Should it be this difficult?/Это должно быть сложно?

День 45 Энди затянула череда ежедневных звонков-разговоров с Мирандой. В этот четверг, когда Миранда вышла в Скайп, Энди все еще размышляла над дополнениями и корректировками, которые хотел от нее получить издатель книги Майкла. Завтра у них с ним была запланирована встреча, но Энди особо не волновалась по этому поводу. Издатель Майкла был склонен к изменению книги, в таком ключе, чтобы она получилась более привлекательной для читателей. Ему, (а точнее ей), хотелось внести больше драмы и «красок», как она написала в своем письме. Издатель явно чувствовала, что возник хороший шанс, когда Майклу пришлось уйти в отставку, а молодая и наивная помощница взялась за дополнение книги, несмотря на то, что книга была почти уже готова. Единственное, о чем издатель Майкла не догадывалась, что вряд ли ей удастся заставить Энди превратить будущую книгу в большое коллекционное издание из шести книг. «Почему ты так сильно вздыхаешь?» — спросила Миранда, глядя на Энди с экрана, с некоторым беспокойством во взгляде. Энди улыбнулась ей: «Завтра у меня встреча. От которой я не слишком в восторге». «С Майклом?» «Нет, с нашим издателем. После этого я поеду к Майклу. Единственное хорошее в этом то, что я буду говорить о тебе завтра весь день», — Энди ухмыльнулась и посмотрела на страницы с тезисами, которые она напечатала для издателя. Это были ранние годы Миранды, когда она все еще жила в Лондоне. Энди посмотрела на Миранду: «Ты все еще можешь говорить на диалекте кокни?»* Миранда протянула: «Возможно». «Не могла бы ты воспроизвести это для меня?» — Энди надула губы. «К сожалению, есть вещи, которые даже мои дети не смогут заставить меня сделать, и это одна из них, — Миранда вздрогнула от этой мысли. — Я думаю, что прошло уже не меньше пятнадцати лет с моей последней оплошности». «Какое разочарование, — протянула в ответ Энди. — Спустя два года в Лондоне я полюбила это». Миранда цинично посмотрела на девушку: «Понятно», — а затем приподняла бровь: «Но зачем ты спрашиваешь? Полагаю, что твоему издателю нет дела до моего акцента». «Нет, это не так», — сказала Энди, а про себя подумала, как бы издатель ухватилась за эту наживку, узнай она, что они с Мирандой сейчас говорят об этом. «Я знаю, что ей нужно, но я также знаю, что Майкл не горит желанием ей давать, то, что она просит. И я разделяю настроения Майкла, потому что, это и моя точка зрения тоже. Не смотря на то, что я контролирую весь творческий процесс, но…» «Что «но»?» «Ты!» «Что я?» Энди набрала в легкие воздуха: «Я думаю… — и на выдохе произнесла она, — нужно сказать Майклу. О… — Энди сглотнула, — о наших ночных скайпах, но, похоже, это то решение, которое я не могу принять в одиночку». За ночь до этого разговора, Энди внезапно осознала, что, даже если она еще не была готова рассказать кому-нибудь о Миранде, ей все равно придется. Если эти зарождавшиеся отношения будут каким-то образом разоблачены, это может подвергнуть сомнению ее беспристрастность, как соавтора, и поставить под угрозу книгу Майкла в целом. Она уже была скомпрометирована Найджелом, когда услышала от него о вещах, которые никто не знал. Ни Ирв Равитц, ни Жаклин Фолле, у которых под носом все происходило, а они даже не догадались, хоть и были частью этого. Это было «журналистское золото», Энди знала об этом, но она не могла заставить себя рассказать что-либо Майклу. Живот сжимался, каждый раз, когда она думала о возможности предательства Миранды, но это было не легче, чем осознания того факта, что этим она также частично придает и Майкла. И каждый раз, когда Энди видела или слышала Миранду, она все больше и больше чувствовала нарастающую опасность быть рассекреченной. В книге были части, которые она совершенно не хотела там видеть, но в то же время, надо было признать, что это было правдой. «Да, я понимаю, что нужно, — вздохнула Миранда, — даже если Майкл Хелм не тот человек, кому я хотела бы рассказать о нас в первую очередь, но я полагаю, что это правильно. Как думаешь, как он это воспримет?» «Учитывая книгу… Я даже не знаю. Честно говоря…» — Энди встала и подошла к своему книжному шкафу, и вернулась на место с тремя книгами. «Думаю, он будет счастлив. Он и Анна дали мне эти книги для самопомощи», — Энди закатила глаза, когда она показывала книги Миранде. «Что? — Миранда рассмеялась: — «Разблокируйте свою любовь за 30 минут в день?» «Ага, и другие бестселлеры, такие как «Любовь слепа, но она тебя найдет» и «10 простых шагов до Любви», — Энди разложила перед собой книги и вздохнула: — Они дурацкие». «Да. Нам, вероятно, стоит обсудить причину, по которой они думают, что тебе нужны эти книги… — Миранда ухмыльнулась: — Но ты полагаешь, он нормально воспримет, если ты будешь с женщиной, а этой женщина буду я?» Энди пожала плечами: «Я не думаю, что это то, что его сильно волнует. Они с Эллен знают про бисексуальные наклонности Анны… но главная причина, по которой Майкл хотел написать эту книгу, заключается в том, что он считает, что твои достижения впечатляют. Думаю, он твой фанат». Миранда потерла нос, затем облизнула зубы, явно раздраженная: «Я очень стараюсь не быть этим человеком, но… Анна бисексуалка?» Энди почувствовала, как холодок опустился по ее спине, прежде чем она заговорила: «Да. Но Миранда, я тебе говорила, она замужем, она беременна и она мне, как сестра». «Я знаю, знаю, и я верю тебе, Андреа. Но мне всегда казалось, что, то количество времени, которое ты проводишь с ней, меня немного… раздражает, а теперь это, — Миранда вздохнула: — Это расстояние и тот факт, что еще 29 дней до нашей встречи… Думаю, что ты имеешь большее влияние на меня, чем мне бы хотелось». «Ты так считаешь?» «А ты нет?» — Миранда улыбнулась и фирменно приподняла бровь, заставив сердце Энди заколотиться. Энди не могла не улыбнуться идиотской улыбкой: «О, да». День 46 Энди приехала в офис издателя и ее встретила ассистентка, которая улыбалась так, как будто ее жизнь, зависела от этого. Никто не может выглядеть более счастливым, думала Энди, когда общалась с миниатюрной блондинкой, сидевшей за столом: «Мисс Дхар ждет Вас. Пожалуйста, проходите». Она указала на дверь. Издательское агентство Майкла, услугами которого он пользовался в течение последних пяти лет, было небольшим семейным бизнесом, которым владели Прия Дхар, ее брат и отец. Энди никогда не видела брата, в отличие от двух других членов семьи. Мистер Дхар был человеком лет шестидесяти, дружелюбным, всегда улыбающимся и бубнящим что-то себе под нос, что было странно успокаивающим. Противоположностью ему была дочь, безжалостная, никогда не улыбающаяся, и, по-видимому, в течение последних сорока лет на этой планете, редко соглашающаяся с чем-либо. Но даже в свой лучший день или, может быть, самый худший, она не могла сравниться с Мирандой Пристли. Энди открыла дверь, и женщина индийской наружности, вскочила со стула: «Энди, я тебя ждала». Она подошла к Энди, чтобы сопроводить ту: «Ты хочешь что-нибудь выпить?» Ага, убей всех добротой с размаху. «Нет, спасибо». «Садись, садись, — она указала на два кресла перед окном и уселась напротив, когда Энди села на одно из них, — теперь скажи мне, ты работала над моими идеями?» «Да», — начала говорить Энди, и женщина взволнованно посмотрела на нее. «Но… — продолжила Энди и улыбка крокодила на лице женщины дрогнула, — я по-прежнему согласна с Майклом, в большинстве случаев». «В большинстве случаев?» «Да. Ваше замечание про года Миранды в французском Подиуме, я думаю, это будет уместно». Женщина медленно кивнула, явно не довольная тем, что Энди не начинала с самых изощренных сплетен ее авторства. «И я согласна с Вами по эпилогу, думаю, что это лучше пойдет». «Тааак. Значит, больше ни с чем?» «Нет, я думаю, что надо придерживаться идей Майкла». Прия встала: «Понятно. Я немного разочарована, что ты, кажется, не понимаешь рыночную стоимость, которой обладает эта книга». «Я не думаю, про рыночную стоимость, как и ее автор». Прия замерла над своим столом и прищурилась: «Серьезно? В конце концов, это решение, принятое сегодня, повлияет и на твой гонорар, от этой книги». «Это не важно. Важно, что это все еще книга Майкла, и я не собираюсь бросать вызов его видению», — Энди сказала, надеясь, что встреча скоро закончится, но Прия продолжала давить: «Дело в том, что людей не заботит, насколько подобные истории преувеличены, их интересует, кто с кем спал на протяжении книги», — женщина сложила руки и посмотрела на Энди. «Сейчас это похоже на фортепианную сонату, которая длится 40 минут и всех усыпит. Читателям нужно не это, им подавай трехминутные попсовые-песни, — она стучала пальцами по столу: Не обольщайтесь, никто не оценит всего остального». «Как увлекательно слышать Ваше отсутствие веры в человечество, но я не согласна. Мир слишком неспокоен, на самом деле. Искусство и литература, должны и могут, быть тем, что приносит успокоение. Каждый из нас иногда нуждается в ясности, и мы не можем получить ясность, если нас постоянно обстреливают раздражителями». Прийя нахмурила лоб: «Ваш оптимизм, завернутый в наивность, занятен. Неправильно все это, конечно. Но занятно». «Спасибо», — закатила глаза Энди. Прия вздохнула: «Как бы мне не хотелось продолжить этот философский обмен идеями, мне нужно идти. Но надеюсь, что ты передашь мои слова Майклу». «Конечно, я скажу ему, но я сомневаюсь, что он передумает».

***

Несколько часов спустя Энди находилась у кровати Майкла. С момента, как он начал лечение, Энди больше не видела того энергичного Майкла, каким он был раньше, но он все еще походил на себя прежнего. «Я не понимаю, почему ты не публикуешься самостоятельно, у тебя определенно есть на это средства. Это так бы все облегчило. Во-первых, и поверь, это самое главное, мне не пришлось бы с ней взаимодействовать», — Энди застонала. «Вижу, твой визит к издателю был веселым?» — усмехнулся Майкл. «О, да. Незабываемым, как всегда. Однако мы почти закончили философскую дискуссию о человеческой природе». Майкл приподнял бровь: «О?» «Она назвала твою книгу «40-минутной фортепианной сонатой», — сказала Энди прямо. «Я думаю, что это красивое описание и действительно достойно Миранды. Мы должны добавить это на обложку, вместо тех обычных тайлов, которые все размещают». Энди фыркнула: «В действительности, она употребила это как оскорбление, и сказала, что всем нужна «трёхминутная попса». «Понимаю, как это привело к дебатам о человеческой природе». «Правда?» «Итак, чего она хотела?» «Она хочет, чтобы мы добавили пару глав. Самая большая из них — глава о вражде между Мирандой и Анной Винтур. Потому что это «драма, сплетни и рекламная ценность», — Энди начала раздражаться цитируя. «Да, она хотела бы, конечно», — кивнул Майкл. «И меня попросили спросить, со всем ли ты согласен», — Энди поднял глаза от своих заметок. «На художественном уровне, да. Я понимаю суть публичности, но мне не нравится идея свести книгу к сплошной сплетне». «Я могу провести интервью с Анной Винтур, и поднять тот материал, который мы уже собрали, и если я смогу найти что-то полезное для твоего издателя, то хотела бы, чтобы это вышло от твоего имени». «У нее есть имя, ты знаешь? Прия», — сказал Майкл, и Энди с любопытством выгнула бровь. «Я знаю ее имя, Майкл. Но в ней есть что-то демоническое, и я боюсь, что, если я произнесу ее имя три раза, она появится в клубе дыма. Вероятно, черного или фиолетового, потому что она злая». Майкл рассмеялся: «Ты провела три недели с женщиной, которую зовут «Дьявол в Prada», но ты боишься Прии?» Энди закатила глаза: «Мне никогда не приходилось пытаться получить одобрение Миранды на что-либо, поэтому она редко показывала мне дьявольскую сторону. И я не думаю, что понравлюсь Прие, даже если захочу». «Поначалу ты и Миранде не нравилась. Тебе просто нужно пообщаться с Прией». Энди почувствовала, как ее лицо начало краснеть, и откашлялась она начала: «Об этом…» Майкл удивленно поднял брови, вероятно, из-за явного румянца на лице своей помощницы. «Я… Что касается… О, нет, Боже, — Энди заерзала на кресле: — Потому что вся эта ситуация немного странная, я… я чувствую, что мне нужно кое-что рассказать тебе. Речь идет о моей возможной необъективности. Или что-то в этом роде». Глаза Майкла расширились в ожидании, но ухмылка на его лице не была похожа на ту, которая бывает у удивленного человека: «Да?» «Это только для твоих ушей. Ни слова никому, даже Анне», — Энди прищурилась, понимая, что отец непременно поделиться этим с дочерью. «Конечно». «Там… — Энди выдохнула: — Может быть, что-то происходит между мной и… Мирандой». Майкл ахнул и рассмеялся: «Я не знаю, что и сказать. Кроме того, что у меня была подобная догадка. О, я верил, что книги по самопомощи могут быть эффективными». «Да. Во всем виноваты книги по самопомощи», — Энди фыркнула. «Итак, Миранда была тем самым человеком. Должен сказать, я впечатлен, — Майкл поднял брови: — И, зная теперь это, я должен отозвать свою рекомендацию. Не применяй ту же тактику к Прие». «Тактики не было. Но это не имеет значения, — Энди махнула рукой и попыталась продолжить: — Ты понимаешь, это может быть проблемой». «Самая большая проблема, которую я вижу, заключается в том, что ты никогда не понравишься Прие. Предполагаю, что ваши отношения с Мирандой однажды будут обнародованы, а ты должна признать, что есть мизерный шанс, что этого не произойдет, и тогда Прия возненавидит тебя за то, что ты не позволила использовать это в качестве рекламного трюка», — ухмыльнулся Майкл. «Прекрасно. Теперь я серьезно боюсь, что она узнает, — Энди застонала. — Но на самом деле не та причина, из-за которой я тебе рассказала». «Я знаю. Твоя «предвзятость». Поверь мне, Энди, не было ни одного случая, когда я поставил под сомнение твою объективность. Я хочу, чтобы ты подумала, не пытаешься ли преувеличить свою необъективность к Миранде». «Почему?» — Энди озадаченно посмотрела на Майкла. «В первых письмах, которые ты отправляла мне из Нью-Йорка, ты критиковала Миранду и ее методы, но всегда заканчивала тем, что высоко ее оценивала. Последние письма были более подробными, и вещи, о которых ты писала, были более позитивными, но они всегда сводились к нейтральному, или даже слегка к негативному, в выводах». «Я… я не уверена. Полагаю, у вас может быть свой взгляд на Миранду. Но поскольку я занимаюсь теперь составлением эпилога, мне сейчас намного сложнее его редактировать, когда я не знаю, что сказать о ней еще. Или я хочу это сделать легче. Я не доверяю своей беспристрастности». «Хм, — Майкл почесал подбородок: — Я не знаю, в чем проблема. Эпилог нужно будет в любом случае закончить, даже если ты превратишь его в признание своей бессмертной любви к Леди Дракон». Он усмехнулся. «Майкл!» — задохнулась Энди, и на секунду почувствовала небольшое сжатие в груди, которое она не чувствовала годами. «Как я уже говорил тебе — это твое понимание ее. Конечно, если ты не хочешь, чтобы Прия использовала тебя в своих рекламных трюках, ты можешь избежать этого, не скатываясь в сентиментальность и приторную сладость, но это даст людям ощущение пустоты, я полагаю, ты понимаешь, о чем я говорю». «Да, понимаю. Но я не знаю, заботится ли Миранда о том, как я впервые увидела ее. Это то, как я думаю, она хочет, чтобы мир воспринял ее». «Это, несомненно, верно, но ты не просто «незначительная часть мира», ты больше. Ты абсолютно уверена, что ей все равно, что ты думаешь о ней?» «Вот, дерьмо». «Видишь, все же эти книги по самопомощи были ни о чем», — ухмыльнулся Майкл. «Я перепишу эпилог. Без чего-то сентиментального и сладкого, но я постараюсь использовать всю мою объективность», — сказала Энди и встала, чтобы уйти. «И я рекомендую слушать Лунную сонату Бетховена, когда будешь писать его», — Майкл усмехнулся и подмигнул Энди.