошел на кухню, где у них, как у обычных людей, хранились продукты и вода. И, похоже, снова Гарднер. Сидела, смотря на пол и крупно дрожа. — Походу ты серьезно тупее меня. Какого ты постоянно тут зависаешь? — пустой внимательный взгляд в его сторону. «Почему? Хах, и правда. Почему?» — Мне снятся кошмары и мне страшно. Я боюсь, Зак, даже не осознавая, в чем именно мой страх. Я сижу тут, потому что мне здесь спокойнее. Видишь осколки на полу? Они меня успокаивают… Такие же я часто видела дома, видела поломанную кухонную мебель, часто проводила на кухне часы за уборкой после скандалов. Это место напоминает мне о прошлом, которое я не могу отпустить. Такой ответ подходит? Снова уставилась куда-то в пустоту. Болезненная, бесчувственная, на первый взгляд, выбитая из колеи, она была тенью прошлой себя: страшной и убитой. На удивление, сейчас у нее было довольно спокойно на душе, если не сказать пусто, даже страх ушел куда-то. Но может оно и к лучшему. Зак не ожидал такого длинного и откровенного ответа от нее. Хотя и кривить душой ей ни к чему, если она у нее вообще есть. Не сказать, что от этого он стал ее понимать хоть немного — он всю жизнь был безбашенным, забывая о чувствах, подобных тревоге и страху, заменив их на злобу и агрессию. Она была другой. Совсем… — У тебя точно крыша поехала. — Пожалуй. Коротко и метко она оборвала разговор, утыкаясь носом в коленки и еще сильнее сжимаясь от холода, просто дикого, до сильной дрожи во всем теле. Но даже сейчас флегматичность лица и характера, которые были неизменны для той, старой Рэйчел Гарднер, которая ходила в школу и никогда не боялась, были с этой убитой и потерявшей все «хилячкой» Рэй. Она изменилась, но еще не потеряла себя. Пока что… Сжав слабые кулачки, она зажмурилась, пообещав себе остаться собой, не потерять всей своей холодности ума и равнодушия лица. Ведь если она лишится этого, то Рэйчел Гарднер и правда умрет. Навсегда… — Зак, — хриплый и тихий голос был плохо слышен из-за того, что девочка сидела, уткнувшись в собственные колени. Подумав об этом, она подняла уставшее лицо и уставилась прямо на Фостера, так, как раньше. Жутко, пробирая до самых костей. — Нам пора. Мы не можем оставаться здесь. — Почему? — Это не то место, где мы можем остаться, — настойчиво повторила девочка. — Нас будут искать в этом городе. — Да с чего ты взяла? — Зака раздражало, что она не говорит причин, а лишь дает приказы, даже не желая ничего объяснить. Он, может, и тупой, но имеет право знать. — Мы совершили убийство. Обширные раны, которые были нанесены при помощи холодного оружия — твой почерк. А кот… Мой, — вот только не будь он тупым, он бы и так понял. — В каком смысле «твой»? — нет, все-таки не понял. Его лицо и взгляд выражали целый букет из различных эмоций: непонимание, легкий шок, отвращение, с которым он смотрел на нее почти всегда… — Жестокое обращение с животными… Нам выписывали за это штраф и не раз. В основном ничего серьезного, мой папа там не последний человек и он не хотел, чтобы это портило ему репутацию, но… Боюсь, что в скором времени меня уже не будут отмечать как «жертву». Еще немного и я стану соучастницей, стоит только полиции понять, что кот — моих рук дело. Зря мы его там оставили… — Пф, — почему-то Зак усмехнулся, попивая сок из жестяной банки, к которому явно был неравнодушен. — «Соучастница»? — его это, похоже, веселило. Хотя, и правда, забавно — он серийный убийца, а его партнер — обычная школьница с приветом. Легко поведя плечом, Рэй потянулась к так и не разобранному пакету, беря себе пачку вафель, которые они взяли просто от балды, и такую же банку сока, газированного, такого, какой она не пила, но, который сейчас казался как нельзя кстати. До одури противно и вкусно, яд, как и все вокруг.

***

«Сегодня было найдено тело тринадцатилетнего Сэмюэля Уилсона. Предположительно был убит большим острым предметом. Так же рядом был найден странный кот, покрытый швами и пуговицами, как игрушка. Пока полиция не знает, имеет ли это прямое отношение к убийству, но, как сообщил следователь, ведущий дело, подозрения уже имеются.» Женщина с аккуратной прической и удивительно нестареющим лицом, уже долгие года являющаяся ведущей этих бесконечных информационных выпусков, благодаря чему ее можно было видеть по телеку аж три раза в день, зачитывала новости. Зак и Рэй шли мимо, слыша это лишь краем уха из какого-то магазинчика техники, где на витрине стояли телевизоры. Ну и плевать. Какая разница, что этого мальчика нашли? Какая разница, что нашли кота? Уже совсем скоро их тут не будет, они будут далеко-далеко, в бегах. И совсем все равно, на последствия, какими бы они не были. Рэйчел Гарднер шла уверенно, смотря вперед из-под низко опущенного белого капюшона, без вызова, но с презрением глядя на всю эту дурацкую жизнь.

Ей нечего терять. Она уже все потеряла.

Все тот же вокзал, где они лишь два дня назад рано утром сошли с поезда, деньги в кассу, два билета, место для вещей в грузовом вагоне и странные взгляды на не менее странный и даже ужасающий багаж обернутый старой тряпкой — косу. Места у окна, в самом углу, где никто не увидит и снова дорога, долгая, но чарующая своим спокойствием и скоростью. А ведь и жизнь меняется так же быстро, как и пейзаж за окном поезда. Лишь миг и ты далеко. Это своеобразная магия. Зак этого не понимал, скучая в поезде и уныло оглядывая пассажиров, он, казалось, ни о чем не думал. Как и Рэй, отдался течению этой безумной жизни.

***

Рэй хотелось спать — температура снова вернулась, а лекарство вгоняло в сон. Но уснуть она не могла. Ее напрягали чужие глаза — люди смотрели на них, таких странных. Чего только стоил Зак — его взгляд разных глаз с явным вызовом и угрозой, самоуверенная поза и сжатые кулаки, тело в бинтах и запах крови. А Рэй — пустая, пусть, что и красивая в некоторой степени, кажущаяся тонкой, изящной натурой, но на самом деле маньячка, у которой не все дома в обоих смыслах. Девочка, которая так странно смотрелась на фоне своего грозного «напарника». Лица, которые так легко запомнить и так же легко забыть. Двери поезда в очередной раз распахнулись и приятный голос объявил конечную остановку. Зак быстро поднялся и пошел вперед, к грузовому вагону. Рэй тоже поднялась, последовав за ним. Даже удивительно — жертва добровольно пошла за своим убийцей, желая смерти, болезненной, но сладкой, прекрасной лишь на миг. …Изумительный миг… Оторвавшись от столь притягательных мыслей, рвано, с трепетом, вздохнув, она пошла чуть быстрее, чтобы поспевать за Заком. На голову ниже, тише и медленней — она не успевала за Фостером: быстрым, импульсивным и потерявшимся где-то на распутье «жить ради жизни» и «жить, ради смерти других».

Больше не чужаком. Теперь уже — напарником.

Вещи были забраны с полок и ящиков, а вокзал оказался где-то позади. Снова их окружал незнакомый город, в котором они не знали ничего, кроме ненависти к этому прогнившему миру. Ничего, кроме смерти — своей или чужой. Они быстро миновали широкие разъезженные дороги, по которым ехали машины и автобусы и, по обочинам которых так же спешно, как и они, шли люди, уставшие, с улыбкой или грустью в глазах. Но эти двое не имели конкретной цели, просто бежали как можно дальше от всего, возможно, даже от себя самих. Днем они заходили в какую-то мелкую кофейню, а потом снова бродили по улицам, ходя по подворотням и жилым районам, так и не находя ничего. А вот Солнце знало, какова его цель и уверенно катилось к горизонту, погружая все в сумерки, которые заставляли мир утопать в голубоватом тусклом свете. — Задолбало, — Зак выругался, пиная какой-то мусор, лежащий на потрескавшемся асфальте. Они бродили целый день, но так ничего и не нашли. Из-за этого злость у парня буквально бурлила под кожей, а раздражение стало почти осязаемым, руки так и чесались прибить кого-нибудь, вонзая косу прямо в рожу, так жалко обливающуюся слезами, с застывшим ужасом и страхом, который не давал успокоения, но давал наслаждение: больное, безумное, отравленное воспаленным умом. Такое сладкое… А Рэй как и всегда молчала, лишь устало наблюдая за катящимся куском чего-то неопределенного. Черт, вот же, даже смотреть противно. Унылое бревно, тошнит от таких, как она. Никаких. Улицы не были пустыми, но Гарднер не опасалась быть узнанной — они слишком далеко от «мест преступления». И даже то, что они не могли найти жилья ее не тревожило. Температура начала спадать лишь недавно, но теперь, по ощущениям, возвращалась снова. Ноги казались свинцовыми, голова — огненным шаром и девочка почти падала от усталости. Но какая разница, что с ней происходит? Она лишь образ, которому вот-вот суждено погибнуть. На одной из пустынных парковых аллей, где они шли, Гарднер не устояла, и резко выдохнув, села на скамейку, рядом с какой-то беседкой. Все же, даже у нее, ледышки, был предел. — Не могу больше… — тихо, но Зак услышал, напрягаясь и злясь, но он понимал, что она слабачка, да еще и больная до кучи. Выругавшись про себя, Фостер тоже сел, он так же, как и она, устал, пусть, что еще был готов держаться на ногах долгое время, двигаясь к цели. Но он сильнее и крепче этой девочки-овоща Рэйчел Гарднер. Рэй подняла руку к лицу, прикрывая его и опустив низко голову, сжимаясь и что-то вытирая. Зак взглянул в ее сторону — глаз не видно из-за длинных спадающих на лицо светлых прядей, но чуть приоткрытые губы и стекающие по ним тонкие струйки крови было видно прекрасно. Она и сама рассматривала алую жидкость на бледных пальцах, что-то обдумывая и, кажется, совсем не придавая этому значения. «Черт» — Эй, что с тобой такое? — сквозь привычную легкую грубость и раздражение в голосе сейчас проскальзывала легкая тревога. Тревога человека, который не хочет, чтобы она умерла от чего-то, подобного простуде. От чего-то кроме его руки. — Ничего… Не обращай внимания, — голос был слабым, с хрипотцой, пустой и бесцветный. Зак хмыкнул, наверняка же опять под спичку косит — горит сгорая, тратя всю себя. К чему эта чертова самоотверженность?! Дура… Он по началу резко, но затем мягче протянул руку к ее лицу, убирая волосы и кладя руку на лоб. Горячий… «Не обращай внимания», да конечно, идиотка. Сама уже почти сдохла, пока шла, так еще и наплевать на это?! И правда, совсем без мозгов. Умная балбеска, тупо звучит. Хотя она сама по себе ходячий парадокс. Он резко содрал с нее капюшон, легонько отвесив затрещину, не сильно, но по больному месту. Даже не от злости, а просто так, ибо бесит. Она вытерла ладонью нос, стараясь не пачкать белых рукавов толстовки и еще сильнее согнувшись даже не посмотрела на него, да и не смогла бы — светлая прядь снова закрыла ее лицо. — Обрежу к черту, — Зак снова убрал неугодные прядки и, упираясь руками в скамейку, вздохнул, смотря на нее усталыми глазами. — Хэй, а почему у тебя кровь носом пошла? — неловко, когда не знаешь элементарных вещей, но ведь если не спросишь, то так и не узнаешь? — Думаю, что давление из-за усталости поднялось, — она постаралась выпрямиться, чтобы залезть в свою сумку. Они забыли так и не высохший темный свитер, но с собой был красивый платок, с вышитым на нем узором. Она работала над ним последнее время, вот и не выкинула, просто забыла о нем, лежащем в одном из карманов. Без колебаний она прижала его к лицу, терзали, конечно, мысли о том, что вещей у нее все меньше, даже несколько мотков нитей она потеряла тогда, когда расшивала кота, а теперь еще и платок будет негоден. Вряд ли она сумеет отстирать кровь… — А-а-а, — протянул Фостер, делая вид, что понял. Нет. Нифига не понял. Ну и плевать, его это не касается, а значит и углубляться в это не нужно. Тем более, ничего серьезного ведь не происходит. Просто им нужно поскорее найти что-нибудь, какое-то место, где можно переночевать. Хотя бы эту ночь.

***

Уже долго она спала вот так, не шевелясь, почти не дыша. Во сне она похожа на дорогую фарфоровую куклу, хрупкую, способную рассыпаться от одного лишь прикосновения, но вопреки этому, Фостер взял её за руку. «Холодная… Словно мертвец. Но это ведь не так?». — Эй, мелкая, ты не сдохла? — не вышло скрыть лёгкую тревогу в голосе. Это… Странно? Хотя, не очень, без неё он в полной заднице, если подумать. Впрочем, это у него не очень хорошо выходит. — Увы… — Гарднер приоткрыла свои глаза, в которых уж точно не отражалась душа, но которые, казалось, видели чужую насквозь, что было способно внутренне содрогнуться от омерзения. И всё же сейчас это успокаивало. Успокаивало то, что она жива. Зак раздраженно закатил глаза. «Увы? Пф, бесячая идиотка…» — Где мы? — Рэй приподняла голову, щурясь от солнечных лучей, прорывавшихся в аккуратную комнату сквозь плохо зашторенные окна, отражающихся от большого зеркала и играющих причудливым узором на стене и без того покрытой обоями с изображением переплетений крупных фиолетовых цветов. Фостер проигнорировал вопрос, плюхаясь на недалеко стоящий стул. Он устал… Спать на диване в гостиной, не в силах выспаться из-за шума города, который проникал в комнату сквозь все те же окна, беспокойство и раздражение, злость на этот мир и ноющая боль в недавних царапинах… Устал за эти сутки или за всю эту жизнь? Рэйчел медленно, морщась, словно от головной боли, встала с кровати и пошла к выходу из уютной комнатки, но не прошла дальше порога. Застыла, не в силах ступить и шага. Забавно… Сама ведь не раз уже видела такое, так почему такой шок? Всего лишь труп и лужа крови. На этом все. Так почему такой испуганный вид, Рэйчел Гарднер? — Ты… Не должен был так поступать, — голос дрогнул лишь на мгновение, но там не было ни страха, ни сожаления. Что-то другое, но вот только что? Что было в этой голове, в спутанных клубках мыслей и полках масок, которые она носила? В ней самой? — Почему? — «а почему ты это спрашиваешь?»; Рэй нахмурилась, смотря на кудри этой женщины с легкой сединой, всматриваясь в бледное, мертвое лицо, лишь немного тронутое морщинами у губ и глаз, такие, словно она курила долгое время, медленно убивая саму себя, эта однотонная розовая пижамка… Почему Фостер внимательно наблюдал за ней? Думал, что она боится? Неужели Зак не понимал, что…

… Ей плевать на эту женщину. Это просто зависть и осознание очередной невыгодной смерти.

— Нам нужно избавиться от тела, но если его найдут, то нам снова нужно будет уезжать отсюда. Срочно. Так что… Я не хотела, чтобы ты кого-либо убивал — это дополнительные трудности. Говорит как всегда равнодушно, но это не так. Что-то есть в этой напряженной позе, сцепленных пальцах и уж слишком сдержанном поведении. Зак подошел ближе, обходя ее и смотря прямо в глаза, с легким интересом. И она немного повернула голову в его сторону, словно смотря, но взгляд всё так же прикован к этому телу. Странный, но знакомый… — Ну, тогда вперед, валяй. Ты у нас умная, так избавься от неё. «Вызов?» Гарднер наконец посмотрела ему в лицо, в эти глаза, смотрящие с ненавистью на все живое, или со скукой, но никогда с чем-то светлым и теплым. Но сейчас это был интерес. Казалось, что вся их жизнь становится игрой — всё дальше и дальше, уровень за уровнем они идут к цели, туманной, еще неясной, но конечной, после которой уже ничего не будет. Окинув прихожую взглядом, она нашла свою сумку, что уже немного радовало, значит, ее вещи при ней. Аккуратно переступив через жертву, она забрала вещь и пошла в сторону одинокой закрытой двери. Это была ванна, как и предполагалось. Пара полотенец, ведро воды и снова Рэй в прихожей, только теперь, сидя на коленках, приводит бедную женщину в нормальное состояние. Отмывает кровь от тела, смывает с волос… А ещё «чинит» её, сшивая все раны.

***

Ветер, холод и одиночество полных улиц. Больше ни-че-го. Ничего из того, что могло бы пригодиться. Рэйчел уже как двадцать минут бродила по району, имея три цели: найти магазин, что она уже сделала; выяснить, что сейчас о них говорят в новостях, что она планировала сделать позже, будучи «дома» и найти место, где можно спрятать целого человека. В очередной раз свернув, она, наконец, начала находить то, что хотела — многоэтажки теряли свои этажи, а растительность и деревья на горизонте становились все более явными. Окраина города, но можно ли дойти к их дому быстрее? Вспоминая весь свой путь, она сделала пару предположений и двинулась по наиболее вероятному маршруту — два квартала вперед и ещё какое-то время направо. Возможно, что потом они смогут пройти прямо от дома, не сворачивая, и так же дойти до этой лесопарковой, а позднее — лесной зоны. Пока что всё складывается довольно неплохо, даже слишком хорошо. Похоже, что этот «уровень» легкий, но может ли это означать, что игра только началась? Ну, а может всё это бред и ей стоит поспешить домой. Домой… Её дом — пуст, а семья мертва. К чему спешить и торопиться? Можно же ведь так же, как и все вокруг, расстаться со своей «ценной» жизнью обычного биомусора. Нет, ей надо поторопиться. Подальше от своего одиночества.

Дальше, от компании себя самой.

***

— Я дома, — унылый голос и звон ключей с дурацким брелком. Дверь оказалось открыть сложнее, чем она могла подумать — нога предыдущей хозяйки помещения мешала двери нормально распахнуться, пропуская новую домовладелицу. И всё же, Рэй прошла, кинув презрительный и завистливый взгляд на женщину, с зашитой розовыми, под цвет пижамки, нитками, которые увы пропитались кровью. Впрочем, они все еще сочетались с одеждой мёртвой хозяюшки. — Ага, — Зак вышел из комнаты, зевнув. Они договаривались, что он останется дома и будет ничего не делать — от греха подальше. Не умеет готовить, глупый и шумный, лучше пусть просто спит, пока в нем не будет надобности. Гарднер взглянула на экран почти севшего телефона с мыслью о том, что тут стоило бы поискать зарядку, может, есть что-то подходящее. До ближайшего выпуска новостей, а именно до полудня, оставалось ровно полчаса и она могла выложить покупки и приготовить завтрак. Или это уже обед? Спокойно пройдя на кухню, переступая при этом мертвую женщину, которую для себя уже окрестила хозяюшкой, она поставила почти пустой пакет на стол. Бинты для её напарника, которые наверняка понадобятся — она видела в мусорке множество использованных, соль, которой в этой квартире почему-то не было и резинка для волос, взамен куда-то потерявшеся старой. Не так много. Открыв холодильник, она достала всё необходимое и принялась готовить омлет. А ведь, когда они впервые завтракали вместе, тоже был омлет. Может, стоит попытаться приготовить что-то еще? И все же, в итоге они завтракали или уже обедали омлетом с беконом и горячим чаем. Зак, просто избавляясь от голода, а Рэй чисто по привычке — сама она сейчас с нетерпением ждала выпуска новостей. Наконец полдень. Привычное беглое оглашение всех произошедших случаев для более подробного разбора позднее. Кража, что-то о выборах нового мэра, автоугон, особо опасные преступники, предупреждение о мошенниках, новости спорта и погода… Скукота. Вот только не всё было так просто. Наконец, очередь дошла до новости, которую Рэй надеялась здесь не увидеть: «Недавно объявленная, как пропавшая Рэйчел Гарднер на данный момент считается соучастницей в преступлении об убийстве тринадцатилетнего Сэмюэля Уилсона и, возможно, имеет отношение к смерти своих родителей. Судя по записям камер видеонаблюдения, она со своим предполагаемым похитителем, или же подельником, что на данный момент неизвестно, находится где-то в городе N. Ко всем, кто знает о местонахождении Рэйчел Гарднер или имеет какую-либо информацию, просьба обратиться в полицию, ради вашей же безопасности. А теперь к следующей новости…» Рэй нажала на красную круглую кнопку пульта, выключая телевизор. Их нашли. Быстро. Теперь этот уровень и правда оказался сложнее. Но… Что делать теперь? Как его пройти? И… Есть ли смысл прятать трупы или можно не напрягаться?