Слова отравленной пустоты

Это нежное тепло разливающееся по телу и немного глуповатая улыбка, которую он сразу же старался спрятать, лишь бы она не заметила, раз за разом, словно вирус въевшаяся в его сознание, картинка, которая возникает перед глазами, призрачное ощущение её мягких, шелковистых волос и их тяжелый запах сладких цветов и чего-то горького. Он любил её. Сильно. Почти невыносимо. Вот только когда это произошло? Ощущение, словно всегда так и было. Словно она всегда была где-то в его сердце — красивое видение о таинственной принцессе, такой холодной, но бесконечно прекрасной и снаружи и внутри. Она — его тайная мечта — сейчас сидела перед ним и что-то говорила, улыбаясь легко, одними лишь уголками губ. И он уже не слышал о чем она говорит, лишь смотрел на неё, не отводя завороженного взгляда. И вдруг она посмотрела на него, и дышать стало труднее. «Какая же она невероятная» — и он шумно выдохнул. Он готов был растаять, смотря в эти голубые глаза, напоминавшие ему цветок, название которого он забыл, а может и не знал вовсе. Ведь всё вылетало из его головы, стоило лишь ощутить на себе её взгляд. — Ты в порядке? — мягкий, чуть сиплый, с хрипотцой, бархатный голос Рейчел был для него словно хорошая музыка, слушая которую, ты закрываешь глаза и проваливаешься в царство грёз, но даже там, среди его грёз, она и только она. Легким, чуть скованным движением она протянула к нему свою тонкую ручку, провела длинными, всегда холодными пальцами по волосам и коснулась лба, провела ладонью по лицу, опуская её чуть ниже, на предательски горящие щеки. — Кажется, у тебя температура. Ты горячий. — А, д-да… То есть нет. Я не болен, просто жарко. Так о чем ты говорила? — она ещё мгновение смотрела на него, не отрываясь, и он хотел, чтобы это мгновение было вечным, но, увы, она убрала свою мягкую руку от его лица и вновь отвела взгляд куда-то в сторону. И в этот момент он словно бы лишился части собственного сердца, в груди невыносимо опустело, а дышать стало невозможно. — А, — Рэйчел неожиданно оробела, кажется, она совсем забыла о чем говорила, а может просто смутилась из-за такого беспокойства. И ведь правда… Они всё-таки совершенно не знакомы. Эта девочка появилась в его жизни лишь пару недель назад, представившись при этом Сарой. Она была такой хрупкой, с торчащими светлыми прядками из-под тускло-красной шапки и помпоном и совсем безобидным взглядом черных глаз. И его сердце при виде этого создания пропустило тяжелый удар и стало биться быстро-быстро. Ноэль смутился тогда — его сердце уже было занято, но симптомы этой «болезни» он распознал безошибочно. Снова. «Я потерялась и я совсем не знаю, что мне делать» — вот, что она тогда сказала. Она была как брошенный котенок: потерянной и напуганной, её хотелось прижать поближе и никогда не отпускать, зажать в

тиски нежности и заботы. И, конечно, Ноэль решил обязательно помочь ей. Не сразу он понял, что его тянет на один и тот же типаж — невысокие, худые, хрупкие, с большими голубыми глазами, обрамленными светлыми ресницами. Да, это обязательно длинноволосые блондинки. Ну, а может он пока что мало влюблялся — она лишь вторая. Правда, он быстро понял… Что она первая. Слишком уж схожи черты лица с печально известной Рейчел Гарднер, такой же прекрасной, но пленяющей исходящим от неё чувством опасности и высокомерия. Может, она и кажется слабой, но она монстр, прячущийся под овечьей шкуркой и не дай Бог оказаться слабее. Потому что в таком случае, она натянет на твою шею ошейник и ты станешь её псом. А она лишь легко улыбнулась, когда он позвал её по имени. Нет, не Сара… Рэйчел. «— Что? О чем ты? — она удивилась, но он был уверен в том, что не ошибся. — Тебя ведь зовут не Сара. И снова она усмехнулась. Чувственно вздохнула, приподняла свой изящный подбородок, чуть при этом приоткрыв потрескавшиеся от морозов губы. И снова улыбнулась, но, нет, не так, как раньше. Хищно. Сидя на диване, который служил ей спальным местом, в одной большой светлой футболке с каким-то незамысловатым рисунком из пары пятен от кетчупа, она не смущалась совсем. Ей словно бы даже было интересно. Но он застыл, не в силах и пошевелиться. Возможно, его сковал страх. Он жил тут с дядей, но тот часто работал в ночную смену, вот как сейчас. А она… Она может прикончить его в любой момент, он ведь всего лишь шестнадцатилетний пацан, а она — убийца со стажем. С другой стороны, он страдал от непреодолимой тяги к ней, словно у мотылька на огонь. Он хотел прикоснуться к ней: ощутить вновь мягкость её волос, холод рук, тонкую талию и почти прозрачную кожу, прижаться к её губам и ощутить её опаляющее дыхание. Но он стоял и смотрел на неё, не моргая. — Почему ты так решил? — она состроила, наверное, самое безобидное и непонимающее лицо, на которое вообще способен был человек. Так по-щенячьи склонила голову в сторону, из-за чего её шею больше не прятали длинные волосы, так, что сейчас он мог заметить даже сеточку тёмно-голубых вен. — Хах… Ноэль, знаешь, ты бываешь очень забавным, правда. Я люблю твои шутки, даже если они странные. «—… я люблю…» Черт. Похоже, что лишь сильнее ошейник стягивается на его шее. Ноэль чуть сморщился, словно от боли. Эти слова кольнули его сердце. Больно. И она это знала. Слишком внимательная, слишком многое понимает и то, что это слова, которые он больше всего хочет от неё слышать, она тоже поняла. Только вот сейчас он был не рад, нет, совсем не рад. Ну, может, где-то глубоко внутри… — Потому что я… Я, — и вот, слова застряли в горле. Он ощутил себя как никогда маленьким и беззащитным под её взглядом, прожигающим душу, обжигающим сердце. — Просто ты очень на неё похожа. Точно такие же черты лица и возраст, да ещё и неожиданно появилась в этом городе, но потерялась. А что, если у дяди, которого ты потеряла, имя Зак? — Но тут ведь ещё не было убитых Заком или Рэй. А ты, как погляжу, фантазер. Или очень интересуешься ими, — её голос изменился, став ниже, а лицо приобрело опасное выражение, она уже не улыбалась и била точно в цель. Со временем детская заинтересованность в мощных и крутых злодеях у детей проходит, но Ноэль, похоже, еще ребенок. Потому что он всё ещё не мог отпустить щекочущие нервы образы. В особенности её. — Это не так важно. Но в небольшом поселении неподалеку они были. Один труп. И… Убит он был только Рэйчел и записка была написана только ею. А ты как раз одна. Я не знаю, что произошло и почему ты так рисковала, ища себе укрытие, но я точно знаю, что это ты. Я давно догадался. — Но как-то ты не шибко боишься. Хах… Ладно, я уже устала. Хочу спать… Если не веришь мне, то мы можем пойти в полицию хоть завтра, но мы, вроде как, всё же договаривались на четверг. Хотя я вообще смысла в этом не вижу, он наверняка уже уехал, он за меня не особо переживает. — Да, я не боюсь, но и в полицию я идти не хочу. Ни завтра, ни в четверг. Потому что… — он рвано выдохнул, сжимая пальцы в кулак, — потому что тогда я тебя точно потеряю. А я не хочу тебя терять, — он говорил очень медленно, тихо, но искренне. И Рэйчел улыбнулась. — Я знаю.» — А что насчет завтра? Ничего не поменялось? — Ноэль вздрогнул, словно его ударили током и по телу прошлись волны мурашек, заставляя волосы на голове зашевелиться. Прошла уже неделя. Завтра четверг. Эта мысль поразила его, заставляя в сердце закрасться страх. Сейчас она сидела за столом в черном свитере с высоким горлом и редкими красно-оранжевыми полосками, в точно таких же темных джинсах, а волосы были собраны в высокий и объёмный пучок. Она сидела, ровно держа спину и сдержанно улыбаясь, её черные из-за линз глаз светились теплотой и некоторым домашним уютом. Она была прекрасна, так горда и всё что он мог — это восхищаться ею, её тёплой красотой и бархатным голосом. Рэй, Боже, Рэй! Зачем ты это сказала?! — Ухх, я даже и не знаю… На завтра я поменялся на работе, подменяю коллегу, но, если ты хочешь, я могу постараться освободиться пораньше и мы сможем вечерком прогуляться туда, — Ноэль посмотрел на неё молящим взглядом и помотал головой, отговаривая, но стоило лишь ей раскрыть рот, чтобы ответить, он понял, что она согласиться. Она и так довольно подозрительна — живет у них много дней, часто куда-то уходит, поздно возвращается, и, похоже, ничего не предпринимает, чтобы найти своего дядю. Дядя же Ноэля на фоне всего этого и сам начал что-то подозревать. Откажись она сейчас — могли бы быть проблемы, но… — Но мы с Сарой договорились погулять завтра вместе. Может… — Ноэль стушевался и немного смутился своей резкости и какой-то странной, почти панической боязни того, что если завтра они пойдут в полицию, то больше он её не увидит. — Может вы сходите в другой день? — Выдержать долгий и суровый взгляд собственного дяди было не так-то просто, потому что он словно прожигал в мягкой темной рубашке Ноэля дыру, но это продлилось всего пару мгновений и, к облегчению парнишки, родственник рассмеялся и согласился повременить. Все-таки сейчас он и сам привык к этой «Саре», которая готовит ему завтрак по утрам и протирает пыль на полках, тихонько смеется и печально улыбается сама себе, так что сейчас он не спешил избавиться от неё, как и Ноэль. У последнего и вовсе были на неё совсем другие планы. И у неё, кажется, тоже, потому что стоило старому мистеру Адамсону отправиться спать, она мягко позвала паренька и, взяв его за руку, повела за собой. Её руки были холодными, но мягкими. Отпускать их не хотелось, напротив, хотелось согреть их, согреть её всю так же, как она согревает его мысли, как её мимолетные комплименты или похвалы греют его сердце. Путь был недолгим, конечной остановкой стала маленькая гостевая комнатка, в которой ей было постелено и которая временно стала её комнатой. Они с дядей жили в старом доме, который местные власти угрожали снести, ссылаясь на его старость и ветхость. И всё-таки бросить это место они не могли — здесь их семья жила не один десяток лет, и не один десяток лет эти окна смотрели на сначала пустующие, а потом все более оживленные улицы. К тому же тут им было лучше, чем где-либо — старые, чуть желтоватые высокие потолки, большие окна прикрытые лишь старыми, полупрозрачными тюлями, скрипучие полы и множество горшков и ваз с засохшими цветами, которые ежегодно на рождество они покупали, как символ нового, чистого начала. Правда вот они каждый раз безвозвратно увядали и теряли всё своё обаяние и важность… Но этот цветок, сидящий сейчас перед ним, был самым прекрасным — мягкая тонкая кожа, покрытые сеточкой вен веки, длинные, светлые ресницы и вторящие им шелковистые волосы, изящные изгибы, уже вырисовывающиеся в её фигуре, голубые глаза, смотрящие словно бы в самую душу… Голубые?! Ноэля словно облили водой. Он прерывисто вздохнул и так же рвано выдохнул. Он и не успел заметить, как она распустила волосы, оставляя их спадать по худым плечам и как линзы, в наличие которых он свято верил, оказались в полупрозрачном контейнере, позволяя ему наконец насладиться её чистыми голубыми глазами. Он готов был в них утонуть, если уже не утоп. — Ноэль, — сердце пропустило удар, один из уже, кажется, сотен быстрых и взволнованных. Он хотел, чтобы она как можно чаще повторяла его имя. Ладно, хах, это было лишь малой частью. Он хотел, чтобы она была его. Вся. Без остатка. Но, поймав себя на этой мысли, смутился, но её руку, которую он всё ещё крепко сжимал, не отпустил. — Я хотела поговорить с тобой. Ты не против? — Н-нет, я не против, — дыхание было тяжелым, а кровь словно застыла. Нет, всё в нем застыло, ожидая её слов. Он был слишком поражен, чтобы заметить странные, новые, чуть игривые нотки в её голосе, совсем пропавшую сиплость и хрипотцу, которые, впрочем, и так были по большей части притворством. Он просто слушал её и своё бешено стучащее в груди сердце. — Я… — она окинула его оценивающим взглядом, чуть задержавшись на широко раскрытых карих глазах, улыбнулась легко и весело, а затем, похоже, всё-таки решила отвлечься от ещё не начавшегося разговора. — Да расслабься ты. Я не собираюсь убивать тебя или, не знаю, превращать тебя в вышивку крестиком. Хотя, — она призадумалась, — если думать об этом, то ты точно был бы котёнком. Она подмигнула и улыбнулась, в глазах на мгновение промелькнула искорка неуверенности в своих действиях, но затем она вся обернулась уверенностью. Прирожденная актриса всю жизнь играла роль холодной принцессы, но сейчас роль была прямо противоположна, из-за чего всё было не так просто, непривычно, неуютно… Но она была готова сыграть любую роль играючи и легко. Вот как сейчас.