Слова отравленной пустоты

«В новостях активно освещается история дуэта Зака и Рэйчел Гарднер, не так давно ставшими такими популярными из-за записок с мест происшествий. Но кто они и правдива ли их история?       Все началось двадцать третьего сентября, когда были найдены трупы родителей Рэйчел — пятнадцатилетней школьницы из города х. Мать была заколота кухонным ножом и спрятана в шкафу самой Рэйчел, а кровь женщины обнаружили в гостиной и кухонной комнатах. Как она там оказалась? Непонятно. Предположительно была убита отцом семейства, о чем свидетельствуют отпечатки, найденные на рукоятке того самого ножа. Тело самого же господина Гарднера было найдено в гостиной. У него отсутствовала голова, а в крови было обнаружено большое содержание алкоголя. Один из прокуроров, ведущий следствие, сообщил о его непосредственном причастии к убийству жены. После совершенного, Гарднер пригласил в гости посторонних людей. Зачем? Предположительно, их должна была постигнуть та же участь, что и мисс Гарднер, однако группа посторонних лиц, что находилась в доме, отреагировала на нападение и обезглавила господина Гарднера.       В это же время пропала и сама Рэйчел Гарднер. Она была похищена, о чем свидетельствуют показания Эдварда Мэйсона, друга Рэйчел. Он рассказал о том, как провожал ее домой в тот вечер и о том, как после получил удар тяжелым тупым предметом по голове, вследствие чего потерял сознание. Возможно, это были те же люди, что и убили господина Гарднера или же Зак — сообщник Рэйчел? Об этом следствие умалчивает. Но позже господин Мэйсон был убит и, судя по всему, убийцей отца Рэйчел и Эдварда Мейсона может являться один и тот же человек.       По дальнейшим убийствам стало ясно: это никто иной, как Зак. Очевидцы описывают его как высоко темноволосого парня лет двадцати. Из отличительных черт — бинты, покрывающие все видимые участки тела и гетерохромия.       Были ли Рэйчел Гарднер и Зак заодно с самого начала или же это неудачное стечение обстоятельств? Об этом еще предстоит узнать. Но одно мы знаем точно: их преступления сложно спутать с какими-либо другими. Все их преступления были совершены крайне странным образом: сначала были нанесены колюще-режущие раны большим острым предметом, затем трупы были вымыты и протерты, а каждая из ран была аккуратно сшита разноцветными нитками. Изначально природа этих ниток была неясна, но позже, тридцатого сентября, была найдена разгадка.       У большого частного дома Гарднер был найден большой подвал, состоящий из нескольких комнат, каждая из которых требует подробного описания.       Кладовая, наполненная множеством игрушек, вещами, преимущественно одеждой, тканями, плюшем и парой манекенов. Комната-вольер наполнена клоками шерсти и запекшейся кровью на полу и стенах. Там были несколько мисок, игрушки для собак и пара лежанок. В углу лежали коробки и мотки ниток, стены были исцарапаны и заляпаны экскрементами. Примерочная, последняя и самая жуткая из комнат, была наполнена конечностями игрушек, людей и животных. Многие части тела были сшиты между собой. Сверху были обнаружены одежды или ее заготовки, а также украшения и аксессуары.       И тут в голову приходят странные мысли: «отец девочки был начальником городской полиции, а опросив работников участка, мы знаем, что в округе стали пропадать домашние животные». Но сама Рэй не была зарегистрирована в делах об особо опасных обращениях с животными. Правда, все они были замяты со ссылкой на безумие девочки. Сама же она посещала психолога, но после была быстро перенаправлена к психиатру.       Вот так и родился странный дуэт Зака и Рэй. Он быстро расправлялся с любой жертвой, а она избавлялась от возможных улик и приводила тела в порядок, оставляя их подпись — швы. Уже почти четыре месяца они наводят страх, но последнее время из-за записок с мест преступлений люди стали стараться понять их. И они сами этого хотят, если верить тем же запискам, которые зачитывают в утренних новостях и перепечатывают в газетах. Они говорят, что во всем виновны обстоятельства и о том, что они не по своей воле стали такими. Но мнение полиции остается неизменным: «эти люди представляют угрозу общественной безопасности». Так мнения и раскалываются: есть сторонники этого дуэта, а есть ярые ненавистники.» Он усмехнулся, довольный своей работой, перевел смеющийся взгляд на тонкую фигурку, пытающуюся как можно быстрее уйти как можно дальше отсюда. «Не убежишь, Рэй, и не пытайся…» — уже много раз он повторял это ей, правда вот, она об этом не знает. Возможно, ощущает, что он всегда рядом, но никогда от него она этого не услышит. Нет, ей нельзя знать, кто он. А жаль. Он перевел взгляд на идущего рядом с Рэйчел мужчину, но тут же отвернулся. Зак часто оглядывается назад, словно ощущает чужой взгляд. Это уже даже раздражало, но при этом только подогревало интерес. Немного подумав, он вынул из кармана телефон и настрочил небольшую заметку. Когда он закончил, никого кроме него на улице уже не было.

***

— Черт. Паршиво. — Что? — Рэй поправила капюшон, помогающий ей скрыться от дождя, который сейчас лил как из ведра. Она не была уверена, услышал ли её тихий голос Зак, так что подняла на него глаза и выжидающе уставилась, надеясь, что он ответит. — Ощущение, словно кто-то следит. Я, мать его, параноиком себя чувствую. Я уже заколебался, бесит, — он обернулся, смотря куда-то сквозь пелену быстро падающих с неба капель. Но фонари освещали все слишком тускло и почти ничего не было видно. Но должно ли быть там что-то видно? Или кого-то… — Ну, постарайся видеть во всем хорошее. Ты, как минимум, теперь понимаешь, как я ощущала себя тогда, когда ты меня украл. Мы стали понимать друг друга ещё лучше, — она лукаво улыбнулась, но это выражение лица быстро пропало — она опять стала уныло-серьёзной. — Вообще то, у меня тоже такое же ощущение. Еще с того момента, как мы ушли из дома Маркуса. Зак сморщился при упоминании противного ему имени, но всё же кивнул. У него такое же чувство появилось ровно тогда же. Да ещё и Рэйчел уже не раз упоминала одну газету, в которой статьи про них выходили мало того, что часто, так ещё и раньше, чем в других источниках. И любая статья про них была невероятно подробной. Это наводило на мрачные мысли о слежке даже чаще, чем ощущение, словно кто-то вечно пялится тебе в спину. «Черт, как же называлась та газета?..» — вспомнить название не удалось. В один момент Рэй перестала показывать ему те идиотские статейки, но всё же покупать газеты не перестала, не перестала пожирать глазами каждое слово и трепетно сохранять каждое в небольшой пластиковой папке украденной где-то не так давно…

***

— Добрый день всем слушателям нашего радио. Сегодня у микрофона Дэн и наш специальный гость — Джонатан Кип, журналист, освещающий дело Рэй и Зака — серийных убийц, за чьей историей сейчас следят многие. И Джонатан именно тот, благодаря кому они так знамениты! Поприветствуем его. Здравствуйте, Джонатан! — Можно просто Джон. И я вас приветствую, Дэн. — Хорошо, Джон, буду называть вас так, раз уж вы так хотите. Ну что же, предлагаю не терять время даром и приступить к вопросам слушателей! Но сначала лично мой. Меня крайне заинтересовала «примерочная» и другие подвальные комнаты дома Гарднер. Вы видели их в живую? И возможно ли, что обнаруженные там трупы — просто игрушки? — О, я и нашел эти комнаты. Видите ли, оказалось, что у Рэй была тётя, живущая почти на другом конце страны. Узнав о столь трагичной судьбе своего брата и его жены, она поспешила вернуться в свой родной дом, чтобы устроить похороны и разобраться с документацией. Там-то я её встретил и попросил разрешения осмотреть дом. Так уж вышло, что ковер в столовой был запачкан кровью и мы с мисс Элен решили убрать его, но под ним оказалась дверь, которая крайне меня заинтересовала. Я спустился туда и… Честно — это ужасно пугает. Стоять посреди огромной комнаты наполненной полуразложившимися трупами, среди дикой вони и противных насекомых. Я бы никому такого не пожелал. — Боже, должно быть, вам тяжело пришлось. Видеть такое не просто. Гм, к нам поступил первый вопрос от слушателя: от вас постоянно поступают статьи, но никогда не было фотографий, хотя другие источники уже публиковали их пару раз. Почему? — Почему они публикуют фото? Хах. Ладно, я просто не сторонник объектива камеры, да и к тому же — порой это сложно. Просто представьте, вы стараетесь не упустить кого-то из виду, ловить каждое слово, оставаться незаметным и при этом вам ещё и надо фотографировать! Звучит, как паршивая отговорка, но я бы не хотел лишний раз рисковать. Они всё-таки опасны. — И правда, такая работа может стоить жизни. И к этой же теме второй вопрос от наших слушателей: как вам удаётся никогда не терять их? Как вы следите за ними? — Это нелегко. Ошибка дорогого стоит. Но я за длительный срок работы успел понять и разобраться во многом, но всё это касается их личных взаимоотношений и привычек. Но угадать куда они поедут в следующий раз — невозможно. Они сами не знают, просто едут, куда хотят. Поэтому-то я вижу их только моментами, а когда приезжает полиция — их и след простыл! Хах, я явно удачливее полицейских. — Они и правда неуловимы! Некоторые называют их «Новыми Бонни и Клайдом»! Но так ли печально кончится их история? Ах, остается только гадать… — И тут вы абсолютно правы, потому что концовок может быть великое множество и все они непредсказуемы. И Заком и Рэйчел движет их личная безуминка и совсем непонятно, что взбредет им в голову. Это меня в них и очаровывает — они невероятно разные, но каким-то образом могут усмирять безумие друг друга, меня порой поражает это… Как огромный и агрессивный Зак ещё не прикончил тихую и безобидную на первый взгляд, но на самом деле довольно опасную Рэй. Почему она терпит его и не избавляется от него? Что ими движет?

***

«— … Что ими движет?»

Рэйчел сжала в руках уже порядком потрепанный лист с напечатанным на нем интервью из радиоэфира. Тошнило. Тошнило от всего: от голода, от совершенно отвратных публикаций, выставляющих их в невыгодном свете, от воспоминаний о тех мерзких, но невероятно знакомых запахов и от кричащего где-то под коркой чувства… Руки тряслись, мелкая дрожь пробивала колени, дыхание было неровным и сон не шел. Зак уже давно спал, скрючившись на неудобном сидении. Гарднер прижалась головой к окну. На двери смешивались разных оттенков подтеки ржавчины: ярко-оранжевые, красноватые, желтые. И все как один контрастировали с синей окраской машины. А за окном уже унимался дождь — совсем уж мелкие капли в последний раз умывали алчную сухую землю, которую сегодня весь день опаляло солнце. А Рэй скучала по снегу. В городе, откуда она родом, сейчас сугробы, маленькие тропинки протоптаны меж деревьев, а близ дорог серые полосы грязного снега. Сидеть в машине стало невыносимо. Оказавшись на улице, Гарднер вздохнула глубоко и спокойно, окинула взглядом раскинувшийся перед взором пустырь с небольшой заправкой и какой-то деревенькой неподалеку. Сейчас… На уже поцарапанном и треснувшем дисплее телефона высветилось три часа ночи и меньше двадцати процентов зарядки. «Ну и к черту» — она устала от всего. Всё чаще накатывало чувство нехватки чего-то и какого-то странного напряжения. А ещё сейчас ей овладело осознание. Кинув телефон в машину она быстрым шагом пошла по пустырю. Светлые грязные волосы блестели в свете почти полной луны, не скрытой темными облаками. И светлые голубые глаза, которые сияли подобно этой луне, сейчас загорелись каким-то странным, хищным огнем. « — Рэйчел, дорогая моя, я не хочу, чтобы ты была такой. Люди бывают разные и среди них встречаются опасные хищники. Их не принимают в общество, понимаешь? Ты вот похожа на паука. Плетешь прозрачные сети и окружаешь себя ими. И горе тому, кто в них попадет, потому что он начнет путаться в них, пока окончательно не будет обездвижен. Он не сможет больше шевелиться, ведь будет под твоим контролем. И в один момент может оказаться так, что ты будешь голодна и ты ведь съешь этого человека? Утолишь свой эстетический голод, сделав этого человека «своим прекрасным другом». Но на деле просто убьёшь.» Небольшие домики, огороженные низенькими заборчиками. Заправка, магазин. Знак, с названием населенного пункта и номером шоссе. Какой-то трейлер с ржавыми подтеками… Трейлер? Она медленно перевела на него свой взгляд, остановившись. Рядом, на потрепанном стуле, сидел мужчина и курил, смотря в ночное небо. « — Рэйчел, ты — хищница. А таких в нашем обществе не принимают. Тебе нельзя быть такой. Это неправильно, понимаешь? Ты ведь умная девочка, ты уже должна знать, что так правильные люди не поступают.» — А что… — Рэй достала из кармана явно большой куртки шапку и натянула на голову, пряча под ней челку, а волосы пряча под курткой. — Что такое «правильно», доктор? — Она не спеша пошла в направлении этого трейлера, освещенного лунным светом. — Простите, я не понимаю вас. — Ты кто? — Простите. Меня зовут Эшли, я еду со своим дядей в ближайший город, правда, мы немного заблудились. Сейчас он спит, а я не могу заснуть. Мне страшно засыпать тут, на пустыре, так что я решила немного погулять. Вы не против моей компании? — Ну… — он отнесся с явным недоверием к незнакомой девочке, — ладно, не похоже, что ты меня съешь, так что можешь посидеть здесь. —  «Клюнул. Дурак.» — Знаете, я очень устала жить вот так. Мы часто переезжаем из-за дядиной работы, не успела привыкнуть — и ты уже в другом месте. Это постоянное движение, нет ни минуты покоя, так что… Посидеть вот так бывает здорово. И… Я голодна. Простите…

***

«Десятого января, примерно в три часа ночи в округе города Х, в деревне Х, было совершено убийство. Сорокалетний мужчина, Эндрю Смит, был заколот кухонным ножом в собственном доме, а затем тщательно протерт и весь расшит нитями разных цветов. Также полностью выпотрошенное горло убитого, в которое и пришелся ножевой удар, было набито синтепоном. Так же там была оставлена записка:

«— … Что мной движет?

Голод.

Рэй.»