Should it be this difficult?/Это должно быть сложно?

День 88 В пятницу днем Энди приехала на центральный железнодорожный вокзал Лондона St. Pancras International, чтобы вскоре сесть на поезд, который отвезет ее в Париж. Она шла и просматривала свой телефон, когда кто-то внезапно преградил ей путь. Она подняла глаза от телефона и с удивлением обнаружила, что перед ней стоит Кристиан Томпсон. Он широко улыбался: «Я не ожидал столкнуться с тобой здесь, но я рад, что так получилось». «Вот повезло-то», — небрежно сказала Энди. «Несомненно. Ты тоже собираешься в Париж?» — улыбка не сходила с его лица не на секунду. Энди закатила глаза: «Нет. Я просто очень люблю эту станцию». «Ты не против, если я сяду с тобой?» — он все еще улыбался, и Энди начала задаваться вопросом, может это у него была судорога лицевого нерва. Энди изогнула бровь: «Наверное, нет. А что ты собираешься делать в Париже?» «Я образовываю себя в мире моды», — сказал Кристиан, пока они шли до вагона. «Серьезно?», — рассеянно переспросила Энди, перечитывая сообщение, посланное Эмили. Они договорились встретиться на площади под названием «Площадь Согласия» через час после того, как она должна прибыть в Париж. Энди удостоверилась, что даже если она пойдет пешком от вокзала, она будет там вовремя. * * * «Итак, — начал Кристиан, когда они сели, — я слышал о Майкле. Как у него дела?» Энди посмотрела в окно на людей, которые все еще входили: «Ему лучше. Относительно. Лечение было тяжелым, но между курсами он кажется почти таким же энергичным, как и обычно». «Хорошо. Он все еще пишет?» Энди посмотрела на Кристиана с грустью: «Нет… И никогда уже не будет». «Это плохо», — Кристиан покачал головой: «Но что это значит для тебя?». Энди пожала плечами: «Я безработная после октября, но я настроена оптимистично». «А ты все еще хочешь в серьезную журналистику?» — Энди вспомнила, что они говорили о ее мечте написать что-то для «New York Times» или «Washington Post», когда пытались встречаться. Энди фыркнула. «Возможно, однажды, но сегодня все, что связано с журналистикой, будет для меня приемлемым. За исключением писанины для социальных сетей», — вздохнула она. «Почему? Это может быть выгодно. Есть целый рынок подростков, и ты можешь стать «девочкой для девочек» в соцсетях», — усмехнулся Кристиан. Энди рассмеялась: «Ага, никогда не говори никогда, и все такое». К удивлению Энди, поездка с Кристианом была не такой уж утомительной, как она боялась. Они ехали, как будто были старыми друзьями, но за двадцать минут до прибытия в Париж их тема снова плавно перешла к ситуации с работой Энди. «К октябрю все будет готово, чтобы закончить книгу Майкла», — сказала Энди. «Ах да, книга. Я полагаю, что твоя шпионская миссия в Нью-Йорке была успешной?» «Думаю, что да», — произнесла Анди как можно беззаботнее. «Это все, что ты можешь мне сказать?» — ухмыльнулся Кристиан: «Каждому человеку на этой планете любопытно узнать, что-нибудь этакое об этой женщине, а ты мне ничего не можешь рассказать». «Разве какие-то сплетни ублажат такого уважаемого журналиста, как ты?» — сказала Энди и закатила глаза. «Возможно. Но когда я увидел тебя в Нью-Йорке, я действительно не был уверен, выживешь ли ты с этой сукой-королевой из ада», — засмеялся Кристиан, а Энди сжала зубы. Она не могла удержаться от выразительного взгляда: «Не говори мне, что ты на самом деле женоненавистник, каким ты сейчас себя выставляешь. Успешная, влиятельная женщина, непременно сука? Покажи мне одну женщину с теми же качествами, но не суку, и я покажу тебе поля с золотыми чертовыми единорогами». «Эй, эй», — он поднял руки в знак капитуляции: «Не ожидал, что это превратится в столь яростную оппозицию». «Тогда прекрати выливать тупое дерьмо», — сказала Энди. «Я обещаю, что исправлюсь в будущем», — сказал Кристиан и улыбнулся своей фирменной улыбкой. Энди предположила, что он практиковал ее по утрам перед зеркалом. «Фантастика», — сказала Энди, ее голос источал сарказм. Она была благодарна, что их поезд, наконец, прибыл в Париже. Кристиан, к счастью, имел достаточно ума не говорить больше ничего. На пероне они попрощались и Энди направилась к площади, где должна была встретиться с Эмили, она задумалась на мгновение, насколько она была сердита на Кристиана. Но вспомнив его слова по поводу Миранды, поняла, что она не просто сердилась, она была реально готова врезать этому человеку по его вечно улыбающейся физиономии. * * * Получив ключи от Эмили, Энди быстро нашла дорогу к отелю, а потом, к своему удивлению, очень легко пробралась в гостиничный номер Миранды, ни кем не замеченная. Когда она вошла в комнату, ее встретил знакомый запах парфюма Миранды. Энди улыбнулась от мысли о любимой женщине, что заставило ее сердце сбиться с ритма. Она бросила сумку на кушетку и плюхнулась на кровать, взглянув при этом на часы. В данный момент было, по крайней мере, еще два часа до того, как день Миранды закончится. Это было очень похоже на то, что было во время Недели моды в Лондоне. Конечно, Энди хотелось все время в Париже проводить с Мирандой, но по опыту Нью-Йорка она знала, что значит быть частью мира Миранды. Миранда работала весь день напролет и имела по несколько мероприятий в день, на которых она должна была присутствовать. Энди зевнула и решила, что для начала стоит принять душ, чтобы скоротать ожидание. К моменту, когда, наконец-то, Миранда вернулась, Энди, свернувшись калачиком, мирно спала в кресле. Она проснулась, когда рука Миранды пробежала по ее волосам. Девушка открыла глаза и увидела, что Миранда сидит на подлокотнике кресла. «Привет, дорогая», — тихо сказала Миранда. Энди улыбнулась и спросила Миранду, как прошел ее день. Миранда вздохнула и начала рассказывать, как она разочарована осторожным выбором многих дизайнеров; как Париж нуждается в молодых дизайнерах, чтобы подтолкнуть старожилов империи моды, потому что все они еле тлеют. Энди просто слушала, ничего не понимая. Диор был единственным именем, которое она узнала, и Миранда закатила глаза. Спустя некоторое время Миранда спросила: «Итак, ты общалась с родителями вновь?» «Нет», — Энди вздохнула: «Хотя я не пыталась звонить, но они тоже». «Мне так жаль…» «Почему? Они даже не знают о тебе», — сказала Энди. Миранда заправила прядку за ухо Энди: «Мне жаль, что твои родители такие идиоты…» Энди рассмеялась над ее заявлением, и Миранда улыбнулась, выгнув бровь. «И мне жаль, что я не была рядом с тобой, когда ты рассказала им». «Миранда», — тихо сказала Энди. «Это был мой выбор сделать это в одиночку. Я знала, как это будет». «Даже если ты чего-то ожидала, не делает их реакцию приемлемой. Гнев, разочарование, печаль — все это понятные вещи. Я выбираю сердиться. Я злюсь на них за то, что они причинили тебе боль». Улыбка тронула губы Энди: «Я в порядке, но спасибо». Миранда посмотрела на Энди скептически, как будто она пыталась выяснить, обманывает ли та ее: «Ты какая-то странная сегодня», — сказала Миранда. Энди раздраженно рассмеялась: «Почему?» «Обычно я могу сразу понять, что происходит в твоей голове, но сейчас?» — Миранда слегка наморщила лоб: «Я понятия не имею, лжешь ли ты или нет». Энди засмеялась: «Честно говоря, — сказала она, вернув себе немного хладнокровия, — возможно, мне было грустно, и я сердилась, но теперь я счастлива. И взволнована». Энди ухмыльнулась и положила руку на бедро Миранде: «Что я могу еще чувствовать на тайном свидании со своей любовницей в Париже. Это все так секретно». Миранда посмотрела на свои ноги и ее рука медленно потянулась на встречу к Энди, а затем она подняла на нее глаза: «Боюсь, ты можешь найти этот «маленький грязный секрет», слишком захватывающим». Энди приподнялась на колени, чтобы ее лицо стало на одном уровне с лицом Миранды: «О, поверь мне, я буду так же взволнована, когда мир узнает, что мы с тобой вместе». Миранда усмехнулась, на что Энди тут же отреагировала: «Подожди, я только что услышала, как Леди Дракон хихикнула?» Женщина посмотрела на Энди и с серьезным выражением лица произнесла: «Я никогда в жизни не хихикала». Энди закусила губу: «О, серьезно? Я уверена, ты только что сделала это». Миранда схватила за края рубашки Энди и прошипела: «Заткнись». Энди не успела придумать остроумную реплику, как Миранда резко поцеловала ее, но поцелуй прервался внезапно, что заставило девушку застонать. Миранда отстранилась, встала и беспощадно сообщила, что она должна позвонить близняшкам, а Энди упала на подлокотник в поражении. День 89 На следующее утро, когда Энди вышла из лифта в вестибюль отеля, она с удивлением обнаружила, что Миранда все еще там. Женщина с кем-то беседовала и создавалось впечатление, что она пыталась поддержать разговор. Другая женщина, слишком громко говорила и размахивала руками, а Миранда улыбалась ей лучшей из своих любезных улыбок, и иногда кивала. После того, как Энди взглянула на эту женщину, она поняла кто это, она прекрасно знала этот акцент, знала все эти манеры. Это была Жаклин Фолле, бывший главный редактор французского Подиума и нынешний креативный директор James Holt International. «Андреа!» — Энди вздрогнула, когда француженка заметила ее и с энтузиазмом окликнула. Энди улыбнулась и кивнула, но Жаклин не была удовлетворена таким приветствием и быстро подошла к Энди. Она поцеловала воздух вокруг щек девушки, а затем взяла ее за руку и начала тянуть к Миранде. «Андреа, Вы должны встретиться с Мирандой!» — возбужденно сказала Жаклин. Не было сомнения, почему она так взволнована. Когда Энди брала у нее интервью, Жаклин была в восторге от мысли причинить Миранде головную боль. Ясно, что между ними не было любви. «Миранда, Вы знакомы с Андреа? Она… как говорится? Удив… Удивительная! Мы прекрасно проводили время вместе». «Мы знакомы», — сухо сказала Миранда, поддерживая впечатляюще равнодушное выражение лица. У Энди же было куда больше проблем с этим. «Доброе утро, Миранда», — поздоровалась Энди с той, с кем всего лишь пару часов назад делила кровать. «Да? Как восхитительно!», — сияя, как натёртая люстра, пропела Жаклин. «Действительно», — вздохнула Миранда. «Я… Э-э. Провела некоторое время в Нью-Йорке», — смущенно начала объяснять Энди и нервно рассмеялась, когда поняла, что выражение Миранды теперь не столь равнодушное, а больше похоже на негодование, при виде, что Жаклин все еще держится за ее руку. «О, Андреа!» — Жаклин посмотрела на Энди: «У меня есть идея. Вы должны поехать на шоу Джеймса со мной». «Э-э… нет, Жаклин…» «Боюсь, что завтра Андреа будет занята иначе», — объявила Миранда, и у Энди, слава Богу, хватило ума не показать своего удивления и не спросить, о чем та говорит. «Она будет в роли моей ассистентки, — Миранда театрально закатила глаза, — Майкл считает это нужным». Досада Миранды звучала достаточно убедительно, потому что Жаклин казалось поверила. «Он человек многих причуд, понимаю», — сказала Жаклин и улыбнулась, фальшивой социальной улыбкой, такой же, которая была в арсенале Миранды для таких случаев. «Завтра увидимся, надеюсь, вы найдете новую коллекцию Джеймса великолепной, как и мы», — сказала француженка и без прощания поспешила прочь. «Ну, тогда», — проронила Миранда и повернулась, чтобы уйти: «До завтра, Андреа.», бросила она через плечо. Энди фыркнула и проследила за ней взглядом. * * * «Ты понимаешь, что Эмили убьет меня?», — сказала Энди, когда Миранда вернулась в номер поздно вечером. «И тебе добрый вечер тоже», — рассмеялась Миранда. «Это еще почему?» Энди закатила глаза: «На самом деле почему? Неделя моды в Париже — это смысл жизни Эмили». «Ты правда ожидала, что я просто стану смотреть, как тебя обманывает эта ужасная женщина? Поэтому либо это, либо я уже была готова сказать ей убрать руки от моей девушки», — слишком прямолинейно сказала Миранда, расстегивая пиджак. Энди вспыхнула: «Она не тискала меня, она всего лишь из тех людей, для которых не существует личного пространства». Миранда бросила жакет на диван и повернулась к Энди: «Скажи мне, насколько ты близко знаешь Жаклин?» «Я встречала ее пару раз, — смущенно проговорила Энди, но, увидев, пронзительные голубые глаза, пристально глядящие на нее, решила быть предельно честной, — ладно, мы виделись семь раз в начале этого года, когда я брала у нее интервью». «Семь раз? Что она, такого могла рассказывать, чтобы потребовалось семь встреч?» «Жаклин необычная», — сказала Энди, на что глаза Миранды сузились, тогда Энди откашлялась и пояснила: «Я имею в виду, что я много раз назначала ей встречу, а когда мы встречались, она говорила «поговорим позже» и тащила меня в разные места за собой. Однажды даже в спа-центр». Энди покачала головой, вспоминая, как трудно было получить что-то стоящее от этой женщины. Миранда потерла виски: «Может быть, ты должна мне рассказать обо всех людях, у которых ты брала интервью для этой книги. Возможно, ты даже играла в теннис с Анной Винтур?» «Нет, Майкл встречался с ней сам, и я не думаю, что это был теннис», — блеск в глазах Миранды усилился. Стало понятно, что уже было не до шуток. Поэтому Энди продолжила серьезно: «Я общалась с некоторыми людьми, из британского и французского Подиума. И с Жаклин, потому что она так долго была ключевой фигурой французского филиала». Миранда некоторое время молчала, а затем растеряно спросила: «Ты разговаривала с Леной? Лена Янвье». «Да, она же художественный руководитель французского Подиума?» — Миранда кивнула. «Это была короткая встреча, если я правильно помню, она сказала, что ее не интересуют сплетни». «Понятно», — успокоилась Миранда. «Почему?» — Энди прищурилась, а затем распахнула глаза, когда поняла: «Это она?» Миранда говорила ей, что она была в отношениях с женщиной, но Энди не хотела знать подробностей. Она считала это несущественным, но теперь она уже не была уверена, что неведение было блаженством. Энди видела, как люди флиртовали с Мирандой, и с этим у нее не было проблем, но это не касалось той, с кем в прошлом встречалась Миранда. Тем более такой, без сомнения, прекрасной женщины, какой была Лена. Энди задумалась и пробормотала: «Она шикарная». «Что?» — нахмурилась Миранда. Энди пристально посмотрела на Миранду: «Лена. Она…» Миранда с подозрением посмотрела на Энди: «Полагаю, что это так». «О, знаешь, это не те слова, что ты должна сказать своей девушке, которая внезапно ощущает себя немного не в безопасности», — заявила Энди, и Миранда расслабилась, как будто она поняла, что Энди на самом деле не хвалит Лену. «Ты поверила бы мне, если бы я это отрицала?» — спросила Миранда. «Нет. Но это такая святая ложь, которую люди обычно говорят в подобных ситуациях». «Возможно, это так. Но независимо от того шикарна Лена или выглядит, как существо из черной лагуны, без разницы… Есть причина, почему мы больше не вместе, и эта причина по-прежнему так же реальна, как и тогда «, — закончила Миранда. «Э-э-э, » — Энди скрестила руки на груди. Миранда рассмеялась и подошла ближе, расцепила руки Энди и опустила их. Она крепко обняла ее, и глядя в глаза, сказала: «Андреа, я встречалась с многими другими людьми после нее, я была замужем не один раз, и я разлюбила ее давно», Энди собиралась протестовать и сказать еще раз, что это также были те вещи, о которых лучше не упоминать, но Миранда остановила ее, прижав пальцы к губам: «Я никогда не любила никого, как люблю тебя. Никогда и никто мне не был нужен так, как ты». Рука Миранды коснулась щеки Энди, а затем женщина поцеловала ее. Сначала мягко и медленно, но постепенно ускоряясь, пока они не достигли той точки, когда Энди начала сомневаться, что в состоянии устоять на ногах. «Мира… нда», — простонала Энди. «Да?» — прошептала Миранда хриплым голосом. «Ты победила», — призналась Энди. Миранда поцеловала ее в шею и сделала паузу, чтобы спросить: «Что я выиграла?» «Я не помню. Мой мозг сейчас совершенно отключен. Ты просто побеждаешь». Миранда наклонила голову, смеясь, а затем одарила Энди таким страстным взглядом, что Энди пришлось сильно сглотнуть. Дважды. Следующие пару минут прошли, как в тумане, когда они скинули с себя одежды. И первая ясная мысль после этого посетила Энди, только когда она обнаружила, что лежит в постели укрытая элегантным телом Миранды. Энди почувствовала, вес Миранды над собой и ногу Миранды, которая надавила ей между ног. Немного холодная рука коснулась ее бедра, а затем скользнула по телу и оказалась под чашечкой лифчика. Энди издала слабый стон во время поцелуя, когда почувствовала, что Миранда сжала ее сосок. Миранда начала тихо говорить, и, о Боже, эта женщина знала, как произнести каждое слово так, чтобы оно прошло током через все тело Энди. «Ты понятия не имеешь, что ты со мной делаешь», — сказала Миранда, слегка приподнявшись и двигаясь телом по фигуре Энди. Энди застонала, когда Миранда прикусила ее сосок. «После той вечеринки в Нью-Йорке… я думала, что никогда не желала никого сильнее, чем тебя тогда», — пальцы Миранды скользнули между ног Энди, дразня круговыми движениями, и игнорируя усиливающиеся стоны. «Но я ошибалась. Каждый раз, когда мы вместе, я понимаю, что хочу тебя еще больше», — Энди тяжело дышала, чувствуя, как Миранда входит в нее. «Итак, Andréa. Моя Andréa», — прошептала Миранда страстным голосом, и ее пальцы проникли внутрь Энди и произвели скручивающее движение. «Ты совершенно не представляешь, что ты со мной делаешь». День 90 На следующее утро Энди сидела в машине с Мирандой, они направилась на первую встречу этого дня. Энди просматривала список встреч Миранды, который Эмили дала ей вместе с расписанием. «Расслабься, Андреа. Тебе совсем немого нужно сделать». «Я уверена, ты говоришь об этом всем своим ассистенткам». «Конечно», — сказала Миранда и сделала самое саркастическое лицо, которое когда-либо видела Энди. «Ты готова?» — спросила Миранда, когда машина остановилась. Энди глубоко вздохнула. «Не больше, чем обычно». Миранда улыбнулась: «Я люблю тебя». «Я тоже тебя люблю». «Надеюсь, ты понимаешь, что это последняя приятная вещь, которую ты слышишь от меня сегодня», — сказала Миранда, надела свои солнцезащитные очки и вышла из машины. * * * Позже в тот же день Энди осваивала мастерство быть ассистенткой Миранды Пристли, что на самом деле для нее означало только оповещать водителя о дальнейшем маршруте и тихое присутствие рядом с Мирандой. Если бы случились реальные пожары, связанные с Мирандой или с Подиумом, тушить их, было задачей Эмили, которая сейчас наверняка прибывает в бешенстве в своем гостиничном номере. Они прибыли уже на третье мероприятие подряд, на этот раз организатором показа был Джеймс Холт. Как только Миранда с Энди зашли внутрь, они услышали громкое приветствие с характерным акцентом: «Миранда! Андреа!». «Здравствуйте, Жаклин», — сказала Энди между воздушными поцелуями. «Я так рада, что Вы смогли нас посетить», — сказала Жаклин: «Как Ваш день в роли помощницы Миранды?» «Андреа», — скомандовала Миранда с первого ряда, где она уже сидела. «Извините, Жаклин, но я должна занять свое место», — Энди натянула извиняющуюся улыбку . Жаклин усмехнулась: «Конечно, милая. Наслаждайся показом». Энди уселась на свое зарезервированное место за Мирандой, а Миранда повернула голову к Найджелу, который сидел рядом с ней, и прошептала, адресуя послание явно не ему: «Милая?» Энди увидела, как поднялась бровь Миранды, что сигнализировало о растущем раздражении. «Ну не ласково же», — выдохнула Энди, наклоняясь вперед. Это привело к еще более саркастическому выражению лица Миранды. Энди откинулась на спинку стула, и осмотрелась по сторонам. Анна Винтур и ее команда Vogue сидели рядом с сотрудниками Подиума. Между Анной и Мирандой было всего два человека, и как она догадалась, это было сделано для прессы. Две давно враждующие иконы стиля на одной фотографии гарантируют высокий объем продаж и рекламу для дизайнера. Жаклин была умна, Энди не могла этого отрицать. Сама Жаклин сидела на противоположной стороне от состава американского Подиума. Она выглядела взволнованной и не без оснований. Это был первый ее показ на Неделе моды в Париже с возникновения James Holt International почти три года назад. Рядом с Жаклин сидели люди из французского филиала журнала, которых Энди сразу узнала, например, там была Лена. Наблюдая за брюнеткой, Энди не почувствовала ревности. Но в ней поднялась волна неуверенности в себе. Лена была воплощением всего того, чего никогда не было в Энди: элегантности, самодостаточности и утонченности. Все было совершенно в этой женщине. Она принадлежала миру Миранды и понимала его так, как Энди никогда не поймет. После того, как показ закончился, Энди оказалась в своем личном кошмаре — она стояла рядом и смотрела, как Лена флиртует с Мирандой, разговаривая по-французски, при этом демонстрируя пренебрежение к Энди. В этот момент у Энди пронеслось в голове, что, возможно, позволить всем узнать о отношениях с Мирандой будет менее вредоносно для книги Майкла, чем наблюдать подобные сцены для ее психического здоровья. Внезапно Лена взглянула на девушку, и сказала по-английски: «Ты не помощница. Ты, та любопытная писательница». «Да, это я», — призналась Энди, задаваясь вопросом, должна ли она возразить на слово «любопытная», но подумав, что ни одна из ассистенток Миранды никогда не позволила бы себе подобной наглости, промолчала. Лена что-то опять сказала по-французски Миранде и рассмеялась. Энди могла поклясться, что это была насмешка над ней, даже если она понятия не имела, о чем они говорили. К горлу подступил приступ злости и обиды. Было ясно, что Миранда должна подыграть Лене, но в глубине души Энди хотела, чтобы Миранда грубо отреагировала и сказала Лене, чтобы та перестала быть такой задницей. Энди захотелось срочно выйти на воздух. Убежать скорее из этого помещения, от этой женщины, от всех кто ее окружал. Ей также хотелось кричать. Возможно, даже кого-нибудь ударить. Когда Найджел подошел к ним, Энди крепко сжала его руку и прошептала, что ей нужно выбраться. Немедленно. Найджел обнял Энди и вывел на улицу, где она поняла, что находится на той самой площади, где вчера встречалась с Эмили. Они подошли к фонтану и остановились перед ним. «Что происходит? Ты выглядишь так, будто собираешься сбежать», — обеспокоенно спросил Найджел. «Мне просто нужно было выйти на воздух», — слабо улыбнулась Энди и прислонилась к фонтану: «Вот теперь я чувствую себя лучше». «Беда в раю?» «Нет. Просто унижаться весь день перед тем, кого ты любишь… Это удивительно утомительно. Даже если это не по-настоящему». «Могу себе представить», — сказал Найджел, — «Ах, но судя по всему, искупление уже в пути», — добавил он и кивнул в сторону приближающейся к ним Миранды. «Андреа», — строго сказала Миранда, когда она была всего в нескольких шагах от Энди. «И это была моя реплика», — ухмыльнулся Найджел и ушел. «О чем ты думаешь, когда так поступаешь?» — Миранда сложила руки, и вся ее поза показала, что она сердится, но ее тон был беспокойным: «Ты не можешь покинуть меня так… опять». «Мне просто нужно было выйти и… Покинуть опять?» «Опять. Как ты исчезла из Нью-Йорка, если такой незначительный инцидент ускользнул из твоей памяти». «Миранда». «Не говори мне «Миранда». «Миранда, — нежно сказала Энди. «Я была сердитая и глупая, поэтому мне пришлось уйти. И ты вела себя так, будто меня ненавидишь, и для меня это стало слишком. А Лена…» «Ты понятия не имеешь, насколько мне было противно притворяться. Я хочу представить тебя этим людям, не прикрываясь презрением», — Миранда сжала кулаки: «Каждый раз, когда я должна была комментировать тебя, это разбивало мне сердце». «Да?» «Конечно, да, Андреа! Ты до сих пор не понимаешь, что я тебя люблю? Или ты просто отказываешься это понимать? Разве ты не видишь, как сильно я хочу быть с тобой. Я готова поцеловать тебя прямо сейчас, если позволишь». Энди уставилась на женщину и вспомнила, как у нее перехватило дыхание в первый же день, когда они встретились. Это была та женщина, которая заигрывала с ней в ее мечтах, а затем поселилась в ее сердце. Женщина, которая ревновала ее к самым странным людям. Женщина, которая постоянно говорила Энди, что любит ее, и что согласна ждать, пока Энди не будет готова, несмотря ни на что. Женщина, которая была самым закрытым человеком из всех, когда дело касалось личной жизни, сейчас хотела поцеловать Энди на виду у всех, всего в нескольких шагах от стаи папарацци, все еще караулящих перед зданием, из которого они вышли. От осознания всего этого Энди рассердилась на саму на себя. Только ее неуверенность была причиной из-за которой они обе страдали. Даже Майкл не беспокоился о том, как эти отношения могут повлиять на его книгу. Виной всему была Энди, которая убедила себя, что именно так и будет. Впервые она призналась себе, что это была ее последняя страховка, за которую она крепко держалась, потому что эти отговорки засели глубоко в сознании. Энди вдруг поняла, как чувствовала себя Миранда, которая при всем этом продолжала держать дистанцию, сохраняя остатки хладнокровия. И все потому, что так хотела Энди. «Я действительно идиотка», — сказала Энди и приблизилась к Миранде: «И я потрачу всю свою жизнь, извиняясь за это. Но я готова к этому. Ради нас».