Слова отравленной пустоты

— Ну? Ты закончила? Я устал тут торчать. — Да. Я дописала записку, но, вот беда, я пока не собрала все нужные вещи, — Фостер закатил глаза и, облокотившись на дверной косяк, сел на пол, издавая жуткие страдальческие звуки. Рэй усмехнулась — он нравился ей таким. Не вспыльчивым, просто веселым, чуть глупым дураком. Ей нравилось видеть его таким, нравилось, что он такой только для неё. Рвано вздохнув от такой неожиданной мысли, она сильнее сжала в руках свою записку и отвернулась, чуть смутившись. Им правда пора, тянуть время нет смысла. Гарднер быстро спрятала письмо под тумбой, оставляя выглядывать белый краешек бумаги и начала собирать свои скромные пожитки в черную сумку, которую ей потом предстояло перекинуть через плечо и снова отправляться в свои бесконечные странствия, поддерживая её за лямку. Думая об этом, она остановилась, сжимая в тонких руках полупрозрачный контейнер. Там находились тёмные цветные линзы, которые она купила пару дней назад. Страх разоблачения был почти самым сильным из всех, и она начала прятать не только душу, но и цвет глаз, волос… Всё, что только могла. Лишь бы никто не узнал в ней ту самую страшную девочку с телеэкранов. Вот только она давно устала от игры в прятки. — Знаешь… — Зак перевел на неё взгляд, отрываясь от своих незамысловатых суждений. Она поднялась со своей кровати, разжала пальцы, роняя в сумку сероватую коробочку, убрала сильно отросшую непослушную челку за ухо и застыла. Снова эта её раздражающая нерешительность. Почему не может говорить всё, что так хочет сказать? Фостер хмыкнул, снова переводя взгляд на стену — она наверняка сейчас помотает головой и вернётся к сбору вещей, ничего так и не скажет. Как всегда. Но Рэйчел Гарднер умеет удивлять. Чуть нахмурив брови, сжав кулаки, она порывисто подошла к Заку, падая на пол рядом с ним. И что-то горело в её взгляде, такое невиданное ранее. Осознание? — Мне интересно — о чем ты мечтаешь? Или, может у тебя есть цель? Никогда же не говорили об этом, — чуть смущенно потупилась и наигранно усмехнулась, паршиво, как и всегда, — и зря. Знаешь, Зак, я, наконец, поняла — у меня есть цели и есть желания… Я не пустая, понимаешь? Значит, что я… — она снова прервала свою быструю, совсем уж путанную кашу из слов. Перевела взгляд своих голубых глаз на него и застыла. И… Так неожиданно на её бледном, худом лице расцвела улыбка, такая красивая, но совсем уж легкая, словно ненастоящая, призрачная. — Я живая. — Ты дура, — «ну конечно, кто бы сомневался. Я дура…» — конечно, ты живая. Ты сомневалась? — Фостер усмехнулся, аккуратно убирая снова выбившуюся из-за её такого неожиданного порыва прядь волос ей за ухо. Она нравилась ему такой — хоть изредка, но искренней. Нравилось, что даже она может позволить себе иногда быть такой вот — глуповатой, совсем неуверенной, но настоящей. Не напыщенной Рейчел Гарднер, а Рэй — его мелкой ледышкой. — Ты ведь и сам дурак. Я… Я наконец поняла, чего я хочу. Кажется, у меня впервые появилась конкретная цель, а не просто трусливая мечта. Понимаешь? — слабо, но в её глазах горела надежда, легкая улыбка давно пропала, уступая место напряженно сжатым губам — сейчас она стала неожиданно серьёзной. Но нет, не куклой, застывшей навечно в своем фарфоре, а человеком, холодным, как труп, но живым. Иначе бы сейчас она не сжимала его руку так сильно, так, что белеют костяшки пальцев. — Нет. Не понимаю. — Чт… — она нахмурилась, сразу теряя все свои мелкие крупицы уверенности, похоже, точно так же непонимающая. Всегда такая — говорит четко, ёмко, коротко, только по делу. И всё словно бы тщательно заготавливает наперед, каждую реплику. Хотя, хрен её знает, может так и есть, но стоит только дойти до чего-то подобного, личного, она терялась — голос на тон или два тише, речь сбивчивая, быстрая, такая, что хрен что поймешь. И эта неуверенность раздражала. — Я сказал, что не понимаю, что ты там мямлишь. Скажи конкретно — что ты поняла? — Ну… Я нашла сво… — Громко и четко! — такой он её пугал. Рэй невольно поёжилась от его оскала, от раздражения в глазах, которое с каких-то пор стало так сильно её пугать. Ну конечно она знала, что он терпеть не может всяких слизняков, которые и два слова связать не могут. Он любит людей со стержнем, чтобы потом лично их сломать. А такие для него — просто мусор, так, даже кайфа никакого. Просто бесят. — Да отвали ты! — она вспылила. Фостер запутал её, заставил потеряться, но вот только он знал, что выкрикнула она это не из-за силы духа, а, напротив, от слабости. Потому что это — максимум. Состроить обиду и снова спрятаться под коркой льда. И она это понимала. Вздохнула. Перевела мрачный взгляд на дверь, думая о том, что пора бы уезжать. Просто игнорируя всё произошедшее пару секунд назад. Абсолютно. «— Хочу быть похожей на тебя… — Чего?! — Зак ошарашенно взглянул на идущую рядом девочку. Её светловолосая голова была низко опущена и покрыта большим темным капюшоном. Она нервно стискивала пальцы и неровно дышала. Волновалась, но оно и понятно — редко она говорит что-то подобное… Нет! Черт, нет. Она, Рэйчел, никогда ничего такого не говорила. — Пф, дурочка, — Фостер немного смутился, но гораздо сильнее в нем бушевало непонимание — что в нем, так низко павшем человеке, которого за человека-то и не принимают, могла найти она…» — Ты сама это сказала. Но раз хочешь походить на меня, то, будь добра, не мямли. Меня это раздражает. И всё же… Ты молодец. — Рэй украдкой взглянула на него, вздохнула и крепко зажмурилась. Сама же она после одного из уроков письма попросила преподать и ей урок, шутливо, но в глубине души вполне серьёзно. Вот пусть теперь и мучается. — Я, наконец, поняла, что моя цель — донести до людей, что мы, как и они, живые люди. Что мы имеем чувства и души. Хочу сказать всем, что сама жизнь вынудила нас так поступать, нагнула нас, и мы низко пали, не видя в этом ничего плохого. Зак, я не могу пока что умереть. Ещё есть дела, которые я должна закончить. В её глазах горела решительность. Как же, как же она изменилась… Тогда, несколько месяцев назад, она стояла с чуть дрожащими руками и молила о смерти, такая слабая и напуганная. А теперь она смотрит холодно и уверенно, умеет говорить то, что и правда хочет сказать. Как бы её не раздражал Зак, просто потому что его веселила её реакция. Потому что ему нравится, как она теперь реагирует. «Рэй, ты ведь давно уже не тянешь на пустышку…» Он по-доброму усмехнулся и аккуратно притянул её к себе, ощущая нарастающую дрожь. Тихий всхлип, и на её глаза уже наворачиваются слёзы. «Всё хорошо» — хотелось бы ему сказать, но слова, почему-то, никак не хотели срываться с потрескавшихся губ. Просто сидели молча, в темной комнате мотеля, единственным источником светом которой сейчас была яркая неоновая вывеска за окном.

Пора уходить.

Уходить из вечных льдов.

Уходить от огненного кольца.

Пора вырываться из своих оков.