Should it be this difficult?/Это должно быть сложно?

День 83 «Итак, расскажи мне все!» — Анна выглядела слишком взволнованной, чтобы позволить Энди расслабиться. «Да, расскажи нам», — вмешался Майкл, с тем же выражением лица, что и его дочь. Майкл чувствовал себя немного лучше, так как этап химиотерапии закончился, и это было первое воскресенье, когда он присутствовал за столом на воскресном обеде, с тех пор как Энди вернулась из Нью-Йорка. Детское любопытство вернулось к мужчине, что было бы замечательно, если бы его внимание не было так заострено на Энди и ее отношениях с Мирандой. «Почему ты спрашиваешь меня об этом? Я могу предположить, что Анна ударилась головой при рождении, но чем больше я провожу время с тобой, тем больше я чувствую, что это должно быть какая-то ошибка в ваших общих генах», — сказала Энди, потирая глаза. «Пошли, Энди. Думаю, что я, как самая ярая сторонница твоей любви к Миранде, имею право на последние новости», — Анна ухмыльнулась. Майкл добавил: «То же самое». Энди сузила глаза на Майкла: «Ты только что сказал… неважно», а затем повернулась к Анне: «И да. Об этом. «Бесконечная любовь»? Я чувствую, что ты становишься ленивой». «Ты можешь позже раскритиковать мою рубрику в шоу, а сейчас, прошу, перестань уклоняться и дай нам свои объяснения, что там у вас», — потребовала Анна. «О! Прекрасно! Это величайшая история о любви. Так много любви. И я поеду в Париж на следующие выходные, потому что расстояние сводит нас с ума», — сказала Энди, махнув рукой и добавила: «Можем ли мы теперь просто поесть?» Анна надула губы, встала со стула и подошла, чтобы обнять Энди. Энди в замешательстве нахмурилась: «Что?» «Несмотря на этот циничный сарказм, я знаю, что в глубине души ты веришь, в то, что сейчас сказала, а сегодня у меня гормональный фон слишком завышен, чтобы справиться со всем этим, поэтому мне нужно обнять тебя и поплакать от радости. Это твой выбор», — Анна продолжала сжимать Энди в объятьях: «Кажется, я не могу остановиться». Анна медленно отпустила Энди и вытерла слезы. Майкл усмехнулся. «Десерт подан», — сказала Эллен, входя в столовую с огромным шоколадным пирогом. «Что случилось, милая?» — сказала она, когда увидела лицо Анны. «Гормоны», — констатировала Энди, а Анна поправила: «Любовь». «Ясно. Надеюсь, торт поможет вам обеим». «Обычно так и бывает», — сказала Анна, на что Энди просто кивнула. * * * «Я думаю о том, чтобы рассказать родителям», — сказала Энди Анне, когда они сидели в гостиной и смотрели телевизор. «Ого! Когда ты собираешься?» — Анна повернулась к ней. «Скоро», — вздохнула Энди. «Есть вероятность того, что нас скоро разоблачат, и это превратится в совершенный хаос. Но первая причина, почему я хочу сказать, потому что я не желаю скрывать от них это». «Понимаю», — Анна кивнула. «А если я расскажу им сейчас, я вроде как в безопасности. Почти 4000 миль и месяцы, прежде чем я буду с ними в одной стране», — усмехнулась Энди. Анна фыркнула: «Полагаю, так и есть», после чего ее тон стал более серьезным: «Думаешь, им будет трудно справиться с этим?» «О да, конечно. С одной стороны мне все равно, что они думают, но с другой…» — Энди потерла лоб, подбирая слова. «Они твои родители и полностью потерять их — это не то, что ты хочешь», — закончила Анна предложение. «Да, что-то в этом роде». «Я тебе не советчик. Мое раскрытие произошло очень просто, я поставила родителей перед фактом, когда привела свою первую подругу домой и просто представила ее маме с папой. Они поморгали на нас несколько мгновений, и все», — сказала Анна, постукивая по губам пальцем. Энди верила подруге, что это было именно так. Когда она рассказала Майклу, он был реально рад за нее, даже с неким раздражающим возбуждением, которое семья Хелм, казалось, источала при любой возможности. Майкла не беспокоило, даже то, если вся эта история могла отразиться на его Книге, он без колебаний был за счастье Энди. «Проводя время с твоей совершенной семьей, я прибываю теперь в ложном чувстве безопасности и принятия, — фыркнула Энди, — на самом деле, мир не так прост, каким он кажется с вами». Анна рассмеялась: «Это не значит, что этого не должно быть. Если тебе кажется, что ты должна рассказать своим родителям, тогда тебе нужно это сделать. Если они плохо это воспримут, ты знаешь, что у тебя есть мы, семья, которая тебя любит независимо от с кем ты будешь жить в Нью-Йорке», — Анна взяла Энди за руку и сжала ее. «Я знаю», — Энди мягко посмотрела на Анну, которая снова разрыдалась, и улыбнулась: «Гормоны?» «Возможно. Или у меня проснулся дар разговаривать слезами, — Анна усмехнулась и повернулась, прислонившись к Энди: — Ребенок явно разрезвился от этого шоколадного торта. Почувствуй это». Анна взяла и положила руку Энди на живот. Брови Энди удивленно поднялись, когда она почувствовала движение: «Разве это не больно?» «Нет, к счастью. Хотя иногда бывает, если он продолжит пинать, как будто это пенальти», — Анна рассмеялась и погладила свой живот: «Но вернемся к нашей оригинальной теме. Я не очень хорошо знаю твоих родителей, но я точно знаю, что быть лесбиянкой не означает, что внуки невозможны, надо им сказать об этом». «Если я так скажу, это заставит меня чувствовать себя обязанной родить им ребенка, чтобы мне разрешили жить своей жизнью», — Энди закатила глаза. «Ты говорила об этом с Мирандой? Я имею в виду про детей». «Воу. Нет. Нет, нет». «А ты хочешь детей?» — Спросила Анна. «Я… я не знаю. Я никогда не чувствовала, что готова к этому». «Ну, скоро ты можешь назвать себя матерью, в какой-то степени». Энди кашлянула: «Да, да. Но эти двое очень умны, иногда даже слишком для одиннадцатилетних детей, они уже не младенцы, которым нужно, чтобы я была на высоте, чтобы они не умерли». «Ты думаешь, я чувствую себя на высоте?» Энди покачала головой и усмехнулась: «Может и нет, но чего у тебя не отнять, ты чувствуешь себя уверенно». Анна фыркнула: «Спасибо. Но, возможно, сначала ты расскажешь своим родителям, насколько ты влюблена в Миранду, а потом подумаешь о младенцах». Энди щелкнула пальцами по затылку Анны, от чего та вскрикнула: «Эй!» День 85 Приняв решение, и даже поговорив об этом с Мирандой, Энди не успела позвонить родителям в это воскресенье. Было уже довольно поздно, поэтому она решила, что лучше будет отложить этот разговор на следующий день. В понедельник Энди долго не могла решиться, набрать номер матери, поэтому все смотрела на него и большую зеленую кнопку на экране своего телефона, но зеленый цвет заставил ее вспомнить, что дома закончился зеленый чай, и она ушла, чтобы купить его. Как только она вернулась, то поняла, что не убиралась на кухне уже очень давно, поэтому она опустошила каждый шкаф и произвела тщательную уборку, которая затянулась на весь день до вечера. Наконец, во вторник вечером, она села на диване, с чувством, что тянуть дальше с этим нельзя. Когда она набрала номер, в животе все сжалось. Энди вспомнила, как один из ее кузенов со стороны отца совершил каминг аут лет десять назад, и с тех пор про него никто не говорил ни на одной из семейных встреч. Таким образом, худший сценарий заключался в том, что ее постепенно сотрут из генеалогического древа. Эта мысль не помогла. «Энди! Я так рада, что ты позвонила», — весело ответила ее мать. «Привет мама. Как дела?» Простой вопрос, который привел к 20-минутному рассказу матери о беспокойстве за здоровье соседа, о школьном проекте Алисы по планетам, о новом автомобиле отца, который Лилиан не очень нравился, и о каком-то детокс-соке, которым очищается ее коллега. В какой-то момент Энди не выдержала и перебила мать, чувствуя, что мужество покидает ее. «Мама. Мне нужно кое-что тебе сказать». «Да, дорогая?» «Я люблю тебя и всех вас», — Энди пришлось произвести над собой усилие, чтобы голос не дрожал. «Это то, что ты хотела сказать? — Ее мать усмехнулась, — мы тебя тоже любим». «Нет, это не то. Дерьмо…» «Следи за языком, дорогая. Что случилось? Я начинаю волноваться». «Ничего страшного», — быстро сказала Энди. «Мама… я лесбиянка», — она почти проглотила последнее слово. «Прости, ЧТО дорогая? Я не уверена, правильно ли я услышала. Ты что?» «Лесбиянка». «Я все еще не уверена, что понимаю о чем ты говоришь. Ты меня разыгрываешь, ради забавы?» — отрицание ее матери ясно показывало, как ей удалось так долго заниматься самообманом, это явно было чем-то наследственным у женщин Сакс. Энди потерла лоб: «Нет, мама. Это правда». Мать замолчала. Энди сглотнула: «Мама?» «Нет-нет-нет. Если ты не нашла мужчину после Нейта, это не превращает тебя в… дорогая». «Согласна, что это не так, но я была лесбиянкой еще до Нейта, я просто не принимала это» «Кто она, которая сделала это с тобой? Я читала статью, что…» — ее мать рассердилась, но хотела найти виновного в своей злости. «Мама, боже, нет. Никто, ничего». «Тогда почему? Что я тебе плохого сделала?» «Нет, ничего плохого, конечно нет». «Конечно, да!» — голос ее матери сломался, и до Энди донеслись ее всхлипывание. «Мама?» Энди услышала, как ее отец зашел в комнату, а мать сказала ему, что ей сообщила дочь. Ричард взял трубку: «О чем говорит твоя мать?» Его голос был суровым, это напоминало Энди о том, как она получила от родителей первый самый строгий выговор. «Я просто…» «Просто потому, что это модно, не означает, что ты должна это делать, Андреа». «Что?» «Теперь я попытаюсь успокоить твою мать. Из всех самых глупых идей, которые у тебя когда-либо были, эта…» «Папа». «Я знал, что мы не должны отпускать тебя в Лондон. Я сказал твоей матери, что это плохая затея. Ты слишком впечатлительная». «Для чего?» «Разговор закончен. Мы поговорим, когда ты поймешь, насколько эгоистична». Ричард повесил трубку, и Энди в оцепенении осталась сидеть на диване, стиснув зубы. Она чувствовала, как по ее щеке скатилась слеза, но самым сильной эмоцией сейчас был гнев. Родители Энди отреагировали именно так, как она и предполагала. Но почему-то вспомнилось, что когда она была маленькой, отец всегда думал о том, чтобы ее не ранить. Почему сейчас нет? Этот факт больше всего ее разозлил. Услышав плач матери, Энди задалась вопросом, может и правда, она была эгоисткой. Возможно, эгоистично было рассказать им вот так по телефону, когда они не могли орать на нее лично. Когда она не могла обнять мать, в то время как та плакала. Энди хмыкнула и легла на диван и пролежала так, не двигаясь около двух часов, пока не зазвонил телефон. Это была ее сестра. Звонок Челси мог означать только одно — ей сообщили. Грудь Энди сжалась, она не была уверена, что за один день готова потерять еще одного члена семьи. Энди вздрогнула и поднесла трубку к уху. «Привет, Элси». «Привет, Энди. Надеюсь, ты еще не спишь». «Нет… я не спала». «Хорошо… Полагаю, ты знаешь, почему я звоню». Энди сглотнула: «Ага». «Мама позвонила мне», — вздохнула Челси. Энди не могла понять, что больше звучало в голосе сестры: усталость или разочарование. «Видимо, мир перевернулся», — ее сестра слегка засмеялась, и теперь Энди явно слышала сарказм. Энди немного расслабилась, ее сестра, вероятно, не собиралась плакать и обвинять Энди в том, что она была впечатлительна или эгоистична: «Да». «Мама винит себя. И меня. Она обвинила меня в том, что я не была рядом с тобой и не подала пример». «Извини, не ожидала, что она переведет свое разочарование мной и на тебя». «Не волнуйся об этом, она просто несет пургу, когда она ошеломлена. Она также обвиняет твою учительницу средней школы, «потому что о ней всегда ходили слухи». «Мисс Ли?» «Да, ее. Она говорила что-то о вашей живописи раковин с жемчугом. «Мама думает, что я лесбиянка, потому что мисс Ли заставляла нас рисовать ракушки?» «Это была одна из теорий. Но Энди, ты знаешь, что мама успокоится. Она сейчас действительно в шоке». «Я не знаю. Прошло более двух лет с тех пор как мы расстались с Нейтом, а они все еще высказывают мне свое разочарование, и каждый раз заканчивают разговор этим». «Я не думаю, что это разочарование. Или, по крайней мере, не совсем так. Я думаю, что она просто беспокоится о твоем счастье, а ее определение счастья заключается в том, чтобы выйти замуж за мужчину и иметь детей. Иного пути в ее понимании быть не может». Энди подумала, возможно, Челси права. То, что она говорила, имело смысл. Но сама Энди чувствовала, что родители не столько заинтересованы в ее личном счастье, сколько в том, чтобы Энди сделала что-то правильным образом. «А папа?» — робко спросила Энди. «Да. Кажется, он думает, что ты жертва либеральных СМИ». «Он сказал, что я не должна делать что-то только потому, что это модно». «Уверена, что мама успокоится. Но папа… Ты знаешь, он упрям и придерживается своих взглядов, — Челси сказала усталым тоном, — но скажи мне, что за причина, почему ты решила им рассказать об этом сейчас?» «Хм… Хорошо, я, вероятно, собираюсь переехать в Нью-Йорк до конца года». «Ты переезжаешь в Нью-Йорк только потому, что ты открыла для себя свою ориентацию, или ты бежишь от кого-то в Лондоне?» «Нет, я не бегу… Там есть кое-кто…» «Хорошо. Кто?» «Миранда». «Редактор, которого ты преследовала?» «Я не преследовала ее. Или да. Неважно. Но да». «Она старше тебя. И существенно. Это не вопрос, это констатация факта». «Да, она старше меня». А вот то, что существенно — это часть сомнительна, подумала Энди. Энди слышала, как сестра тяжело вздохнула: «Тебе действительно будет нелегко справиться с мамой и папой». «Ага, но я рассказала не для того, чтобы рассердить или спросить разрешения у них», — Энди стиснула зубы. «Конечно, не для этого. Просто. Тут есть над чем подумать. Я не знаю», — вздохнула Челси снова, — «Я думаю, главное вот что. Ты счастлива?» «Я думаю, что да». «Ты думаешь?» «Я счастлива. Просто я никогда не чувствовала этого раньше». «Я рада за тебя. Единственное, что остается, это рассказывать остальную часть этой новости нашим родителям». «Я знаю. Как… как я должна им это сказать и вообще должна ли? По правде сказать, я больше не уверена». «Не знаю», — они обе вздохнули: «Полагаю, мне надо будет приехать к ним, когда ты захочешь повторить этот разговор. Может быть, это поможет сгладить ситуацию». «Они разозлятся, когда поймут, что ты уже в курсе». «Скорее всего. Но иногда мне нужно быть старшей сестрой и взять удар на себя. Или наших родителей». Энди почувствовала, как ее наполняет чувство благодарности: «Спасибо, Элси». «Конечно, Энди. Теперь тебе нужно немного поспать. Пока». Удивительно, что только после того, как Энди решила совершить каминг аут, она смогла поговорить с сестрой по душам, и понять, что ее родная сестра, вероятно, не считает ее такой уж чужой, как думала сама Энди. Челси уехала из родительского дома в другой штат, когда Энди было одиннадцать, а затем пару лет спустя вышла там замуж. Возможно, они были близки ровно на столько, как и другие братья и сестры в подобных обстоятельствах. Энди, наконец, оказалась в постели. Поддержка сестры была совсем не ожидаемой, но это было именно то, что ей было очень нужно. День 87 «Энди!» — девочки радостно приветствовали ее, когда вызов был принят. Они давно не общались по Скайпу, и вот пару часов назад, Кэролайн и Кэссиди отправили Энди сообщение о том, что хотят сегодня поговорить. «Привет, Кэролайн, Кэссиди. Как ваши дела?» «Привет! Хорошо! Мама сказала, что ты собираешься приехать в ноябре». «Понятно, сразу к делу, — засмеялась Энди, — но да, план такой». «Ты будешь здесь на День благодарения?» — спросила Кэролайн. «Извините, но мне, вероятно, понадобится вернуться в Лондон в это время». «Ребенок Анны», — сказала Кэссиди и сознательно кивнула. «Точно», — сказала Энди, улыбаясь, и сосредоточилась на Кэролайн, которая выглядела так, будто она о чем-то задумалась: «Кэролайн? Что у тебя на уме?» «Если ты приедешь в ноябре, а потом уедешь, тебя не будет здесь на день рождения мамы», — сказала Кэролайн, не поднимая головы. Энди посмотрела на девочку и подумала о том, что Миранда рассказывала про обеспокоенность Кэролайн, что Энди каким-то образом станет причиной переживаний матери. «Это правда», — медленно сказала Энди и кивнула: «Скажи мне, что вы обычно делаете на мамин день рождение?» «Хм… Когда Стивен еще был здесь, он забирал маму на ужин и после давал ей кое-что, от чего мама притворялась, что ей понравилось», — объяснила Кэролайн, а Энди была шокирована цинизмом маленькой девочки. «Но в прошлом году, потому что его больше не было, мы испекли маме торт», — самодовольно сказала Кэссиди. «Ясно. Ваша мама, должно быть, была тронута», — рассмеялась Энди. «Вы собираетесь испечь его в этом году?» «Может быть, если Кара снова поможет нам. Но что ты собираешься дать маме?» «Ты думаешь, мне нужно что-то ей подарить?» — конечно, Энди знала, что ей нужно это сделать, но в глазах близняшек она все еще была просто женщиной, которая оставалась у них по работе. Близняшки уставились на нее, разинув рты: «Да» — сказала Кэролайн, тоном похожим больше на «Ты идиотка?» Истинная, дочь своей матери, подумала Энди, изо всех сил стараясь не улыбаться. «Я думаю, что ты нравишься маме, больше, чем обычно ей нравятся другие», — сказала Кэссиди. «О, да?» — Энди усмехнулась помимо своей воли. «Хорошо, тогда я подумаю о подарке». Близняшки, казалось, были довольны тем, что Энди осознала свою ответственность и перешли к другим вещам. Энди улыбалась, слушая как девочки болтают, и подумала, что, к ее огорчению, надо признать, правоту Анны. Даже если ее родители откажутся разговаривать с ней, у нее были другие люди, которые хотели видеть ее в своей жизни. Другие люди, присутствия которых в собственной жизни хотела и она. Теперь Энди просто нужно было выяснить, что именно она собирается выбрать для Миранды в подарок. К счастью, у нее был месяц, чтобы сделать это, и что еще более важно: у нее были следующие три дня в Париже с Мирандой.