Слова отравленной пустоты

« — Рэйчел, дорогая моя, я не хочу, чтобы ты была такой. Люди бывают разные, и среди них встречаются опасные хищники. Их не принимают в общество, понимаешь? Ты вот похожа на паука. Плетешь прозрачные сети и окружаешь себя ими. И горе тому, кто в них попадет, потому что он начнет путаться в них, пока окончательно не будет обездвижен. Он не сможет больше шевелиться, ведь будет под твоим контролем. И в один момент может оказаться так, что ты будешь голодна, и ты ведь съешь этого человека? Утолишь свой эстетический голод, сделав этого человека «своим прекрасным другом». Но на деле просто убьёшь.»

***

Гробовую тишину нарушил громкий грязный мат, а затем всё смолкло. Лишь тихий хрип. Рэйчел, ты умница. Так держать.

«Я сделаю его идеальным.»

Голубая луна несмело прорывалась сквозь ничем не занавешенные окна одинокого трейлера, словно бы боясь узреть происходящее. Тусклый свет настольной лампы и быстрые мигающие по беззвучному телевизору картинки — слишком мало света. Гарднер на ватных ногах медленно поднялась, рвано вдохнула, задирая голову к потолку, прошлась по комнате мутным взглядом. «Вот» — щелк. Вот и всё — комната озарена ярким светом одинокой лампочки. Идеально, дорогой, теперь всё видно, теперь ты сможешь стать прекрасным. Одним несколько жеманным жестом, словно бы прекрасная принцесса, снимающая птичку с плеча, Рэй скинула сумку на пол. Медленно, не отрывая пустого, больного взгляда от лежащего на полу мужчины, она сама упала рядом, потянулась рукой к сумке и вытащила оттуда моток нитей с уже приготовленной иглой. Улыбнулась. Вздохнула. Готова была задохнуться. Как же это волнительно! Чувства будоражат кровь, когда ты смотришь на него, ищешь его изъян, ту деталь, которую надо заменить, чтобы «вылечить» его, чтобы сделать своим идеальным. Глубоко и ровно вздохнув, она ощутила горьковатый, обжигающий запах сигаретного дыма и алкоголя. И правда — на низком столике, стоящем напротив старого дивана, стояла пепельница, и валялась пара пустых банок от пива. Вот оно. — Потерпите ещё немножечко. Пожалуйста… — она уже не смогла сдерживать улыбку и уголки губ потянулись вверх, обнажая её жуткий лик помешательства. Шаг — и она рядом с ним, шаг — и она над его телом, а после, упав на колени, она оказалась прямо на нем: её лицо было в паре сантиметров от его горла. — Не дергайтесь. Сейчас будет немножечко больно. И она резким движением запустила пальцы в ещё горячую и кровоточащую плоть. Глотка, трахея, пищевод — всё это — лишнее. Да, они ему не нужны. Сколько раз он вливал в себя поганые напитки? Сколько раз вдыхал едкий дым? Нет-нет, ничего от этого не должно в нем остаться. А значит… Его шею нужно заменить. — Ха… Хах… Хха! Всё вокруг, даже несмотря на яркий свет, померкло. Осталось только с невероятной скоростью бьющееся сердце и переполняющие, опьяняющие, отвратительные чувства. Руки сами тянулись к его шее. Ноги сами несли к единственной подушке, тонкие темные ножницы словно бы сами вспороли её. Как-то неожиданно его шея была забита синтепоном, разрезанная ранее кожа — сшита… Сшита?! Рэйчел Гарднер распахнула глаза. Да, она наконец поняла. Она поняла, что сотворила. Хха, сколько раз она говорила Фостеру, что убивать людей плохо? Что, как минимум без необходимости, этого делать нельзя? А сейчас… Руки задрожали, а внутри всё похолодело. Теперь она сыта по горло. Самой собой. Быстро и резко поднявшись, она нервно оглянулась и осмотрела свою работу — он прекрасен, с этим не поспоришь, хотя, как говорится, на вкус и цвет… Быстро сорвавшись с места, она начала всё протирать и собирать по полу разбросанные мотки ниток. Записку она оставила уже уходя, да и та была написана коряво, непонятно, крючковатые буквы плясали из стороны в сторону и скатывались к краю мятого листа.

«— … Что мной движет?

Голод.

Рэй.» Свежий воздух нещадно ударил в лицо так больно, хлестко, словно бы это пощечина. Он странный — прохладный, но дико сухой, его так дико мало, что, кажется, сейчас она задохнется. Горло и живот сковывал страх, обвивая её, как змеи, готовые прикончить её, как крысу. Тряхнув головой, она пошла к машине. Ускорила шаг. Сорвалась на бег. Упала. Заплакала. Нет. Нет, доктор, нет. « — Рэйчел, ты — хищница. А таких в нашем обществе не принимают. Тебе нельзя быть такой. Это неправильно, понимаешь? Ты ведь умная девочка, ты уже должна знать, что так правильные люди не поступают.» Резко она распахнула дверь синей старой машины и упала на сидение. От громкого хлопка Зак проснулся, чуть вздрогнув, и распахнул глаза. — Едь! Быстрее, прошу, давай уедем отсюда! — растрепанная, выпачкана кровью, в слезах — она была не похожа сама на себя и это пугало. И всё-таки он послушался и спустя уже пару минут они тронулись с места. Дорога шла прямо, изредка петляя и заворачивая. Серая, сухая, пыльная — она была одинокой и скучной, но имела какое-то своё особое очарование, которого Зак не понимал. Он предпочел бы хоть как-то поспать, а не колесить среди ночи хрен знает куда. Но сон как рукой сняло, тонкая его пелена порвалась и пропала, оставляя место привычному раздражению. Хотя удивление в нем тоже присутствовало: он не часто видел Рэй такой — это первое, и что случилось — это второе. И если с первым стоило смириться, а может, пока есть возможность, налюбоваться и позлорадствовать, то второе было вполне серьезной проблемой. Небо начало светлеть, приобретая розоватые и лиловые оттенки, даже несмотря на то, что на часах было всего лишь полшестого утра. Они ехали полтора часа, но этого хватило, чтобы доехать до вполне себе приличного города. Рэй тем временем успела успокоиться и уснуть. В первом же закоулке Зак решил остановиться. Глубоко вдохнув утренний воздух, чуть влажный и прохладный, он толкнул Гарднер в плечо. Её нужно было разбудить, как минимум, в отместку за недавнее, как максимум, чтобы она переоделась. Дни многострадальной белой толстовки Зака наконец были сочтены, даже несмотря на то, что обычно девочка заботилась о ней и старалась не пачкать. — Что? Мы приехали? — тихий и немного неровный с утра голос разрезал тишину и она протерла глаза, а затем убрала волосы со лба. — Сколько сейчас времени? — Я те что, часы что ли? — Фостер закатил глаза и сложил руки на груди. — Ну-у, — Рэй потянулась к сумке, надеясь там найти телефон, но резко застыла, вспомнив, что кинула его на сидение. Нашелся он на полу. Впрочем, это никак ей не помогло — он сел. — Ладно. Без разницы. В любом случае… Доброе утро? — О, да, действительно доброе. А почему оно такое замечательное нам расскажет Рэйчел Гарднер. Да, дорогуша? — вкрадчивый голос Зака самой девочке уже осточертел. Она и правда становилась похожей на него: вещей, которые раздражают, становилось всё больше. И он был в их числе. На первых местах. — Да, конечно, Закки, я поведаю вам столь вескую причину радоваться этому дню. Смотрите, птички поют, цветочки цветут, и плевать, что сейчас должна быть зима, а мы умираем от духоты в железной коробке на колесах. А ещё пробуждение было таким прекрасным! И плечу не больно. — Принцесс нужно будить подобающе, — его голос изменился и стал более мрачным, тихим, но опасным. — А теперь серьёзно. Какого черта сегодня произошло? — Не знаю. Голодного, — она отвернулась к окну, не желая отвечать на поставленный вопрос, но, кажется, вариант «отшутиться и забыть» принят не был. — Я не знаю, — с нажимом повторила она, — я просто решила проветриться. — Нихерово так проветрилась. И умылась даже, какая умничка, — Зак кивнул и взглядом указал на пятна крови, которые красовались на её щеке. Девочка торопливо глянула в зеркало и опала на сидение, принявшись оттирать ненужную красноту. — О чем ещё расскажешь? — Я просто… Просто заметила сидящего на улице мужчину и решила поболтать, но разговор не задался. — Ну охренеть. У тебя мозг есть? Какого вообще черта я тебе это говорю, а не ты мне? Ты что, правда поговорить шла? Ты? — Гарднер уныло посмотрела на него и снова отвернулась. Возмущение, раздражение, непонимание — и всё цвело пышным букетом на его лице. Он и дальше что-то говорил, но она уже не слушала. Пошел бы он. — Это уж точно была крайне тупая клятва. Я не знаю, о чем я думала. Ты прав, я просто дура. «Научил, спасибо» — пронеслось в её голове, когда она с силой хлопнула дверью машины и уверенным шагом пошла вперед, уже ничего не слушая. Тошнило от самой себя, от него, от всех. Неожиданно, словно взрыв, всё внутри оборвалось, а глаза так привычно опустели. А стоило ей лишь свернуть за угол, как они наполнились слезами. Она обняла себя за плечи, крепко сжала пальцы, до боли, так, что невольно поморщилась. И побежала. Нет уж. Она выполнила свою часть договора — помогла ему сбежать. А он? Почему она всё ещё жива? Какого черта он всё отобрал, но ничего не дал взамен? Почему?

Почему…

А он просто фыркнул и закатил глаза. Сколько там было? Шесть утра? Ну хорошо, Рэй. Беги. Только вот не убежишь. Уже нет.

***

Успокоившись, она спрятала волосы под тонкой шапкой и надела уже привычные линзы в туалете ресторанчика какой-то сети фаст-фуда. Оттуда, с той стороны зеркала, на неё смотрела уставшая, озлобленная девушка, агрессивная, но на самом деле потерянная. «Просто дура…» — лучше описание. Она опустила голову и зажмурилась. Хотелось вернуться и извиниться, снова стать послушной и покладистой, как всегда. Просто ждать, когда же он наконец её убьёт… Но маловероятно, что он всё ещё там. Так ведь? Бред. Вообще вся её жизнь какой-то бред. Хочет умереть, но не может убить сама себя, потому что Бог так сказал. Сказал, что себя убивать нельзя. Вот только где он, этот Бог? Ладно, она нашла того, кто пообещал её убить. И убил. Чисто морально. А потом она сбежала, не дав ему закончить начатое и убить её физически. Умница. Откинув голову к потолку и потирая руками напряженные мышцы шеи, она вышла из дамской комнаты и прошла мимо касс и столиков, которые постепенно наполнялись посетителями. На улице светило солнце, сновали туда-сюда люди, спокойно стоял киоск со свежей прессой. Туда Гарднер и направилась, перейдя дорогу. Пока что наверняка о её ночной выходке никто не знает, но скоро об этом напишут. Интересно, когда? Она взяла в руки одну из газет, ту, в которой статьи о них с Заком выходили чаще всего. А что же с ними будет? Без неё он пропадет: его повяжут на первом же его срыве. Наверняка он, лишившись такой зануды как она, решит развлечься, ведь здесь целый город — для него это замечательное игровое поле. А про полицию он забудет… — Вам они тоже нравятся? — девочка удивленно вскинула голову и посмотрела на стоящего рядом парня, по виду — её ровесника. Он улыбнулся и кивнул в сторону газеты, которую она всё ещё сжимала в руках. — Ну… Да, возможно. Конечно, всё, что они делают, неправильно, но… Они же тоже живые и у них есть мотив, причины, по которым они такими стали. Но вообще я просто убиваю время. — Ну, а я Ноэль и время само убивает меня, медленно и по секундам, — парень усмехнулся и протянул руку для рукопожатия. Что-то в нем казалось знакомым… Но вот только что? — А я Сара. Приятно познакомиться, Ноэль, — она попыталась улыбнуться, но вышло, мягко говоря, паршиво. Противное тянущее чувство беспокойства, усталость и Ноэль, который кого-то ей напоминает… Просто хотелось забить на всех и вся и лечь спать на старой кровати в каком-нибудь мотеле. Спать и плакать. Ну, и, может быть, чего-нибудь перекусить. Похоже, всё это отразилось на её лице, отчего Ноэль нахмурился, прищурился, странно повел плечом. Темные глаза, такие же, шоколадного цвета, волосы. Ростом как она, немного тощее телосложение, теплая полуулыбка… Так и веет теплом, простотой, уютом. Как же ей этого не хватает! С Заком можно быть самой собой, и он с тобой настоящий, но от этого только сложнее — нельзя быть слабой. Ни за что. Нельзя расслабиться. Она так устала… — Всё в порядке? — Нет. Прости… Не важно, — слова сорвались с языка быстрее, чем она сама смогла это понять, но молчать не хотелось. Плевать же? Он просто прохожий, она видит его в первый и последний раз, так что такого? — Просто я потерялась. Я впервые в этом городе, даже названия его не знаю. И… Потерялась я не только в городе. Я сама в себе потерялась. И просто устала, часа два тут плутаю, а может и больше. Телефон сел, денег нет, а человек, с которым я тут была, скорее всего уже уехал, ибо я ему, похоже, даром не сдалась. В общем, — она смутилась, — всё не в порядке, но я держусь. Глаза Ноэля забавно расширились от такого откровенного ответа, но он активно тряхнул головой и с некоторым сожалением положил такую же, как у Рэй, газету назад на прилавок и ещё раз протянул ей руку. — Если хочешь, то можешь пока побыть у меня. Зарядим твой телефон, а ты пока поешь и поспишь. Ладно? Меня совесть замучает, если я тебя тут оставлю. — А меня — если не соглашусь.

***

— Так о чем ты хотела поговорить? — Ноэль напряженно смотрел на сидящую перед ним Рэйчел. Теперь действительно Рэйчел — ту, которую он боится и любит. Она же как-то странно улыбалась, быстро перебирая пальцы, что выдавало некоторое её волнение. И всё же она набрала воздуха в легкие и успокоилась. — О тебе, обо мне, о нас, — она протянула последнюю «с» и улыбнулась. В полностью темной комнате это было слабо заметно, но её это мало волновало. — Скажи, Ноэль, ты ведь… Тебе же нравится Рэйчел Гарднер? Нет, не так. Я тебе нравлюсь? Ноэль выдохнул. И не вдохнул. Почему когда не надо, она говорит загадками, а когда не стоило бы, она вдруг поперла напролом, как танк?! И всё-таки он таким прямолинейным не был. Или просто сейчас язык проглотил. Он не знал, так что просто кивнул и продолжил с удивлением смотреть на неё. — Ноль, дурак… — пусть, что его раздражало такое бессмысленное сокращение его имени, он всё равно ничего не сказал. Просто продолжил стоять, рассматривая её: мертвые глаза, которые никак не вязались с усмешкой, застывшей на губах, длинные светлые волосы, темный свитер, который она носила даже несмотря на то, что у них было тепло и зимой и летом. — Ты просто придурок, дорогой мой. Но это не помешало ей подняться и на ходу быстро провести рукой по его волосам так, словно бы он собачка. Но ведь когда на питомцах ошейники — удобнее? Вот и на нем ошейник, поэтому он хороший пес. Тем более, что он надел его сам. Спустя полчаса они уже стояли в каком-то переулке, в котором Ноэль, скорее всего, никогда бы не оказался, не будь в его жизни этой странной девчонки. Она же, наконец, остановилась и просто стала чего-то ждать. Сюда с трудом проникал свет уличных фонарей, из-за чего это место тонуло во тьме, в которой так и норовили вырисоваться детские кошмары. Тут пахло гарью, сырой землей и сигаретным дымом, где-то капала вода, а над головами тускло горел свет в окнах. Крошилась кирпичная крошка зданий и изредка проходили бродячие коты, которых тут подкармливали старые женщины. Откуда-то издалека слышалась музыка и шум проезжающих мимо машин. Всё так просто, обыденно, но очаровательно. Почему-то именно здесь, среди хаоса под звездным небом, Рэйчел, казалось бы, была там, где должна. Нет, не среди богатых людей или высокопоставленных лиц. Она росла для высшего общества, но сама возглавила низкое и грязное. Как бы то ни было парадоксально. — Знаешь, — тихо начала она, — по-моему, ты и правда идиот. Ты же понимаешь, что я убиваю людей? Я — монстр. Никогда я не была и не буду для кого-то подругой, девушкой, женой, сестрой — никем. Я кошмар, которым пугают не детей, но взрослых. И я использовала тебя. Просто чтобы переждать неблагоприятное время, не более. Ты для меня лишь удобный инструмент. Я могу от тебя избавиться, даже глазом не моргнув. — Нет. Это не так. Может, тебя и боятся, может, ты и убийца, но… Всё не так, как кажется и меня ты не убьёшь. Не сможешь, — он улыбнулся и откинул со лба темную челку. И весь излучал какую-то непонятную уверенность… Он странный — вроде бы дико боится, но в то же время словно бы ловит кайф от ситуации, от возможности понять что-то совершенно новое, что, может быть, даже перевернет его жизнь с ног на голову. Просто доверяет невероятной, вызывающе-эксцентричной идее, ставя многое на кон и не боится потонуть в итоге в собственном разочаровании. Нет, он любит не саму Рэйчел. Он любит что-то другое, возможно, цель, которую она преследует. Любит то, от чего других блевать тянет. Странный… — Тебя спасает только то, что я не очень люблю просто так убивать людей и то, что ты мне кое-кого напоминаешь, — она замолчала, поднимая взгляд к нему. Она скучала по последнему лоскутку своего прошлого, который она не могла отпустить. Никак. — Ты любила этого человека? — парень склонил голову набок, с интересом смотря на неё. — Не спрашивай меня об этом. Он мёртв, вот и всё, — ставший ещё более тихим, убитый голос тонул в тишине и темноте этого безлюдного переулка. Эти слова резали по её сердцу, словно пила — громко, шумно, больно, с опадающей на пол стружкой обжигающих воспоминаний. Безжалостно задавать такие вопросы… — А Зака ты любишь? Кто он тебе? Друг? Родственник? Сообщник? Парень? — этот вопрос время от времени мелькал на страницах прессы, листами которой потом разжигался костер странной ревности в сердечке Ноэля, так что он не мог не спросить. — Я… Не знаю, кто он, — Рэй вскинула голову, с удивлением смотря прямо в глаза пареньку. «Я не знаю» — ещё раз повторила она, словно бы уверяясь, что правда это сказала. Он плохо похож на друга — они часто ругаются между собой и он, кажется, её презирает. Точно не родственник. Не сообщник, не так звучит. Не парень. Незнакомый. Просто… Человек. Ни друг, ни враг. Он связан с ней. У них банально нет выбора, вот они и колесят по стране вместе, терпя друг друга. И всё-таки они заботятся друг о друге, пусть и не часто это показывают; они по-своему любят друг друга… — А я кто? Инструмент? Или друг? — неожиданно продолжил Ноэль, не дав ей додумать. — Игрушка, — ответил за неё хриплый голос, и Гарднер резко рванула Ноэля на себя, заставляя холодный металл косы удариться о старый асфальт. Зак усмехнулся хищно, опасно, но где-то в глубине его глаз плясали в своём адском танце злость и раздражение. — И тебе добрый вечер, — в противовес Заку, Рэй сейчас сделалась абсолютно равнодушной. Такой холодной, какой он и привык её видеть. Значит, остыла наконец? — Я ведь говорила — я не хочу, чтобы ты его убивал, — и она ещё сильнее сжала ворот кофты Ноэля, всё ещё не отпуская его, держа при себе, рядом, на поводке. — И нет, ты не угадал. — Пф, между питомцем и игрушкой разница небольшая. Для тебя уж точно, — от этой его насмешки её словно холодной водой окатило и она разжала пальцы, отпуская Ноэля, как бы он сам этого не хотел. Зак уж точно его пугал. Он был ужасающ — тело в чуть желтоватых и сероватых местами бинтах, безумная ухмылка, почти от уха до уха, глаза разные — карий и янтарный, хищно смотрящие на мир, но так, что от этого невольно создавалось ощущение, словно ты — ничтожество. А ещё одежда, заляпанная в крови, перепачканные высокие ботинки и огромная железная коса. — Молчи. Ты совсем забыл? Я ведь учила тебя правилам хорошего тона. — Да все твои тона — дерьмо. — Ладно, от тебя я другого и не ожидала, — странно, но она немного улыбнулась, но не так, как раньше. Без насмешки, просто чисто и искренне. Ноэль невольно залюбовался моментом, но его быстро вернули в реальность. — Это тот парень, у которого я жила. Ноль, познакомься, это Айзек, но можно просто придур… Зак. Просто Зак, — сам Фостер от такого представления был готов Рэйчел прикончить, но, какими бы дерьмовыми правила хорошего тона не были, их нужно соблюдать. Так что он сделает это немножечко позже. — П-приятно познакомиться, я Ноэль, — то, с какой легкостью Рэй могла назвать этого человека придурком и как с вызовом смотрела на него воодушевляло Ноля, но его страха это не поубавило. — Можно просто Ноэль. — Ноль, — поправил Зак с видом знатока, прикрыв глаза и подняв брови. — Я рад, что тебе приятно, но лично мне — не очень. Я хочу свалить отсюда поскорее, а не в ваши тупые игры играть, так что я пошёл. Догоняй, — бросил он, уже уходя. Рэй вздохнула и закусила губу. — Прости, он вечно всё портит. Но он правда пришел только чтобы забрать меня, мы не можем больше тут оставаться. Я вчера с ним встретилась тут, и мы приняли это решение, — спешно объяснила она, — так что… Пока? — она улыбнулась и очень торопливо подошла к нему, преодолев ничтожное расстояние, разделяющее их. — Нет, наверное, прощай. Но она не дала ему хоть что-то сказать — вынула из сумки какую-то наспех написанную записку, сунула ему в карман и оставила легкий торопливый поцелуй на щеке. А после этого… Она просто убежала. Вот же ж… Говорила, что не хочет его убивать, но сама выстрелила в него — прямо в сердце. Правда, увы, не только ему.

***

— Ну и что это было? — Фостер со скучающим видом смотрел на дорогу и, время от времени, задавал какие-нибудь вопросы, чтобы скрасить скуку. — Какого хрена ты решила оставить этого пацана в живых? Он свидетель. К тому же, игрушки за собой нужно убирать. — Ну… Сложно сказать почему. Возможно, это из-за чувства вины. Он похож на Эдди. Совсем немного, не внешне, но как-то внутренне. Это сложно объяснить, но я не смогла прикончить Ноэля из-за банальной сентиментальности. Сам он мне не важен, важны лишь те воспоминания, которые он вызывает. Я ведь скучаю по Эдди и в то же время виню себя за его смерть. Всё ведь могло быть иначе… — Кто это вообще? Я не помню никаких Эдди. — Это мой самый близкий друг. Я его любила, да и сейчас тоже люблю. Не как друга или парня, а как родного человека. Он был единственным, кто был рядом, кто так же меня любил. А ты… Ты его убил, прямо на моих руках. Хах, так мило с твоей стороны… — Пф, я что, знал что ли, что этот шкет что-то значит? — Зак кинул взгляд на Рэй и в который раз за последнее время поразился. Сейчас она была ещё более убитая, чем обычно, но губы были растянуты в каком-то поганом подобии улыбки. — Много значит. Я любила его семью больше своей. Дождаться не могла Хеллоуина — у них большой участок с кладбищем, но есть небольшой огород и там к каждому Хеллоуину вырастали большие тыквы, а потом мы все вместе срезали их и вырезали там разные жуткие лица. Делали это вместе… А на Рождество мы все вместе собирались перед столом — подарки никто особо не дарил, но то, что мы были все вместе, уже было подарком. Я невыносимо скучаю по нему. Я смирилась со всеми смертями, кроме этой… — Бред. Прошлое осталось в прошлом. Перестань париться и улыбнись, нефиг разводить тут сопли из-за мертвецов, — Зак всё ещё смотрел на дорогу, а Рэйчел на Зака. А сам-то он, что, ни по кому не скучает? Хоть чуть-чуть? Он, правда, уже рассказывал о себе, но… Но не всё. — Зак, а ты… Ты бы хотел вернуть кого-нибудь? Кого-то, кто умер или, может быть, навсегда покинул тебя? — он перевел на неё взгляд, улыбнулся и коротко ответил: — Может быть, но только чтобы прикончить.