Слова отравленной пустоты

Утро — замечательное время. В воздухе застывает свежесть, а ещё зеленую траву украшают хрустальные капли росы, еще не улетевшие птицы поют за окном, а сонные школьники идут на учебу под эти птичьи песни. Улицы так необычно живы! Ведь в такую рань вокруг просто куча людей, но мало кто поднимает опущенную голову и улыбается солнцу, нет, все скорее напоминают ходячих мертвецов — просто идут, уставившись в землю и лишь изредка тут встречаются «живые» люди. Такие, как он — с живой улыбкой, которые сами, как солнышко, сияют, захлебываясь в собственном позитиве и воодушевлении. Вот это и есть «необычная» жизнь улиц, которую он наблюдает каждое утро. Даже школьный двор был таким — куча учеников, лениво стекающихся к зданию школы и неспешно болтающих о чем-то, но все-таки сонных. Среди всей толпы он, как всегда, быстро нашел то, что искал. Рэйчел Гарднер всегда приходила в школу очень рано, иногда даже самая первая, правда вот не от любви к учебе, а от нелюбви к собственной семье, но Эдди это только радовало — ещё один повод прийти пораньше и посидеть рядом с ней подольше. Что поделать, если он любил каждое мгновение, которое провел рядом с ней? — Рэйчел! — он помахал ей рукой, чтобы даже издалека она его заметила. Он всё такой же — шумный и улыбчивый обаяшка. По крайней мере, так считала Эшли — его «ещё не бывшая» подруга. Её бесило его отношение к этой светловолосой зазнайке, она сама её дико бесила. От неё одни проблемы. С самого первого дня, когда Гарднер только заявилась в эту школу, Эдди перестал слушать его близкую подругу — Эшли Купер, засматриваясь на эту куклу, он перестал рассказывать свои забавные истории, перестал дарить свои улыбки. Он улыбался для Гарднер. А потом и вовсе ушел — стал водиться с этой лохудрой, совсем забывая свою подругу. Увы, многие года их дружбы перечеркнула просто маленькая букашка, Рэйчел. Он ведь влюбился, совсем забывая обо всем, совсем плюя на то, что ей на него всё равно, ведь ему и не нужна была взаимность — главное просто быть рядом. Глупый, Эшли ведь его всегда… — Доброе утро, — тихий голос проходящей мимо Гарднер, заставил Купер отвлечься от своих мыслей, — Эшли, — она сказала это даже не смотря на саму девочку, почти прошипев её имя. «Вот же ж… — девочка без стеснения выставила средний палец, закусывая губу при виде абсолютно проигнорировавшего её Эдди, — Сука!».

***

— Хорошо, Рэйчел, всё правильно, — учитель довольно кивнул, собираясь сделать какие-то пометки в своем журнале. — Вы можете пройти на свое место, — и он вновь выпрямился, блуждая взглядом по классу в поисках следующей «жертвы», которая должна будет так же выйти к доске и решить любое задание, которое только заблагорассудится преподавателю. Правда, после столь блестящего ответа Гарднер поразить учителя своими знаниями не выйдет. — Стойте! — Рэй замерла у своей парты, внимательно смотря на тянущую руку Эшли, — я нашла ошибку, мистер Уоткинс. — Ну, — мужчина ещё раз окинул темную поверхность доски взглядом, чуть нахмурился, но всё же кивнул, хотя весь его вид так и говорил: «я не понял о чем идёт речь». — Вы можете выйти к доске и указать на вашу находку классу, — и девочка резво встала со своего места, стоило только прозвучать этим словам. Уверенно выйдя в центр класса и с улыбкой окинув доску взглядом, она развернулась и ткнула пальцем в Рэй. — Вот она! — Купер! — но было уже поздно и слова учителя утонули в веселом гоготе класса. Даже Рэйчел, что было странно, немного улыбнулась, садясь на свое место, а Эдди нахмурился и поджал губы. Он уж точно был слишком серьезен.

***

— Ой! Я, кажется, сделала ошибку в домашнем задании! — Ты что, вот же она! — и с веселым хохотом группа подружек Эшли обогнали Рэйчел и Эдди. Это было даже смешно — их жалкие попытки её задеть, они же знают, что ей плевать на кого-то вроде них. Они просто повторяют шуточки своей «Богини» — Эшли Купер. Жалкие копии. — Бесят, — Эдди фыркнул, с раздражением смотря на них, — но у меня есть идея, — и не особо долго думая он ускорил шаг, оставляя Рэйчел позади. Ей ничего не оставалось, кроме как дать волю его фантазии, хотя всё же легкий интерес был — но оставалось только ждать. Всю оставшуюся переменку Рэйчел провела в кабинете домоводства. Вообще-то, она слабо понимала, почему в их школе есть этот предмет. Конечно, часто бывало подобное — школа брала себе один-два особых предмета, которые ученики проходить не обязаны, но могут выбрать для себя в качестве особо важных, посещая уроки, словно они обязательные. И вот их школа выбилась — не основы бизнеса, экономика или нечто такое, а домоводство. Хотя экономика, вроде, тоже была… В любом случае, в их школе ученики выбирали четыре возможных индивидуальных предмета, помимо обязательных. Но Гарднер было как-то плевать на всё это — ни кружки, ни какие-либо занятия её вообще не интересовали, она даже не знала, кем будет в будущем, так что к выбору относилась как и к своей жизни в принципе — не важно как, главное красиво. Исходя из этой установки, она выбирала важные предметы, которые несомненно должны пригодиться в жизни успешному и деловому человеку. Ну, а домоводство — просто маленькое исключение. Вообще-то это было аргументировано: «Домоводство — очень важно! Готовка, уборка, рукоделие и прочие такие важные для леди навыки» — и этого хватило. Ну и просто Эдди этого очень хотел. Он, кстати, точно знал кем будет — он решил, что будет продолжать семейное дело. Правда, глядя на него, такого улыбчивого и яркого, слабо верилось, что он хочет работать в их семейном похоронном бюро, на кладбище. Как-то… Мрачно для него? Прозвенел звонок и переменка кончилась. С опозданием, но всё же пришел и Эдди, садясь рядом с Гарднер. Сейчас его вид был одним из самых невинных, на которые он вообще был способен. — Извини, что оставил тебя. Просто… Произошла маленькая «ошибочка» и я, кажется, кое-что потерял, — он усмехнулся и поставил сумку под парту, всё ещё хитро улыбаясь. И вновь Рэй терялась в догадках, но ожидание её не раздражало, скорее напротив — всё становилось только интереснее, даже не смотря на смутные догадки.

***

— Гарднер! — резко сжавшиеся на вороте серого пиджака пальцы, заставили Рэй опешить и остановиться. Это была Эш — дико злая, явно готовая убивать все на своем пути. — Какого черта ты творишь?! — Я могу выбрать только одного? — Рэйчел и не постаралась улыбнуться — она совсем не понимала, что вызвало такой прилив гнева у темноволосой девочки, но разбираться в этом не особо хотелось, потому что причиной мог быть даже слишком тяжкий вздох. Увы, они друг друга ненавидели. Ну, как, Эшли ненавидела, а для Рэй же это была просто веселая игра. — Я, конечно, понимаю, природа мозгами обделила, но не строй ещё большую дуру, — и она сбросила школьную сумку с плеча и легонько пнула её в ноги Гарднер, кивая на нее головой. Это был своеобразный приказ открыть её, заглянуть внутрь. Девочка нахмурилась, но мягко убрала от своего ворота руки Эш, отходя на шаг и присаживаясь. — И что же ты видишь, дорогуша? — сквозь зубы прошипела Купер, сжимая кулаки от злости. — Оу, кажется, — Рэйчел улыбнулась, сразу понимая, что произошло, — всего лишь небольшая ошибочка, — девочка поднялась на ноги, так же, как и Эш до этого, пиная сумку к ногам противницы. — Я всё исправлю, и никто не заметит разницы. — Достав из своей черной сумки ручку и бумажку, она, под внимательным взглядом Эшли, начала что-то быстро писать, а потом нагнулась к сумке, просто оставив там. — Так-то лучше, никакой разницы! — и с этими словами Гарднер побежала к стоящему у кабинета Эдди. — Почему солнышко так сияет? — Мэйсон улыбнулся, прекрасно зная почему сейчас на лице его подруги улыбка. — Это ведь ты? У Эш в сумке курица, хотя она домоводством не занимается, а ты свою как раз «забыл», — тихое «хи-хи» его выдало с потрохами, что заставило Рэй улыбнуться. — Вот же ж, а исправлять проблему пришлось мне. Я написала на листке «Эшли Купер» и оставила на курице, надеюсь, что никто не заметит разницы. Одно и тоже же? Резко Эдди схватил Рэй за руку, крепко сжимая её тонкие пальцы и побежал. Девочка оглянулась, видя позади себя Эш, явно готовую ломать, крушить и убивать.

***

Сегодня очереди в кафетерии не были привычно длинными, так что уже в скором времени Рэй и Эдди смогли приступить к обеду — Рэйчел, как это часто бывало, ограничивалась каким-то легким салатиком, а Эдди сегодня предпочел тушеные овощи. Оба пили чай и общались на всякие повседневные темы, одинаково воровато озираясь и страшась увидеть Эшли. На этой перемене они тоже сбежали ещё до того, как Купер успела подняться со своего места — судьба той курицы неизвестна и, мало ли, обиженная одноклассница уже готовит план по ее транспортировке прямо в лица обидчиков. — Ого, овощи едят овощи. Это можно считать каннибализмом? — Вспомнишь солнце — вот и лучик. Кстати, как дела? — Эдди мило улыбнулся Эш, но быстро отвернулся. Похоже, она оказалась слишком страшной, а может он просто хотел вернуться к приему пищи — он ведь редко завтракал дома и обычно был голодным. — Пока вы не появились в моей жизни, они были просто отличными. Но, увы и ах, я общаюсь с такими придурками, как вы. У меня вся сумка кровью пропахла, ваша курица растаяла и воняет, — и правда сейчас Купер была без сумки и даже немного расстроена. Тяжело вздохнув, она села неподалеку от Мэйсона, нисколько не смутившегося от заявления про последствия его выходки. — Да нет, ты вроде не воняешь. Хотя аппетит мне испортила, — Гарднер демонстративно отодвинула тарелку и скрестила руки на груди. Салат и правда оставлял желать лучшего, но и Эшли тоже была не подарком. — Пошла ты знаешь куда? — Нет, но ты там часто бываешь, проводишь? — Сука! — Хватит называть свое имя так часто, я его уже запомнила. — Рыбы вообще-то уже спустя три секунды всё забывают, — Эдди засмеялся в голос, почти подавившись своими овощами. Это происходило так часто, что он привык, но сама ситуация казалась ему смешной — враги, но всегда где-то поблизости и готовы подшутить или оскорбить друг друга оригинально и не очень. Правда вот, его смех был прерван подзатыльником, так щедро подаренным Эшли.

***

Весь день прошел за короткими переговорами Рэй и Эш, которая не оставляла их с Эдди наедине. Ей, вообще-то, вроде как даже нравилось быть с ними — Эдди ей просто нравился и давным-давно является её другом, а Рэйчел… Они взаимно издеваются друг над другом и это, черт возьми, весело. Возможно, что они, в какой-то степени, тоже друзья. — А она не соврала — аромат еще тот, — Гарднер помахала рукой у лица, отгоняя запах так и несостоявшегося школьного проекта Эдди по домоводству. Эшли, в конце концов, поняла, что виновник именно он и вручила ему свою сумку, дабы он привел всё в порядок. — Эх, это ведь было ради тебя, а ты так со мной поступаешь, — парниша тяжело, явно наигранно, вздохнул и протянул руку к держащейся на расстоянии Рэйчел, — кто бы знал, что любовь так жестока? — Любовь говоришь? А я думала, ты просто за прошлый год отомстить хочешь. Она же тогда тебе тоже что-то в сумку подкинула? — Не говори ерунды, я ведь добрый и не мстительный… — …Работник похоронного бюро, — закончила Рэйчел. Ей это казалось даже забавным — её любит человек, хоронящий других людей, помогающий отправиться им в последний путь, а она, временами, слышит от пьяного отца о том, что на «том свете» ей самое место. Может, он и правда её судьба? В качестве друга или же могильщика, тут уж ей без разницы. — А ещё твой друг, так что могла бы посочувствовать. Хотя у меня есть преимущество — я привык ко всяким противным запахам, да и мне нравится делать могилки для других, так что я смогу красиво похоронить эту курочку на нашем кладбище питомцев в углу сада, но все-таки я был бы рад, если бы ты меня пожалела. — Ладно. Мне тебя немножечко жаль. — Я немного не это имел ввиду… Кстати, — и он, как всегда, переключился, начиная болтать о всякой чепухе, постоянно вовлекая Рэйчел в разговор, помогая ей отвлечься от тяжелых мыслей и чувств, одолевавших её. День рождения его тети, странный клиент, смешные похороны, что было почти абсурдом, конфликт с одним из братьев или классный фильм, который они обязательно должны посмотреть. Совсем без разницы, о чем он говорил. Она всегда слушала. И сейчас она почти всегда шла прямо, не сворачивая на перекрестке к своему дому. И она даже не знала почему так. Может, она так боится идти домой, боится новых синяков и побоев, просто использует Эдди, а может просто не может перестать его слушать, смотреть в смеющиеся изумрудные глаза, в которые постоянно лезут ярко-рыжие волосы? Дело в нем или же в ней? Странно, но она не знала. За всё то время, что они знакомы, он стал приятной привычкой. Никогда её не бросал, всегда был рядом, когда ей было плохо, когда она просто была в одиночестве. А ещё он всегда заваривал вкусный зеленый чай с мятой, сидел рядышком на кровати, пока они ели домашнее печенье или конфеты из ближайшего супермаркета, смотря что-нибудь по телевизору или играя в простенькие незатейливые игры, которые знает каждый. Он давал ей свой шарф поздней осенью или ранней зимой, когда она не могла найти дома теплую одежду из-за того, что мама девушки постоянно её куда-то убирала, а когда Рэй подходила к ней, то та отмахивалась, говоря, что занята. Как-то незаметно для неё он стал родным, а вот он точно понял, когда это произошло. Может, влюбился он в неё с самого первого дня — в её тихий голос с редкой хрипотцой, которая так ей шла, в её глаза цвета неба, в которых ничего не отражалось, в легкие движения, грациозные и бесконечно красивые. Он полюбил её всю без остатка, утопая в этом сжимающем сердце чувстве. И расстраивался, когда она выкидывала очередную записку, после долгого изучения. Злился, когда она общалась с кем-то другим, когда кто-то проявлял к ней внимание. Он сильно сжимал челюсти, когда после его признания она просто сказала «…ясно». Но это было невыносимо, когда в один холодный осенний день она позволила ему приподнять завесу тайны, показав свои израненные руки, но не позволила сделать хоть что-то. Просто адски больно, когда ей кто-то делал больно, когда ее били дома, когда он замечал легкую хромоту, невыносимо! … Но когда однажды она, подтверждая страшную догадку, оттянула ворот свитера, показывая алые, наверняка зудящие следы от чужих пальцев на горле, наконец позволила сделать ему хоть что-то, он обрадовался. В тот день, он вел её к себе домой за руку, страшась потерять. Он поил её чаем, весь вечер не выходя из комнаты и переживая, когда она говорила «пока» у порога уже своего дома. И всё же в тот день многое изменилось для них двоих. Тогда-то она и стала по-настоящему близкой — раскрывшись и доверившись. — Как думаешь, — Эдди провел по лбу рукой и поправил резинку, которая сейчас спасла его от непослушных волос, — до утра высохнет? — Не знаю, но если положить на батарею, то должно, — Рэй сидела на краю ванной, в которой плескалась мыльная вода, которой Мэйсон аккуратно протирал случайно заляпанные обложки учебников. Вообще то «подарок» подавался в упаковке и пакет не был рваным, но всё-таки что-то он заляпал. Сумка как раз достиралась, но была немного мокрой, хотя не критично. — Если и не высохнет, то всё не так плохо — жабы любят влагу. — Ага, — он устало зевнул — было уже поздно. Поставив сумку на стирку, они ушли гулять: проболтались в парке до сумерек, а потом медленно пошли к дому через кладбище. Почему-то Эдди любил возвращаться этим путем, изредка что-то рассказывая об этих захоронениях, или говоря что-то о том, что стоит чаще проходить по кладбищу и расчищать заброшенные могилы от сорняков и мусора. А, придя домой, они забыли о сумке, увидев недавно начавшуюся серию сериала, который они частенько смотрели — много клише, типичный сюжет и не особо интересно, но им нравилось — они сидели вместе под пледом, с чашками чая и обсуждая глупые и иногда нелогичные поступки героев, Эдди шутил, а Рэйчел указывала на явные ошибки, иногда они вместе забывали о сериале, отвлекаясь на какой-то разговор, но серия кончилась и пришло осознание — у них ещё есть дела. И они сели за школьные уроки, совсем не замечая лишней стопки учебников. И вот сейчас, наконец, они вспомнили про сумку и вещи Эшли. На часах был почти час ночи и Рэй пора было домой. И Мэйсон это понимал. Как всегда с легкой грустью в душе, он собрался и пошел провожать её до дома. — Слушай, Эдди… — она уже собралась распахнуть дверь домой, как вдруг решила, что должна кое-что сказать, — спасибо тебе. За всё. И… Спокойной ночи. — Ага, — он даже опешил — она так никогда не говорила, она была из тех людей, которые воспринимают все как должное, так почему вдруг? «Завтра спрошу» — решил он, разворачиваясь и неспешно плетясь к себе домой с легкой улыбкой. И Рэйчел слабо улыбнулась, падая на свою кровать. Она была рада, что сказала это — ведь её так сильно терзало чувство, что если не сегодня, то уже никогда. И как же сейчас, когда прошло уже больше месяца, чертовски больно осознавать, что она была нереально права. Потому что это был последний раз, когда он довел её до самого дома. Это был их последний беззаботно проведенный день.