Should it be this difficult?/Это должно быть сложно?

День 20 Полет длился вечность, Энди не могла спать. Она продолжала думать, насколько все было нереальным. Все. Боже, у Майкла рак, и она уже на пол пути в Лондон. Выйдя из терминала, Энди заметила в толпе знакомое лицо. Образ Анны заставил ее почувствовать себя немного лучше. «О, не это ли моя любимая лондонская рыжая!» — воскликнула Энди, заключив Анну в крепкие объятия. «Ты что летала искать другие красные головы мне в конкуренцию?» — Анна скептически сузила глаза. «Вряд ли это возможно», — они обе рассмеялись, а затем вздохнули. «Пойдем? — спросила Анна. — Мы пойдем прямо в больницу?» Энди сглотнула и кивнула: «Да». Когда Энди села в машину Анны, она огляделась по сторонам. Этот город и люди здесь… все казалось таким родным, и Энди поняла, что соскучилась даже сильнее, чем полагала. Ее мысли крутились между Мирандой, которой она действительно хотела позвонить (но в Нью-Йорке сейчас была середина ночи, да и не знала она, что сказать той) и Майклом. «Итак, сколько…» Анна ответила прежде, чем Энди могла закончить: «Мы точно не знаем. Без радиации и всего этого, может быть, шесть месяцев, может быть, год. С этим… — голос Анны дрогнул, и Энди взяла свободную руку подруги и крепко сжала ее. — …может быть, и несколько лет», — вздохнула Анна. «Дерьмово. Я-я… Мне очень жаль, Анна». «Я знаю, детка, — Анна теперь сжала руку Энди и слабо улыбнулась: — Спасибо».

***

Проведя некоторое время в больнице у кровати Майкла, не было никакого смысла больше отрицать ситуацию, у Майкла был рак легких. За четыре дня до госпитализации, он, наконец, признал, что его кашель перестал быть простым кашлем. Энди было все еще нелегко смотреть на Майкла, даже если он по-прежнему походил на того же Майкла, с которым она ужинала три недели назад. Он был таким же болтливым и воодушевлённым, как всегда, но лежащим на больничной койке с мониторами и разными другими вещами вокруг него. Было странно, как могло произойти такое внезапное событие, что через неделю он начинал свой первый цикл химиотерапии. Первый и последний человек, которого Энди потеряла, была ее бабушкой, у нее также был рак. «Ебаный рак» — подумала Энди. «Энди? — Майкл вопросительно посмотрел на нее: — Ты с нами?» «Я просто составляла список всех видов рака, о которых только знаю, и говорила им, чтобы они свалили», — ответила Энди, чувствуя себя сердитой и грустной. Майкл фыркнул: «Это кажется отличным упражнением». «Я удивляюсь, почему оно не работает», — сказала Энди ровным тоном. Анна вернулась в комнату и села рядом с матерью. «Энди, дорогая, — заговорила Эллен, — тебе нужно отдохнуть, ты не спала слишком долго. Иначе скоро и тебе понадобится больничная койка». Энди посмотрела на Эллен и не смогла возразить. «Анна подвезет тебя». «Да», — сказала Энди монотонно, как и прежде. «Пойдем, ты останешься у меня», — сказала Анна, а Энди и не собиралась сопротивляться. Ночь в одиночестве не была веселой идеей, а квартира Анны была для нее самой родной.

***

Когда Анна расстелила диван в гостиной, Энди не могла перестать думать о Майкле. «Это не правильно. Ему всего 57», — Энди произнесла и плюхнулась на диван. «Мне 30, и я также могу умереть завтра», — довольно неожиданно сказала Анна. «Заткнись. Ты не можешь умереть на моих глазах!» «Запрещаешь?» — Анна посмотрела на Энди с забавным смехом и недоверием. «Да, категорически». «Энди, детка, ты похожа на пятилетнего ребенка, — сказала Анна и села рядом. Энди положила голову ей на плечо, а Анна обняла ту. Они сидели молча, пока Анна не заговорила снова: — Энди. Мне нужно тебе кое-что сказать, прежде чем папа проболтается». «Я беременна». Глаза Энди расширились, и впервые, за последние 24 часа, на сердце стало легче. «Правда? — Анна улыбнулась, и они обнялись: — Поздравляю! Я даже не знаю, как вы с Кевином решились на это». Кевин был мужем Анны, и они были женаты четыре года, но муж редко находился дома. Кевин работал фотографом, не очень известным, но его карьера, казалось, с каждым разом шла в гору, и он часто был в командировках. В настоящее время он застрял где-то в Африке, пытаясь добраться домой. «Энди, ты плачешь?» — Анна рассмеялась. «Возможно, но это слезы радости, — Энди улыбнулась и отпустила Анну: — Когда?» «10 декабря». «О, рождественское чудо!» «Да, никогда не думала о том, чтобы провести Рождество в родильном отделении, но теперь… — Анна похлопала Энди по коленям: — Спи. Вот, что нам сейчас нужно». Энди подавила зевок: «Согласна». Энди уставилась в потолок, находясь под одеялом. Он выглядел странно, несмотря на то, что он был знаком ей, просто это был не тот потолок, который она ожидала увидеть сегодня. Менее чем 24 часа назад, она задавалась вопросом, как она будет себя чувствовать, когда вернется в Лондон. И теперь она это знала. Ей не представилась возможность попрощаться с близняшками, Найджелом, Ханной и с Мирандой. Может быть, это и к лучшему, но по ощущениям, как сорвала пластырь с больной мозоли. Каждая мысль о Миранде, отдавалось болью в груди, которая четко давала понять, что забыть ее будет не просто. Энди так и не перезвонила ей, но перед тем как лечь в постель, решила обязательно сделать это завтра. День 21 На следующий день Энди была в госпитале, Эллен отправилась домой, проведя здесь ночь, а Анна поехала в свой офис, несмотря на то, что у нее был недельный отпуск. Энди и Майкл беседовали о его книге. «…Итак, книга почти готова. Есть вещи, которые требуют доработок, но в конце концов, я вполне доволен результатом. Тебе осталось добавить свой вклад, и мы станем на шаг ближе к публикации», — сказал Майкл. «Мой вклад?» — Энди смущенно взглянула на него. «Я знаю, что этот месяц должен был дать нам больше понимания Миранды, но я не могу…» — Энди не знала, что сказать. Она чувствовала себя противоречиво. Во-первых, она не была уверена, что может собственноручно добавить что-нибудь к книге Майкла, ведь она была просто помощницей. Во-вторых, она боялась, как она будет изображать Миранду. В течение недель, проведенных в Нью-Йорке, для нее открылась невидимая сторона Миранды, которую та всегда скрывала от посторонних. Вероятно, она еще не все поняла об этой женщиной. Но, вне всякого сомнения, Миранда покорила ее, и Энди не была уверена, хочет ли она поделиться этим с другими. Взгляд Энди задержался на часах на стене. Было почти 2 часа дня. Миранда, скорее всего, поехала в свой офис. Энди решила, что сейчас самое подходящее время для звонка. Она встала, вышла из комнаты и набрала номер. В животе затрепетало в ожидании ответа Миранды. «Доброе утро, Andréa. Ваш полет должен был иметь несколько стыковок, если Вы только что приземлились», — сарказм и раздражение в голосе Миранды были очевидны. Энди с сожалением припомнила, что она обещала позвонить, как только окажется в Лондоне. «Извините, Миранда. Нет, вчера просто был очень насыщенный событиями день, и я не могла найти времени для звонка», — сказала Энди, пытаясь успокоить самую нетерпеливую женщину. «Ты не могла найти время. Понимаю. Хорошо, я рада, что теперь время нашлось, — сарказм все еще присутствовал, но тон немного изменился на следующей фразе: — Итак, какова была чрезвычайная ситуация? Ты только сказала, что это связано с Майклом, прежде чем сбежала». Точно, она же не в курсе, Энди ведь не хотела говорить об этом Миранде раньше: «Майкл… У него рак легких», — комок в горле, кажется, опять подступал, когда пришлось это произнести вслух. «О, Андреа! Мне так жаль…» «Да, мне тоже, — Энди вздохнула: — Но он будет бороться». Энди попыталась звучать позитивно. «Это правильно… Вы… ели… и спали?» — Энди могла поклясться, что спросив подобное, Миранда оказалась вне зоны комфорта, но ее усилие заставили Энди улыбнуться. «Да, Миранда. Я провела эту ночь у Анны, а пообедаю с Эллен в палате Майкла». «У Анны?» «Да, она дочь Майкла и Эллен». «Понятно, — Миранда запнулась на мгновение и продолжила: — Андреа, если тебе что-нибудь понадобится, если я могу чем-то помочь тебе, пожалуйста, скажи мне». «Спасибо, Миранда». Вскоре после того, как они закончили разговор, Энди представила, как просит об одолжении у женщины, которую она называла «Леди Дракон». Она закатила глаза и ухмыльнулась. Трепет все еще клокотал внутри, но она широко улыбаясь, зашла в палату к Майклу. Энди остановилась, когда мужчина уставился на нее, с вопросом: «Итак, где ты пропадала? Я почему-то уверен, что половина твоего разума осталась за дверью». Он ухмыльнулся. «Мне нужно было позвонить, а когда я взглянула на часы…» Майкл уставился на нее, явно находя это забавным: «Я так и понял, что это было лучшим временем связаться с этим человеком». «Человеком… — Майкл не мог перестать усмехаться: — Скажи! Ты повстречала кого-то в Нью-Йорке?» «Что? Почему ты предполагаешь, что в Нью-Йорке?» — Энди пыталась казаться настолько спокойной, насколько могла. «Хм… Элементарно, дорогой Ватсон. До приключений в «Большом Яблоке», ты никогда не выходила из комнаты, чтобы позвонить кому-то». Майкл рассмеялся и подвел итог: «Э-э-э… А твой неподдельный румянец является достаточным доказательством моей правоты. Но со всей серьезностью, Энди, я очень рад. Кто бы ни был тем лицом, о котором идет речь, я полностью поддерживаю тебя. Порой я беспокоился, что наша работа заставляет тебя пропускать важные вещи в жизни». Майкл сказал тоном отца, а Энди посмотрела на него внимательно. Он сказал «кто бы это не был». Он знает или о чем-то догадывается? «В конце концов, ты отменила свою помолвку, чтобы приехать сюда, и я иногда чувствую свою вину в этом». «Нет, не надо. Не надо так думать. Нам с Нейтом не суждено было быть вместе, и мы на самом деле не хотели связывать жизнь друг с другом, просто жили вместе, — и Энди добавила: — Если бы так случилось, что ты не нанял меня, я возможно, приняла мечты Нейта за свои собственные. Но тогда, я бы никогда не узнала чего реально хочу». «Ну, может и так. Но любовь — это чудесная вещь, и ее не следует избегать», — сказал Майкл, и Энди не была уверена, что он все еще разговаривает с ней, а не собой. «Да, я позвонила кому-то, кто находится в Нью-Йорке, но как тебе удалось получить любовь в итоге этого уравнения?» — поинтересовалась Энди, демонстративно закатывая глаза. Майкл снова внимательно посмотрел на нее и произнёс философски: «Разве не любовь должна всегда быть в итоге уравнения?» «О, это звучит, как название книги по самопомощи. Я беспокоюсь о твоем психическом состоянии», — заявила Энди. Майкл усмехнулся: «Да, наверное, ты должна ее прочитать, твой взгляд на любовь, в лучшем случае, мрачен. Я обязан включить в своё завещание пункт: «Андреа Сакс должна получить свою часть гонорара, только после того, как найдет свою истинную любовь». «Не надо… Не говори о своем…» «О моем завещании? Энди, мне это нужно. Я могу прожить еще шесть месяцев, а может три года, но мне нужно быть готовым». «Я знаю. Но это все еще не…» «И я пообещал своему издателю, что к ноябрю книга будет у них на столе, но эти процедуры с завещанием, которые мне нужно пройти, будут трудными. Тебе надо будет самой закончить книгу, поэтому часть комиссии принадлежит тебе. Я не собираюсь откладывать выпуск книги, когда у меня есть такой способный помощник, который все еще работает на меня. Но… это приводит к другому вопросу, который нам нужно обсудить, — сказал Майкл, а Энди была уверена, что он собирается сказать следующее: — После ноября мне больше не понадобится помощник. Я собираюсь сосредоточиться на своем здоровье и моей растущей семье и, возможно, прекратить писать. По крайней мере, на время». Он сразу добавил: «Я составлю для тебя самое лестное рекомендательное письмо, которое когда-либо давалось в истории человечества». «Как скромно», — Энди кивнула, надувая губы. Майкл подмигнул: «Только лучшее для лучшего помощника, который только у меня был». Энди сузила глаза и поправила Майкла: «Я единственный помощник, который только у тебя был». «Нет, на самом деле нет. Во время серии моих лекций в 90-е у меня была одна женщина, по имени Эдит, в качестве ассистентки. Чудесная женщина», — Майкл посмотрел в потолок, вспоминая. «Ох, какие чудесные булочки она пекла!.. Теперь я забираю свои слова обратно. Только лучшее для моей второй помощницы», — он посмотрел на Энди и усмехнулся. «Никогда не знаешь. Я могла бы стать настоящим пекарем», — самодовольно сказал Энди. «Сомневаюсь. Твой эксперимент с куриным супом чуть не убил всех нас». Энди фыркнула: «Заткнись. Это было не так уж плохо». Анна и Эллен вошли в комнату, и Анна улыбнулась: «О, да, определенно. Ты должна ходить с табличкой «Кухонная опасность». Эллен просто кивнула. Энди обернулась, к Эллен: «Я всегда знала, что Анна и Майкл злые, но ты, Эллен?» Энди покачала головой. «Извини милая. В этом я с ними», — Эллен сочувственно пожала плечо Энди. «В один прекрасный день я покажу вам всем! — Энди затрясла кулаком в воздухе, и Анна протянула ей коробку с едой на вынос, заставив Энди сменить гнев на милость: — Ладно, вы прощены». Анна усмехнулась: «Детка, ты заставляешь меня беспокоиться. Кто-то просто должен потрясти перед тобой коробкой с едой, и они могут легко заманить тебя в любой подозрительный фургон». «Не говори абсурда! Хотя, если это спринг роллы, тогда, может быть», — рассмеялась Энди.

***

Миранда была в своем кабинете, просматривая еще один набор цветовых решений, когда заметила, что Найджел и Генриетта зашли к ней. «Чего вы хотите?» — вздохнув, спросила женщина, когда Генриетта закрыла за собой двери. О нет, это будет чем-то личным! Эти двое никогда не закрывали двери в других случаях. «Что мы хотим? Мы твои друзья, и мы беспокоимся о тебе», — небрежно сказал Найджел. «Именно. Мы слышали, как твой «прекрасный охотник» внезапно покинула город», — добавила Генриетта. Миранда сняла очки и пощипала нос: «Конечно, вы слышали». «Итак?» — Найджел подал сигнал руками, чтобы она продолжала. «Что?» — мягко сказала Миранда. «Что случилось?!» — спросила Генриетта, задыхаясь, словно она вот-вот умрет от отсутствия слухов, которые ей постоянно нужны, чтобы поддерживать жизненную энергию. «Это личное, — сказала Миранда и сразу пожалела о своих словах, когда Найджел и Генриетта переглянулись: — Не придумывайте. Это личное для Андреа. Ко мне это не имеет никакого отношения». «Но ты выглядишь расстроенной», — сказала Генриетта, а Найджел кивнул в знак согласия. Миранда вздохнула: «Мне не удастся избавиться от вас двоих, не так ли?» «Нет, пока мы не будем уверены, что с тобой все в порядке», — сказал Найджел. «Я в порядке. А вот Майкл Хелм — нет. Андреа пришлось лететь домой, потому что он был госпитализирован», — сказала Миранда и снова надела очки. «Так ты общалась с Энди после того, как она уехала?» — полюбопытствовал Найджел. «Да, она позвонила сегодня утром», — сказала Миранда, пытаясь сосредоточиться на листах перед ней, в глубине души надеясь, что это заставит ее друзей исчезнуть. «А когда вы снова будете общаться?» — спросила Генриетта, находясь, видимо, все еще в комнате, несмотря на все усилия Миранды. «Я не знаю, — сообщила Миранда: — Не могли бы вы уйти сейчас? Мне нужно работать, и, уверена, вам тоже». Ее друзья ретировались к выходу, когда Найджел понизил голос до шепота: «Но ты знаешь Миранда… Энди, можно рассматривать, как умную и даже очаровательную персону, но я понял, что она немного не уверена в себе, когда дело доходит до сердечных дел». Он подмигнул, и они ушли. Миранда уставилась им в след. Она знала, что Андреа обедала с Найджелом несколько дней подряд, но о чем они говорили за едой? Не то чтобы она собиралась спросить его об этом, нет, Миранда не собиралась доставлять ему такое удовольствие. В ту субботу, когда Миранда вернулась домой и обнаружила записку Андреа, она почувствовала волну паники, которая не случалась с ней годами. С тех пор, как отец близняшек пригрозил отнять их у нее. Вряд ли бы он смог это осуществить, но на мгновение паника охватила все ее внутренние органы. В случае с Андреа все было немного сложнее, чем с ее бывшим мужем, но печаль и тревога, которые она испытывала от ее ухода, четко дали понять, что даже если они сейчас не вместе, так будет не всегда. Сейчас Миранде хотелось, чтобы Андреа присутствовала больше в ее жизни, чем она позволяла себе думать раньше, теперь ей просто нужно было убедиться, в том, что девушка не слишком сильно отдалится от нее из-за разлуки.

***

После того, как они закончили прием пищи, Энди решила вернуться с Анной в ее квартиру. Эллен собиралась провести еще одну ночь в больнице. Устроившись на диване, Энди вспомнила то время, когда она только приехала в Лондон. Вначале она думала, что семья Хелма была немного странной. На самом деле, возможно ли было быть такими счастливыми, честными, благосклонными и приветливыми? Они так сильно отличались от ее собственной семьи, и она все ждала, когда этот фасад упадет. Но этого не случилось. Они были именно теми, кем они казались. Вскоре Энди стала обычным гостем на их семейных обедах, и подружилась с Анной, которая со временем стала ей ближе, чем родная сестра. Последние два года Майкл, Эллен, Анна и Кевин были самой значимой частью ее жизни. Они были ее второй семьей. А теперь все изменилось, и было непонятно, что должно произойти дальше. Может ей придется покинуть Лондон? Куда она поедет? Назад в США? Францию? Швецию? Она чувствовала себя потерянной. Энди поняла, что она не сказала еще своей семье, что она не сможет прилететь к ним в пятницу. Сейчас было около 6 вечера в Цинциннати, она пошарила рукой по полу, пока не нашла свой телефон. Ей не хотелось разговаривать с ними, но она чувствовала себя виноватой в том, что ей пришлось отложить свое воссоединение на неопределенный срок. «Привет, мама», — сказала Энди, когда она услышала знакомый голос. «Энди, дорогая, что случилось? Ты не собираешься отменить свой визит к нам, не так ли? Энди? — Энди начала всхлипывать, что удивило даже ее саму. — Энди, что случилось, милая?» «Прости. Мне очень жаль, но я не могу прилететь. Я снова в Лондоне». «Что?» «Я должна была вернуться в субботу. Майкл, мой босс… Он болен». «О, мне очень жаль, дорогая». «Нет, серьезно прости. Я действительно… Я скучала по вам ребята», — и это было правдой, даже если она и опасалась их посещать. На некоторое время на том конце провода наступило молчание. «Ричард, мы едем в Лондон», — Энди услышала, как ее мать сказала, а затем голос отца: «Что ты такое говоришь, Лилиан?»; «Ты меня слышал. Купи нам билеты». Ее мать была непреклонна. «Мама? Вы не…» «О, Энди даже не пытайся. Мы никогда там не были, и наш ребенок нуждается в нас сейчас. Я сообщу, когда мы приедем. Попытайся хорошо спать, мы тебя любим». «Ладно… Я тоже люблю вас ребята». Энди закончила разговор и почувствовала волнение. Немного счастья, но больше волнение. Анна зашла в комнату: «С кем ты разговаривала?» «С моими… мои родители приедут». «О!» — глаза Анны удивленно расширились.