Should it be this difficult?/Это должно быть сложно?

День 51 Почти через неделю после встречи с Майклом Энди лежала на полу своей квартиры, глядя в потолок, задрав ноги на диван. Эти два слова, которые в шутку сказал Майкл, поразили ее, как гром среди ясного неба. «Бессмертная любовь». Это было странное определение, ведь они с Мирандой не видели друг друга уже месяц, но Энди не могла отрицать, что в ней каждый раз просыпался трепет, при каждом звонке Миранды или даже если она просто думала о той. Но теперь помимо трепета, Энди также чувствовала волнение. Чем дольше она размышляла о замечании Майкла, тем сильнее сжималось в груди. На самом деле, чувство было не новым, прежде чем она решила уйти от Нейта, она почувствовала такую же тяжесть в груди. В то время Энди уже была сыта по горло застоем в своей карьере. Она писала время от времени статьи для двух местных газет, которые никогда не публиковались, и работала на не полный рабочий день в издательстве. За месяц до того, как она покинула Бостон, ей предложили место младшего редактора в этом издательстве, от чего Энди была очень взволнована, но Нейт, к ее удивлению, не оценил удачную перспективу. Он решил, что Энди должна отказаться, потому что «через несколько лет у них будет первый ребенок», и Энди, вероятно, должна будет сидеть с ним дома. Зачем надо было начинать карьеру, которой у нее никогда не будет? Сам же Нейт работал шеф-поваром и был полностью занят. Он работал все семь дней в неделю, оставляя Энди много времени, чтобы лежать на полу, и задаться вопросом, было ли это то, что она хочет на самом деле. Не составило труда очень скоро понять, что тот человек, который так мало думает о ее желаниях, определенно не тот, на кого она хочет тратить время. Однажды старший редактор, с которым Энди работала, рассказал ей о Майкле. В тот же день Энди позвонила ему, и они договорились встретиться в аэропорту Нью-Йорка, перед его рейсом. Сразу после встречи с Майклом, тот сообщил, что собирается нанять ее. Вернувшись домой, она сказала Нейту, что покидает его и Бостон, дала себе две недели на сборы, а после этого уехала в Лондон. Энди все еще помнила то облегчение, которое она почувствовала на борту самолета. И вот, чувство напряженности вернулось. Это было не совсем то же самое, как тогда, потому что теперь был страх потерять Миранду. Страх, которого она никогда не испытывала с Нейтом. Наверное, потому что она никогда его не любила, они просто были вместе. Понимание того, что она никогда не любила Нейта, пришло одновременно с осознанием, что она, возможно, полюбила Миранду. Влюбленность в Миранду так же имела свои причины для беспокойства. Прежде всего, это была Миранда Пристли, которая была очень сложным человеком. Энди задавалась вопросом: «Почему она вдруг захотела быть с кем-то вроде меня, с кем-то, кто был так далек от того мира, в котором Миранда была солнцем?». Во-вторых, Энди была безработной или скоро станет таковой. Конечно, Миранда не собиралась делать из Энди мамочку-домохозяйку, но их отношения, скорее всего, принесут ей это бремя. Как только мир узнает о них, независимо от того, что бы Энди не сделала на новой работе, она никогда не будет иметь собственных заслуг. Она будет признана привилегированной из-за связи с Мирандой. Это были те мысли, которые занимали ее мозг, когда Анна прислала ей письмо, прося присоединиться к ней на обед. Энди тут же согласилась, потому что самое большое достижение, которое она сделала за весь день — это один абзац об Анне Винтур для книги Майкла.

***

Они решили пообедать в одном из своих любимых ресторанов, который находился недалеко от радиостанции, где работала Анна. Анна была радиоведущей и вела собственное утреннее шоу, которое проводилось по будням. Сначала они говорили о богатой светской женщине, с которой Анна беседовала этим утром, пока их разговор плавно не перешел на личную жизнь. «Я слышала, что наша маленькая Энди, тоже привлекла внимание определенной знаменитости». Энди чуть не подавилась салатом: «О чем ты говоришь?» «Даже не пытайся отвертеться. Папа прокололся. Не смотря на то, что он этого не хотел, но было уже слишком поздно останавливаться, как только он сказал, что «Энди, вероятно, нацелилась на Нью-Йорк», — Анна подражала слабому несколько хриплому голосу отца. «Майкл, — проворчала Энди, но затем сменила тон: — Скорее всего, я была бы очень зла на него сейчас, но, честно говоря, я уже сама думала поговорить с тобой об этом». «М-да?» — Анна наклонила голову, ожидая, пока Энди продолжит. Энди вздохнула: «Ты нужна мне, как слушатель». «О Боже. Ты уже в панике», — Анна сказала с укором. «Что? Я не…» «Я знаю этот взгляд, — Анна сузила глаза: — Выпей это, тогда я смогу рассказать тебе, какая ты глупая. Давай». Энди подняла руку, чтобы остановить разговор: «Подожди. Где я паникую?» «Ты всегда это делаешь. Находишь какую-нибудь нелепую причину, почему все, по-видимому, не получиться, и развиваешь ее. Ты — сама себе злейший враг». «Я не… Последние отношения, которые у меня были, были с Нейтом, и ты знаешь, почему они закончились». «Да, да, но не каждый же Нейт. Как насчет адвоката?» — Анна выгнула бровь. «С ним мы встретились однажды. Я не понимаю, какое он имеет к этому отношение?» «А по какой причине, ты не встретилась с ним во второй раз?» — обе брови Анны взлетели, и ее голова подалась вперед. «Он хотел переехать в Японию», — заявила Энди. «Неет. Он всего лишь высказал такую возможность. Один раз. Это не значит, что ты должна была немедленно мчать за визой, — Анна вздохнула. — А парень, которого ты повстречала в баре?» «Он… хотел четырех детей». «А «кудрявые волосы»?» «Хорошо. Я поняла. Возможно я немного… возможно я слишком много думаю. Но это другое». «Ага». «Понимаешь, это потому, что я действительно хочу быть с ней, я много думаю. Но…» «Продолжай. Но я предупреждаю тебя, детка, скажешь что-то глупое, типа, «Миранда хочет есть суши по вторникам», и я тебя ударю». Энди вздохнула: «Я боюсь. Я поняла это, когда я разговаривала с Майклом, и он пошутил о «бессмертной любви», я внезапно поняла, что я никогда не чувствовала ничего подобного и такой силы ни к одному человеку раньше». Анна посмотрела на Энди и расслабилась. А Энди добавила: «Не знаю, могу ли я называть это словом «любовь», но мне кажется, что я уже недалека от этого». Анна погладила лоб пальцами, пытаясь подвести итог: «Ты боишься, потому что влюблена в нее?» «Она Миранда Пристли. Я журналистка, которая скоро станет безработной, не представляющая, что делать дальше», — Энди положила локти на стол и опустила голову между руками. «Ты понимаешь, что должна поговорить с Мирандой об этом?» «Что я ей скажу? Я знаю, что, по-крайней мере, два ее брака закончились или начали рушиться, когда ее мужья почувствовали, что они стали просто «мистером Пристли». Как будто кто-то существует в этом мире только тогда, когда он рядом с Мирандой. Даже если они чего-то заслужили сами, они чувствовали — «Как я могу быть достоин ее?» «Энди…» «И я почти позволила Нейту сделать это со мной. Как будто я была просто необходимой недостающей частью, в этой мозаике идеальной жизни, которую он вообразил. И я убежала. Я убежала, вместо того, чтобы воспротивится ему, — Энди подняла голову и откинулась на спинку стула: — Я убегаю, Анна. Это то, что я всегда делаю. Я паникую, а потом сбегаю». Анна переместилась, чтобы сесть рядом с Энди, и взяла ее за руку, заглянув в глаза: «Энди, ты все слишком преувеличиваешь. Никто не может знать, как это будет наверняка, но ты не можешь продолжать закрываться ото всех. Если ты не рискнешь, и не сделаешь то, что, очевидно, пытается сказать тебе сердце, тебе будет больно, и ты пожалеешь об этом, проведя остаток своей жизни, думая «что, если». Энди медленно кивнула: «Я понимаю, но…» «Если ты последуешь за своим сердцем, конечно, ты можешь пострадать, но я считаю, что сожаление о том, что не сделано, гораздо более печально, — добавила Анна, а затем ухмыльнулась, — и если это по какой-то причине не сработает, я позволю тебе жить с нами. И больше никогда не посоветую сходить на свидание с кем-нибудь еще». Энди издала усталый вздох: «Полагаю, ты права. Но ты могла бы изначально сказать, что мне, возможно, придется жить с тобой. Это был бы достаточный стимул». Анна фыркнула: «Я не знаю, почему я пытаюсь. Ты такая задница». «Но спасибо, Анна. Что бы я делала без тебя?» «Ничего страшного», — сказала Анна просто так. День 61 Осталось немного меньше двух недель, до приезда Миранды в Лондон. На прошлой неделе Энди только дважды коротко поговорила с ней. Неделя моды в Нью-Йорке должна начаться через неделю, и Миранда едва успевала спать, не говоря уже о том, чтобы вести беседы по телефону. Энди чаще общалась с близняшками по Скайпу, что, на самом деле, было намного проще, чем разговаривать с их матерью. Наверно это и не плохо, что она не общалась с Мирандой в эти дни, думала Энди, ей хотелось оставить разговоры для личной встречи. Может быть, тогда она сможет поговорить о своих опасениях, либо просто забыть о них. В этот вечер Энди беседовала с Кессиди и Кэролайн по видеосвязи и рассказывала им о том времени, когда она познакомилась с Анной и об Анне, поскольку заранее предупредила их, что скоро придет ее подруга и ей вероятно придется покинуть девочек. Внезапно она услышала, как кто-то отпирает замок и ворчит за дверью. «Подождите девочки, я скоро приду. Я думаю, мне нужно открыть дверь. Кажется, Анна не знает, как пользоваться ключами», — Энди фыркнула и встала. Как только она почти дошла до двери, дверь сама распахнулась, и Анна вошла в комнату. «Не могу поверить, что ты заставляешь беременную женщину бегать за покупками, а потом даже не открываешь ей дверь», — она вздохнула, а затем игриво усмехнулась. «Прости, но я почти уверена, что не просила тебя ни о чем. Ты сама решила сделать «ночь кино» и то, что она будет проходить у меня, а также что ты хочешь китайскую еду из этого места, которое рядом с твоей квартирой, — Энди закатила глаза, взяв сумки из рук Анны, и уже хотела отнести их к обеденному столу, когда вспомнила: — Но я все еще на связи с близняшками, поэтому неси сама». Энди села за стол, а Кэссиди выглядела восторженно: «Это была Анна? Мы можем пообщаться с ней? «Я почти уверена, что это… — Энди начала говорить, когда Анна появилась позади нее и наклонилась так, что ее голова была чуть выше плеча Энди: — Неизбежно». «Эй, Кэролайн и Кэссиди! — Анна помахала в экран: — Я столько о вас слышала». «Садись», — приказала Энди и подвинула ей стул, слегка сдвинув ноутбук, чтобы близняшки могли видеть их обеих: «Девочки, вы не против, если я начну уже есть?» Близняшки дали свое согласие, и Энди начала вытаскивать контейнеры из сумки, которую принесла Анна. «Мы тоже слышали о тебе», — Кэссиди снова была самой активной в разговоре. «Надеюсь, что-то хорошее», — Анна сузила глаза на Энди. Энди пожала плечами, улыбаясь своим спринг роллам. «Энди сказала, что у тебя будет ребенок». «Да, это правда, — Анна коснулась своего растущего живота: — Но я не всегда уверена, что этот большой живот — это ребенок, а не еда, которую я, кажется, заглатываю постоянно». Энди усмехнулась, а Кэролайн внезапно сказала: «Я слышала, ты должна играть музыку ребенку». «Ах, я тоже слышала об этом, — Анна улыбнулась Кэролайн: — Но, к счастью, я работаю на радио, поэтому он слышит музыку все время». «Значит, это мальчик? — и Кэссиди поинтересовалась, — а имя уже выбрали?» Энди пыталась сдержать улыбку, думая, насколько хорошо ей знаком этот допрос, ведь не так давно еще, она сама была под строгим взором маленьких дракончиков. Анна покачала головой и улыбнулась: «Нет, нет. А у вас есть идеи?» — Анна повернулась к Энди: «Не могла бы ты принести мне воды, детка?» «Сейчас будет», — сказала Энди и пошла на кухню. К тому времени, когда Энди вернулся к ноутбуку, близнецы составили список детских имен, которые точно отпадали. Большинство — это были именами мальчишек из их класса, которых девочки находили раздражающими. «Эрнест?» — Энди приподняла бровь, когда она провела пальцем по списку. «Ты не находишь, что Эрнест Дейтон звучит красиво?» «Нееет», — девочки и Анна выкрикнули одновременно, заставляя Энди хихикать. «Ну ладно. А что действительно в вашем классе есть парень по имени Эрнест?» «Да. Он все время дразнит Кэролайн». «Ой. Это не приятно», — сказала Анна, надувая губы. Энди усмехнулась: «Может быть, он тебя любит». «Пффф», — Был ответ близняшек, который заставил Энди громко рассмеяться.

***

Позже в этот же день, Миранда вернулась домой с тяжелой головой от размышлений о рассадке гостей. Дочки, как обычно, прибежали встречать ее в коридоре. Близняшки начали свой ритуал приветствия, щебеча про свой день, как только Миранда закрыла за собой дверь. «Угадай, мама, угадай что?» — Кэссиди усмехалась. Миранда улыбнулась ей: «Расскажи?» «Мы говорили с Энди сегодня. О, и мы познакомились с Анной», — сказала Кэссиди, и брови Миранды взлетели на секунду. Она улыбнулась и спросила: «Да?! Она оказалась хорошей?» В душе Миранда надеялась, что девочкам все же Анна не понравилась. Кэссиди взволнованно кивнула: «Она была очень милой, и она очень похожа на Эмили, но ее волосы пушистые и длинные». Это, несомненно, объясняет настойчивость Андреа с Эмили. «И она рассказала нам несколько слов, о которых мы никогда не слышали, и она много говорила слово «детка»*, даже если это не настоящее слово», — Кэролайн засмеялась. «Энди, детка», — процитировала Кэссиди. «Но мы сказали ей, что так не правильно говорить. И затем она начала говорить «любовь моя», — горда заявила Кэролайн, очевидно, радуясь, что она смогла исправить чью-то грамматику. Миранда улыбнулась своим дочерям, хотя она всей душой желала в эту минуту позвонить Андреа и сказать, что ей больше никогда не разрешается проводить время с Анной. «Когда вы с ними разговаривали?» «Может быть… два часа назад? — Кэссиди посмотрела на Кэролайн, ожидая подтверждения, а затем продолжила: — У них будет «ночь кино» у Энди дома». Миранда издала непреднамеренный стон. «Мама? Ты в порядке?» — спросила Кэролайн. «Я в порядке, милая. Просто устала, — вздохнула Миранда. — Будем ужинать?»

***

Позже в тот же вечер, уложив девочек в кровать, Миранда все еще была в кабинете. Она просматривала свой график на среду, в первый день Недели моды. Но в глубине ее сознания сидела другая мысль, постоянно пытающаяся захватить его. С Андреа что-то не так. У них не было возможности, поговорить нормально в течение последнего времени, потому что, когда Миранда выходила из офиса, в Лондоне уже была полночь. Но для нее было очевидно, что в Андреа что-то изменилось. Именно также было со Стивеном, когда он начал свое дело. Миранда заметила изменение в его поведении, но активно предпочитала закрывать глаза на это, что было ее ошибкой. До тех пор, пока их брак был еще более или менее беззаботным, Стивен полностью наслаждался привилегиями мужа «Ледяной королевы». И вдруг, в последний год их пятилетнего брака, он стал изъявлять недовольство на каждом шагу. Как он выражался, он хотел большего, чем «просто быть мистером Пристли», и сетовал, что постоянно унижается. Второй муж Миранды, Эдвард, был отцом близняшек. Они поженились за год до того, как Миранда стала главным редактором Подиума, а Эдвард уже лет десять являлся главой одной не очень успешной компании. Сначала он поражался целеустремленности Миранды и находил ее впечатляющей, пока Миранда не стала зарабатывать вдвое больше него. После семи лет брака, они приняли решение завести ребенка. Миранда чувствовала себя готовой к детям, а Эдвард, вероятно, решил, что это спасет их брак. Но вышло иначе, и через два года они развелись. Первый же ее брак был простой юношеской ошибкой. Она выскочила замуж в девятнадцать лет и развелась уже через год. Пол был ее ровесником и создавал очень интересное впечатление, но, в конце концов, оказался просто самоуверенным молодым человеком, и не более того. Миранда расценивала, что отношения с Леной были более значимыми, нежели мимолётный брак с Полом. Пол был едва заметным пятнышком в ее истории, в отличие от любовной истории с Леной, продолжавшейся три года. Конечно, эти отношения никогда не были публичными, шли девяностые годы, когда было трудно разобраться в своей сексуальной ориентации. Особенно, если вы хотели, чтобы к вам относились серьезно. Они работали вместе во французском Подиуме, и все было идеально, пока Миранда не продвинулась по карьерной лестнице, а Лена нет. Лене было трудно пережить, что она так долго проработала, и надеялась на повышение, но выбрали не ее. Поэтому их отношения закончились. Эта некая перемена в поведении Андреа беспокоила Миранду. Они знали друг друга только два месяца, но Миранда уже чувствовала, что этих отношений как будто и не было. Постоянное чувство ревности было новым и тревожным. Возможно это было вызвано предательством Стивена. Но Миранда никогда не была ревнивой, наверно, по причине излишней самоуверенности, ей не приходилось испытывать подобных чувств раньше. Но с Андреа? Ведь она проводила так много времени с кем-то другим, что было очень неприятно. Миранда знала, что эта новоприобретенная ревность не была вызвана расстоянием. Первый год брака с Эдвардом, они были также разделены океаном, поскольку Миранда все еще жила во Франции, а Эдвард в Нью-Йорке, но это нисколько не беспокоило ее. Они разговаривали по телефону, быть может, около раза в неделю, и все было в порядке. А тут, факт, что она разговаривала с Андреа только дважды за последние пять дней, сводил ее с ума. И причина ревности явно заключалась не в том, что Андреа была женщиной. Лена была и остается красивой женщиной и всегда была чрезмерно кокетливой с другими людьми, но это никогда не задевало Миранду. Но, узнав, что Анна случайно назвала Андреа «деткой», в глубине души Миранде захотелось лично уничтожить Анну. Конечно, она не могла этого сделать. Или могла, но это точно не понравилось бы Андреа. До того, как Миранда с детьми села есть в тот вечер, она отправила Андреа сообщение, и они договорились встретиться в Скайпе, как только Миранда проснется на следующий день. Миранда вздохнула и закрыла свой ноутбук. Она решила, что лучше отправиться спать, очевидно, что она ничего больше сделать не сможет, а сон означал, что уже скоро она увидит Андреа и узнает есть ли повод для ревности. День 62 Утром, когда Миранда связалась с Энди по Скайпу, в Лондоне был уже полдень. Через пару часов Энди должна была отправиться к Майклу и Эллен, потому что было воскресенье. После пяти минут разговора голос Миранды стал более серьезным: «Andréa, что случилось?» «Что? Ничего», — ответила удивлено Энди. «Не лги мне. Ты думаешь, я занимала бы свой пост, если не умела читать людей? Особенно, если они так легко читаемы, как ты». Энди осторожно улыбнулась: «Со мной все в порядке, Миранда». Миранда выгнула бровь: «Итак, что конкретно с тобой не так?» «А? Я просто…» — Энди нахмурила лоб. «Даже не пытайся. Я задала общий вопрос о том, что не так, и ты сказала, что с тобой все в порядке, — по тону голоса Миранда требовала, но выражение ее лица было гораздо мягче, с намеком на беспокойство: — Теперь расскажи мне». «Э-э… я просто немного волнуюсь о книге. Вот и все», — Энди не хотела лгать Миранде, поэтому она решила рассказать лишь половину правды, в конце концов, она же была в стрессе и из-за книги в том числе. «Это так? — Миранда с сомнением прищурилась, но затем расслабила лицо: — Скажи мне». Энди была немного рада, что они сейчас не находились в одной комнате. Если бы этот разговор случился на 12 дней позже, вряд ли ей бы удалось обмануть Миранду. Анна была совершенно права, Энди придется поговорить с Мирандой о своих чувствах. Но сейчас, когда Миранда готовилась к Неделе моды, определенно время было не подходящим. Поэтому нужно было дать Миранде приемлемое объяснение и успокоить этим женщину. «Я уверена, все будет хорошо. Я собираюсь поговорить об этом с Майклом сегодня, — Энди пыталась улыбаться как можно убедительнее: — Я думала, тебе нужно спешить на встречу с Найджелом?» «Да, но сегодня я впервые за неделю смогла увидеть твое лицо и подтвердить свои подозрения». «Подтвердить? — Энди усмехнулась: — Миранда, я в порядке». «Надеюсь, что так. Если Майкл является причиной твоего расстройства, тем больше оснований у меня подать на него в суд», — сказала Миранда почти серьезно. «Значит, ты все еще собираешься пойти в суд с делом о клевете?» — Энди рассмеялась. Миранда вздохнула: «С момента, как он добавил тебя в эту картину, желание вытащить его в суд немного уменьшилось». Энди пожала плечами: «Эй! А пара, которая судится друг с другом, остается вместе, верно?» «Это происходит так редко, по опыту знаю», — фыркнула Миранда. «Может быть, я стану исключением из правил». Миранда облизнула губы, слегка наклонила голову, и, наконец, сказала: «На самом деле. Ты, кажется, уже являешься исключением из многих моих… правил».