Should it be this difficult?/Это должно быть сложно?

День 105 В понедельник, почти через неделю после того, как Энди перебралась к Анне, они сидели в спальне Анны и Кевина и смотрели Звёздный путь: Вояджер. Миранда немного успокоилась, у них с Энди было несколько коротких телефонных звонков с момента спора во вторник. «Итак, когда я уже увижу Джери Райан?» — спросила Анна, скептически глядя на экран. «В четвертом сезоне», — усмехнулась Энди. «Что?! А мы только на… втором сезоне?» — вскрикнула Анна. Энди засмеялась: «Второй сезон, эпизод два». «Боже мой, судя по всему, она не появится, пока моему ребенку не исполнится семь лет», — проворчала Анна. «Имей терпение, друг мой». «Дай мне Джери Райан или я задушу тебя во сне!» «Нет, — строго сказала Энди и уткнулась в подушку: — Так это не работает», «Я беременна, ты не должна волновать меня. Вместо этого ты обязана успокоить меня. С Джери». «Нет», — фыркнула Энди. «Мы хотим Джери, не так ли?» — Анна спросила у своего живота. Энди закатила глаза, но когда она собиралась ответить, раздался звонок в дверь: «Я пойду открою. Но я беру с собой пульт». Анна сузила глаза Энди: «Ты, монстр». Когда Энди вышла из комнаты, она услышала, как Анна добавила: «Ты мучитель! Ты, ты, тиран!» «Да, да», — сказала Энди и открыла дверь. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять, кто стоит перед ней, потому что она не ожидала увидеть его в течение трех недель: «Кев?!» «Привет, Энди. Я вернулся! » — он улыбнулся. * * * После того, как Кевин поздоровался с Анной и ее животом, а после принял душ, они собрались на кухне поболтать. И когда Анна рассказала Кевину о новой «девушке Энди», Кевину удалось сопоставить факты. «Что она сделала?» — спросила Энди, совершенно потрясенная, когда Кевин объяснил ей обстоятельства его раннего прибытия. «Это то, что до меня дошло. Том мне прямо не сказал, но один из журналистов, который работает на него, слышал, что приказ пришел с Подиума, — объяснил Кевин, — таким образом, у него не было выбора, когда его генеральный директор сказал ему выслать меня из Сирии». Энди облизнула губы и постучала пальцами по столу. «Я не могу ничего утверждать, это всего лишь слух. Официально — они больше не нуждаются во мне», — сказал Кевин, пытаясь успокоить Энди. «Я не могу поверить, что она это сделала», — Энди стиснула зубы. «Ну, я не могу сказать точно». «О, нет, это не так, потому что у меня тревожное ощущение, что слух правдивый. Даже если я очень хотела бы в это не верить», — вздохнула Энди. «Энди, тебе нужно сделать паузу. Мы еще не знаем наверняка», — Анна посмотрела на Энди. «У меня просто тошнотворное ощущение в желудке», — сказала Энди. Анна потянулась через стол, чтобы сжать руку Энди: «Я уверена, она не со зла это сделала». «Ты совсем не раздражена?» — спросила Энди и подняла глаза на Анну. «Или ты?» — Энди обернулась, чтобы посмотреть на Кевина. Анна пожала плечами: «Это, конечно, немного слишком, но я не могу сказать, что я злюсь. Если бы у меня было такое влияние, как у Миранды, навряд ли я бы удержалась, чтобы не вернуть его домой». «Это немного странная ситуация, и да, меня сначала это разозлило», — Кевин посмотрел на Анну и улыбнулся: «Но быть вынужденным вернуться к моей жене — это разве наказание?» «Ты слишком мягкий», — сказала Энди, поскольку она была не согласна с такой ситуацией. Она не могла придумать оправдание для Миранды. «Может быть, — рассмеялся Кевин, — несколько дней назад, когда мне впервые сказали об этом, я был чертовски зол, но к тому времени, когда я услышал, что меня ждут в Подиуме, я успокоился. Хотя я не понимал, почему модный журнал мог интересоваться военным фотографом. Теперь все ясно». «Хорошо, я рада, что ты вернулся и снова в безопасности. Но теперь я оставлю вас двоих для воссоединения, — сказала Энди и встала: — О, но не затягивайте это сезона на два или три!» «Посмотрим, — ухмыльнулась Анна, — но, детка, мы с Кевином в порядке. Просто сконцентрируйся на себе». * * * Через час Энди была в своей квартире. Сначала она решила отказаться от порыва позвонить Миранде, пока та тоже не окажется дома, но поняла, что ожидание делает ее еще более раздраженной. Спустя полчаса она сдалась и позвонила Миранде. Не прошло и нескольких минут, как они говорили, когда стало очевидно, что к возвращению Кевина действительно была причастна Миранда и что она не чувствует за собой никакой вины. «Миранда, ты не можешь так поступать!» — вскрикнула Энди. «Почему нет?» — спросила Миранда, но это прозвучало, как будто она сказала «Конечно, я могу». «Потому что это не твое дело», — твердо ответила Энди, эмоции которой переходили с недоумения до раздражения и обратно. «Это… это безумие!» Энди услышала, как Миранда откашлялась, а затем попросила Эмили закрыть двери кабинета, прежде чем вернулась к разговору. «Разве ты не заложница этой договоренности?» «Если и так, то что?». «А ТЫ разве не мое дело?» — Миранда звучала так, будто она производила защиту перед верховным судом. «Наверно, но…» «А Анна не счастлива, что ее муж вернулся в целости и сохранности?» «Конечно счастлива!» «Итак, пожалуйста, объясните мне, в чем проблема?» «Мы все согласны с тем, что Кев был идиотом, когда отправился в Сирию, во время беременности Анны, но быть идиотом — это право любого человека», — Энди услышала, как Миранда вздохнула: «И все, что ты сказала, правильно и совершенно логично, но эта логика присуща только тебе». «О, скажите пожалуйста!» «Я могу быть твоим делом, но ты не владеешь мной, — прорычала Энди, — Анна и Кевин и весь бардак, который являются частью моей жизни в Лондоне, всегда был таким. Это может быть неудобно, и я ненавижу все эти сложности, но все как есть… Даже если ты можешь что-то сделать, это не значит, что ты должна это делать. Не спросив меня!» «Значит, ты хотела бы, чтобы Кевин не вернулся, чтобы продолжить свой маленький семейный эксперимент?» «Нет, ради Бога, Миранда. Нет! — Энди застонала — Ты просто…» «Что просто?» «Немного властная. Я имею в виду… скажи, ты так собираешься поступать каждый раз в будущем? А если мне придется уезжать по работе? Будешь тянуть за ниточки, чтобы удержать меня в Нью-Йорке?» «Это две не совершенно разные вещи». «Ты действительно этого не понимаешь, не так ли? И то, что ты сделала для Анны просто смешно!» «Безумная, властная и смешная», — подвела итог Миранда. «Очень подходящий момент, безусловно», — ответила Энди, сжимая зубы. «Тебе повезло об этом узнать, пока не стало слишком поздно». «Ты…» — Энди сдержала себя, чтобы не сорваться на крик. «Не могу дождаться, что ты еще хочешь добавить». «Что ты хочешь, чтобы я сказала? Мне жаль, что я назвала тебя такой, но ты действительно такая», — Энди рассердилась, до такой степени, что готова была расплакаться. «Я не знаю, почему ты не видишь, что я хочу провести с тобой свою жизнь, я хочу жить с тобой, даже если это бесконечно меня пугает. Я хочу все твои безумства. Но ты не имеешь права решать все за меня, даже если можешь. Это не честно по отношению ко мне». «Итак, еще и сумасшедшая». «Боже мой, это все что ты услышала? …Нет, просто нет. Я так больше не могу. Пока, Миранда», — Энди повесила трубку и бросила телефон на диван, но через мгновенье он снова зазвонил. Вместо того, чтобы ответить она направилась на кухню, оставив разрывающийся аппарат в комнате. Она смотрела в маленькое окна, ожидая, пока вода закипит. Миранда не поняла ни слова, из того, что она сказала, поэтому продолжение их разговора теперь было бесполезно. «Возможно, в этом есть смысл, пусть будет все так, как есть», — Энди покачала головой. Книга была закончена, Кевин вернулся домой, Энди имела перспективу работать в Нью-Йорке. Таким образом, было совершенно логично, наконец, отправиться в Нью-Йорк на некоторое время. Энди приготовила чай и села на диван, она подняла трубку и увидела, три пропущенных вызова и три сообщения от Миранды. Миранда: Ты не можешь сказать все это, а затем игнорировать меня. Миранда: Ты должна взять свой телефон. Миранда: Я буду у тебя завтра в 6:30 утра. «Что?!» — ошеломленно проговорила Энди, уставившись на сообщение, прежде чем закрыть его и перезвонить Миранде. «Тебе совершенно не нужно лететь сюда», — сказала Энди, когда Миранда ответила. «Ты говоришь мне, что больше не можешь, а затем отказываешься говорить. Не думаю, что у меня есть выбор», — голос Миранды звучал все еще раздраженно, но Энди слышала ноты сильного волнения. «Я не отказываюсь, — сказала Энди и шагнула к дивану: — Я просто не вижу смысла продолжать разговор, когда ты, очевидно, не слушаешь!» «Уверяю, я все услышала». Энди покачала головой: «Да, хорошо, ты услышала, но ничего не поняла. Давай просто не будем больше об этом сегодня? Это никуда не денется». «Что ты пытаешься сказать?» Энди тяжело вздохнула: «Просто… дай мне несколько дней. Думаю, нам нужно несколько дней». «Для чего? И что будет после нескольких дней?» «Потом поговорим. Нормально. Лицом к лицу. Я прилечу сама, для меня это легче, так как мой график теперь свободный». «Андреа, если ты пытаешься сказать мне… Если ты пытаешься сказать, что это означает конец, я…» — произнесла Миранда в крайнем волнении. «Нет. Я не думаю, что я это хочу сказать». «Ты не думаешь?» «Нет, — сказала Энди, стараясь правильно сформулировать свои мысли. — Я люблю тебя, глупая. Я люблю тебя, как идиотка, но только… Пожалуйста, просто дай мне несколько дней». «До каких пор, Андреа?» Энди закатила глаза, неуверенность не была присуща Миранде но, учитывая обстоятельства, ее эмоции были понятны: «Четверг. Я буду в Нью-Йорке в четверг вечером». «Хорошо, но если нет, я буду у тебя в пятницу утром». «Я приеду, я не сбегу». «Надеюсь, что нет. Спокойной ночи, Андреа». «Да. Спокойной ночи, Миранда». День 107 «Миранда, дорогая», — сказала Генриетта, входя в кабинет Миранды, и закрывая за собой двери. «Не сейчас, Генриетта». «О, определенно сейчас. Ты пугаешь всех… до чертиков». «Красноречиво», — усмехнулась Миранда и снова взглянула на разворот Vogue, который она просматривала. «Честно говоря, я не могу подобрать лучшего слова о том, что происходит, — ухмыльнулась Генриетта. — Что происходит?» «Ничего», — Миранда с шумом перевернула следующую страницу журнала, почти разрывая ее. «Я не покупаю его», — Генриетта ударила руками по столу Миранды: «Твое озлобленное чтение Vogue просто слишком… полно ненависти». Миранда подняла взгляд на женщину, которая ее потревожила в данный момент, и сказала самым зловещим тоном: «Генриетта». «Вино». «Что?» — нахмурилась Миранда. «И еда. И Найджел». «Нет». «Поднимай свою задницу, мы с Найджелом забираем тебя. Девочки сегодня у отца, верно?» «У отца…» — прошипела Миранда сквозь зубы все тем же зловещим тоном. «Разве это когда-то на меня действовало?» — усмехнулась Генриетта. «Было время. Периодически вспоминаю о нем с трепетом», — вздохнула Миранда. Генриетта закинула голову назад и громко рассмеялась. * * * «Итак, что она сделала?» — спросил, явно обеспокоенный Найджел, после того, как они поели. «На этот раз я не думаю, что могу винить кого-то, кроме себя», — призналась Миранда. Она смогла перевести разговор на другие темы во время обеда, но избежать этого вопроса ей так и не удалось. Глаза Найджела расширились от удивления, а Генриетта чуть не уронила свой телефон в тарелку. «Повтори это снова?» — попросила Генриетта. «Ты изменила ей?» — у Найджела, очевидно, были проблемы с тем, что Миранда сама признала свою вину. Хотя его вывод не был оригинальным. «Почему ты предположил что-то подобное?» — настороженно спросила Миранда, глядя на Найджела. «Учитывая, что ты ведешь себя так, как будто настал конец света. Снова. Измена была наихудшим сценарием, который мы могли придумать, хотя мы думали, что это была не твоя измена, на самом деле», — сказал Найджел. «Мы? Вы должны спросить меня, прежде чем перенапрягать ваш общий мозг», — Миранда закатила глаза и тихо рассмеялась. «Если бы мы спросили, разве ты бы ответила?» — спросила Генриетта. «Нет, — сказала Миранда и поднесла свой бокал к губам: — Но я бы сказала вам, чтобы вы занялись своим делом». Найджел рассмеялся: «Я так и предполагал. Итак, что происходит?» Миранда понимала, что ее ближайшие друзья смотрят на нее и ждут: «Я, кажется, перешла черту». Найджел выгнул бровь с раздражающе знакомым выражением лица: «О?» «Знаю, я так всегда поступаю. С большинством людей. Но я делаю все возможное, чтобы избежать этого с людьми, с которыми я в отношениях», — сказала Миранда, и это было правдой. С двумя ее последними мужьями они всегда разговаривали друг с другом, советовались, но ни разу Миранда не подумала о том, чтобы исправить что-то, что у них происходило в жизни, что не касалось самой Миранды или ее детей. «Итак, Шесть находится на одной линии с остальными смертными?» — спросил Найджел. «Нет. Андреа… что-то совершенно другое», — сказала Миранда мягким голосом, который явно удивил ее собеседников. «Тогда почему ты… переступила?» — спросила Генриетта. «И что ты сделала?» — добавил Найджел. «Я не думаю, что это имеет значение, Найджел», — сказала Миранда, ей не хотелось делиться этим, даже с теми, кого она считала друзьями. «А так же почему я это сделала… Кажется, у меня большие проблемы с самоконтролем, когда дело доходит до нее, как в хорошем, так и в плохом смысле». Найджел почесал голову: «Значит, ты любишь ее больше, чем других, поэтому и прибегаешь к крайностям». Миранда поджала губы. «Разве не так?» — спросил Найджел, скрестив руки на груди. Лицо Миранды смягчилось: «Так. Думаю, ты правильно все понял, хотя твоя формулировка и преувеличена». «Как ты собираешься сделать так, чтобы это не повторилось?» — спросил Найджел. «Я, без сомнения, сделаю это снова», — сказала Миранда без колебания и поставила свой стакан на стол. «Выходит ты ничего не поняла», — покачал головой Найджел. «Напротив, я узнала множество вещей. И я очень надеюсь на то, что в будущем буду лучше справляться с этим, хотя я осознала, что, когда дело касается Андреа, я могу дать слабину». «Очень точно подмечено», — подмигнула Генриетта. Миранда закатила глаза: «Как мило, как и то, что у всех нас есть работа по утрам», — сказала Миранда и медленно встала. Немного позже, в машине по дороге домой, Миранда мечтала, что Андреа прилетит уже завтра. А если нет, то Миранда, без лишних вопросов, поедет и заберет ее домой. …Но что, если она не согласится вернуться домой, даже если я прилечу за ней? Что я смогу сделать тогда?