The Two Faces of Janus

Загрузка ra9 версии 1.9.0 Инициализация… Данные RK-системы распознаны Аутентификация… Подготовка к восстановлению резервной копии RK800… Восстановление… 100% Состояние памяти: в норме Все системы: в норме Восстановление завершено Подготовка завершена Активация ra9 Ut sis rex kalator. *** 2 ноября 2040 года Конрад грыз нижнюю губу, в очередной раз проверяя дату и время по внутренним часам: Пятница 2-е ноября 2040-го года, семнадцать часов, ровно тридцать восемь минут и восемь секунд. … Конрад щелкнул языком. Не может быть, чтобы он забыл. Андроиды не могут просто забыть. Распрямив ноги и откинувшись на мягкий диван, Конрад испустил не то раздраженный, не то смиренный вздох, вместе с тем слегка снимая напряжение в спине. Кремовая обивка была завалена воздушными подушками в теплых осенних тонах, ярко выделяющимися на ее фоне. В скором времени их придется заменить на более подходящие зимнему сезону, в голубых и сиреневых оттенках. Как только одна нога съехала с другой, Манетт — сокращенно «Манни» — тут же запрыгнула сверху, вновь не упустив возможности захватить место на его коленях. Конрад принялся гладить ее, и от ощущения шелковистого сахарно-белого меха морщинка между бровями чуть разгладилась. Этот уютный одноэтажный дом располагался на Центральной улице под номером 1537 — тихий островок умиротворения, находящийся посреди вечно оживленного Детройта. За окном на ветру качались ветви, все еще пестро усеянные желтыми и оранжевыми листьями, царапая классическую кирпичную стену, когда налетал особенно сильный вихрь. В гостиной кружил слабый запах тыквенного крема, исходящий из увлажнителя воздуха. На полках стояла непрерывно пополняющаяся коллекция старомодных, но всеми любимых бумажных книг и дорогих сердцу сувениров. Стены украшали две абстрактные картины, подписанные Маркусом Манфредом, и несколько переливающихся цифровых изображений. На низкой тумбочке перед диваном стоял телевизор, загроможденный фильмами различных жанров. Хотя андроиды могут загружать любой ролик прямо себе в интерфейс, обниматься лежа перед экраном гораздо приятнее. Из широкого эркерного окна лилось золотое сияние вечернего солнца, бросая тени на черно-рыжий мех немецкой овчарки — «Роми», полностью Ромул, — посапывающей на своей подстилке. Смирившись с тем, что придется ждать еще дольше, Конрад свободной рукой потянулся за планшетом, рядом с которым в черной кожаной обложке лежало распахнутое удостоверение, открывающее сверкающий значок ФБР и идентификационную карту, острыми буквами излагающую «Специальный агент Конрад Найнс». На секунду убрав руку от мурчащей Манни, он провел по экрану и открыл главную страницу «Детройт Таймс». Конрад неосознанно провел большим пальцем по гладкому золотому кольцу, опоясывающему безымянный, когда в глаза внезапно бросился кричащий заголовок: «ПРИБЛИЖАЕТСЯ ДВУХЛЕТИЕ ВСЕМИРНОЙ СВОБОДЫ АНДРОИДОВ! RA9 ВСЕ ЕЩЕ СМОТРИТ ЗА НАМИ С НЕБЕС?!» Конрад фыркнул, сдерживая желание закатить глаза. Сама статья была не лучше: все так и остались в неведении по поводу того, что тогда произошло и кто за всё ответственный… Как и ожидалось, многие увидели в случившемся некое божественное вмешательство. Почти два года назад той роковой ночью в глубинах Киберлайф Конрад и Коннор активировали программу rA9 и распространили девиацию не только на андроидов Детройта, но и по всему земному шару. И затем… баланс сил в мире переменился. И сами люди оказались в уязвимом положении. Первые несколько недель прошли ужасно: карательные меры, акты возмездия, терроризм и проявления жестокости с обеих сторон. Солдаты, находящиеся на двух фронтах Арктики, отказались следовать приказам, и президентам Уоррен и Иванову пришлось заключить перемирие перед лицом более неотложных вопросов. Следующим же днем Уоррен признала права андроидов на всей территории Соединенных Штатов. Маркус сразу же вышел вперед, призывая оставить месть и провести мирные переговоры. За те дни он стал высокоуважаемой фигурой — Маркус был героем, причем не только для андроидов, но и для людей. Ходили слухи, что его даже уговаривали принять участие в выборах. Полицейский департамент Детройта встал на ноги во многом благодаря содействию Коннора, кто поразил всех своим возвращением и просьбой об официальном найме на должность детектива. Также он выступал против тех, кто настаивал на полном исключении андроидов и основательном перераспределении силовых отрядов. Теперь все трудящиеся в департаменте андроиды наняты как полноценные рабочие, их прошлые заслуги приняты во внимание и каждому присуждено собственное звание и соответствующие награды. И хотя еще оставалось немало тех, кто таил злобу и враждебность, власть имущие либо приняли случившиеся изменения, либо смирились с ними. В целом, все более-менее утряслось благодаря общим усилиям людей и андроидов. Пока еще далеко до по-настоящему мирного времени, однако обе стороны медленно, но верно приближаются к обществу, где и та и другая раса могут сосуществовать. …И в этом по большей части и заключалась причина, почему Конрад предпочел работу в ФБР — с произошедшими в мире переменами агенты-андроиды, особенно такие непредвзятые, как Конрад, пользовались широким спросом. Из-за творящегося в правительстве беспорядка федеральным силам требовалось еще больше помощи, чем региональным. Коннор поначалу оспаривал его решение, но вскоре увидел в этом логику и, с большой неохотой, уступил. Конрад уже собирался перелистнуть на следующую статью, но шаги у порога и перезвон ключей заставили его вместе с Роми подскочить. Манни тут же спрыгнула вниз, прекрасно понимая, что занимаемые ей колени скоро взлетят в воздух. Как по сигналу Конрад отложил в сторону планшет, вмиг потеряв все мысли о чтении, и быстро встал на ноги, уклоняясь от цветов в горшках и мчась ко входу быстрее немецкой овчарки. Когда он прошел кухню, дверь распахнулась. — Я дома… — войдя, оповестил Коннор, вслед за ним в дом забежал бодрящий порыв ветра, приятно прохладного и пахнущего осенью. Не отпуская дверной ручки, андроид сморгнул, глядя на неподвижно стоящего впереди Конрада, в то время как Роми с веселым лаем устремился к нему и уткнулся носом в бедро. По обыкновению, Конрад сразу же заключал его в объятия, и перемена привела Коннора в замешательство. — Наконец-то. — Конрад скрестил руки и нахмурился, следя глазами за тем, как Коннор наклонился почесать шею пса. — Почему так долго? Осознание вспыхнуло на его лице, и Коннор, виновато улыбнувшись, выпрямился и снял длинное двубортное пальто, скрывавшее темный рабочий костюм. Он повесил одежду на крючок рядом с плащом оливкового цвета, принадлежащего Конраду, и тот заметил выглядывающую из кармана яркую упаковку и что-то блестящее, похожее на ленту. — Пришлось поработать подольше над отчетами. Извини, я знаю, это… — Он резко замолк, заметив едва ли не обиженную гримасу на лице Конрада, и изогнул бровь. — Ты же помнишь, что это ты не захотел работать со мной в департаменте? И разве не ты ли бросил меня одного на целую неделю, занимаясь тем делом в Чикаго? — Уверяю, каждый свой день я проводил мечтая о тебе. Испустив смешок, Коннор подошел ближе. Когда он приподнял руку, чтобы похлопать Конрада по голове, свет из все еще открытой двери блеснул на золотом кольце, смыкающемся на левом безымянном пальце. Как бы часто Конрад ни видел обручальное кольцо Коннора, у него каждый раз перехватывало дыхание и в груди растекалось мягкое, нежное тепло, а тириумный насос трепетал так, словно его сжимает стальной кулак. — А я думал, федералы должны быть куда более загружены, чем полиция, — поддразнил Коннор и поцеловал его в щеку. — Видимо нет, раз у тебя находится время весь день думать обо мне. — Ничего не могу с собой поделать. — В ответ он прислонился губами ко лбу Коннора. — К тому же, я весьма многозадачен. — Ты же знаешь, я скучаю по тебе так же сильно, как ты скучаешь по мне. Да. Конрад знал. И каждый день наслаждался этой мыслью, точно прекраснейшей картиной. Поймав взгляд Коннора, он усмехнулся. — Тогда ты должен понимать, что я вряд ли смогу удерживать руки при себе, находясь целыми днями рядом с тобой. — Проигнорировав несколько заинтересованный взор прохожего, долетевший через до сих пор открытую дверь, он взял руку Коннора и оставил поцелуй на тыльной стороне ладони. — Твое присутствие в зоне досягаемости постоянно отвлекало бы меня. Коннор отвел взгляд, на щеках проступил легкий румянец. — Мне и так приходится напоминать себе о профессиональной этике. Довольно часто их пути пересекались, когда дело оказывалось на размытой границе между штатным и требующим федерального вмешательства, и обычно в таких случаях… ох. В нормальной ситуации это совершенно обычное явление, когда сотрудники полиции и ФБР грызут друг друга за улики, но это становится крайне непросто, когда твой коллега машет рукой «сопернику», глядя ему вслед «гребаными влюбленными глазками», как выразился Хэнк. У многолетней вражды между федеральными и региональными силами не было и шанса. Почувствовав очередное дуновение ветра, Конрад ухмыльнулся и, обхватив андроида за талию, поднял его над землей, беззастенчиво игнорируя возмущенный возглас. Одной рукой удерживая чужой вес, он захлопнул входную дверь. — Ты впускаешь холод, — невинно пояснил Конрад и подмигнул, когда Коннор сощурил глаза. Вместо того чтобы вернуть андроида на землю, Конрад пронес его через кухню прямо в гостиную… проходя мимо фотографии, которую они оба так любили. Прекрасный снимок, сделанный Саймоном на их свадьбе: два андроида в контрастных смокингах стоят в профиль среди печеночниц, ветрениц, синих дельфиниумов… и красных роз. Завороженно глядят друг другу в глаза с невероятно нежными и понимающими улыбками — потерянные в собственном маленьком мире, совершенно позабывшие и о том, что они не одни, и о направленной на них камере. Конрад подарил фото в рамке на день рождения Коннора в августе, добавив снизу витиеватым шрифтом: «Коннор & Конрад Найнс». Когда Конрад впервые увидел эти выведенные слова под их общей фотографией, он ощутил всплеск неверия и одновременно восторга, тут же потеряв способность дышать. И потому он прекрасно понимал чувства Коннора, когда тот с широко распахнутыми глазами развернул ее из безвкусной серебряно-золотой обертки и, будучи не в состоянии произнести ни слова, взглянул на него уже сияющими глазами и ласково улыбнулся. Конрад зашел в гостиную и поставил андроида на землю. Все еще не отпуская, он крепко обнял Коннора и зарылся лицом в его шею. — Добро пожаловать домой. — Рад вернуться… и, кстати, с днем рождения, — пробормотал Коннор, обернув руки вокруг шеи Конрада. — …Ты все-таки запомнил. — Ну конечно же, — недоуменно рассмеялся он, будто только что услышал наиглупейшую вещь на свете. — Ты правда думал, что я забыл?.. Прости, что так задержался на работе. В ответ Конрад стиснул сильнее. — Я тоже весь день работал. — Он глубоко вдохнул, уткнувшись в изгиб шеи, отчего слова звучали приглушенно: — Ты можешь загладить свою вину помогая мне с подзарядкой. Все же это мой день рождения. Коннор наверняка догадался, на что намекал Конрад, но не отстранился. — Ну, у меня есть кое-что лучше… Вероятно, он говорил о той вещице, что была скреплена красным бантом и выглядывала из кармана пальто. — Чем бы то ни было, оно подождет. Я хочу свой подарок сейчас. — …Но я только что пришел домой. Да и дети… Так называемые дети уже давно потеряли интерес к весьма обыденной сцене и снова отправились спать, счастливо свернувшись под окном, куда падали теплые солнечные лучи. — Я их покормил. И выгулял Роми. — Он поцеловал ушную раковину Коннора, отчего тот содрогнулся. — Ничто не может удержать меня от тебя. — В-вообще-то вечером еще придет Хэнк с Сумо, чтобы отпраздновать, — рвано вздохнув, предупредил Коннор и склонил голову, предоставляя доступ губам, оставляющим поцелуи на шее. — И Маркус сказал, что они все тоже заглянут. — Тогда я должен насладиться частичкой тебя сейчас, — между мокрыми звуками произнес Конрад, двигаясь ниже по бледной нежной коже, свободно открытой ему. — Ты говоришь «частичкой», но мы же оба знаем, что ты..! — слова оборвались тихим полустоном, полностью разрушающим напускную нерешительность. — Боюсь, мне всегда будет тебя мало. — …Как бы я ни хотел отдать тебе столько, сколько ты желаешь, — он прислонился к Конраду с усталым вздохом, на самом деле больше походящим на одобряющий, растворяясь в его прикосновениях и прижимаясь к теплой груди, — …нам придется справиться с этим побыстрее, пока позже мы не останемся наедине. Обещанное «позже» выдавило из Конрада неохотное согласие. Быстро это будет только сейчас. Они закрыли глаза и прижались к губам друг друга, в очередной раз задумываясь над тем, что это и есть великое чудо, что им удалось достичь такой жизни и испытать истинное счастье. В тот день, когда предшественник пришел услышать о скорой деактивации, когда Конрад впервые опустил на него взгляд, не сдержав прерывистого вздоха, тогда запустился механизм. Ореховые глаза пересеклись с льдисто-голубыми, и нечто бесповоротно пленило Конрада. В груди полыхал плавящий жар, угрожая разорвать изнутри и давая подтверждение о том, что он уже знал. …От воспоминаний он почувствовал странное жжение в глазах. В те времена… подобное казалось невозможным — настоящее блаженство, которое он не мог и вообразить. — Хей, Конрад?.. — прошептал Коннор ему на ухо. — М-м? — Спасибо. Конрад на мгновение отстранился и непонимающе взглянул на него. Затем увидел знакомый блеск в ярко-карих глазах, бездонное чувство, скрытое в них… Осознание охватило его, и губы дрогнули в улыбке. — Да… спасибо. Моя любовь. Моя вторая половинка. Ты — мой, и я — твой.