Красавица и Чудовище

      Вековые стены замка содрогаются под мощью господских шагов всякий раз, когда он ступает на порог обители греха, утопая в крови и ненависти. Шаг. Столетиями мрачные глубины непроглядного леса замирали в безмолвии не проронив и слова своему покровителю. Ни разу не видя солнечных лучей, деревья поглощали лишь мольбы о пощаде растерзанных в клочья людей, а затем кровь и зловонная плоть, смешавшиеся со снегом поступали в их жилы. Шаг. Горячая пена стекает по мохнатой морде зверя, пропитывая собою клоки иссиня-черной шерсти. Шаг. Повсюду кровь. Под острыми когтями зверя скопились остатки плоти и грязи отчего при соприкосновении с обмякшим телом мерзко чавкает. Шаг. Алые капли выступили на бледной коже от проколов оборотня, в чьих крепких лапах покоилась юная дева. Длинные вороные волосы спускались по плечам и часть из них ложились на мохнатые лапы зверя, другая половина на мерно вздымающуюся грудь. Гематомы и сильные ушибы покрывали некогда здоровое и полное сил тело вместо красивого, купленного на ярмарке платья. Невозможно было избавиться от жгучего холода, пронзавшим девушку с каждым болезненным вдохом кислорода, даже теплая шерсть не могла согреть её заледеневшую душу. Шаг. Капли девичьей крови падают в такт ходьбе оборотня, оставляя алую тропинку на снегу, ведущую из глубины леса в крепость, куда знает дорогу только он. Шаг. Шелест давно безмолвных слушателей выцарапывал в сознании неведомые образы былых лет. С каждым шагом волку становилось труднее сделать новый, силы стремительно покидали его, разрывая изнутри. Нахлынувшие образы метались в голове из стороны сторону, словно сумасшедшие пытались вырваться наружу из запертой темницы, веками бившиеся о несокрушимые стены безразличия и ярой ненависти. Шаг. Вопли слуг нарастали по мере приближения к замку. Шаг. Вены на ногах разбухли и выступили. Человеческое сердце не в состоянии перекачать огромное количество крови, кипящую по жилам волка. Либо оно разорвётся от нагрузки так, как это было с тысячами жертв, попавших под когти чудовища на растерзание. Либо... Звериный рёв содрогнул всё вокруг. Сознание пронзила резкая боль, заставляя упасть на колени и выронить обессиленную девушку наземь. Грудная клетка разрывалась на части. Кости ломило и выкручивались все суставы. Хотелось вонзить острые когти и рвать. Беспощадно. Не останавливаясь. Лишь бы прекратить это мучение раз и навсегда. Звериные глаза наполнились черной кровью и животного пронзили болезненные судороги.       —АААААААААААААААА,— зарычал оборотень в агонии и всё разом прекратились. Тёмная шерсть, покрывавшая его тело постепенно исчезла, оставляя голую кожу. Длинные когти уменьшились до обычных размеров, словно их и никогда не было. На снегу лежал потрёпанный мужчина полностью измазанный в такой же, человеческой крови. А рядом с ним покоилась не менее измученная девушка с ужасом наблюдающая за превращением зверя в человека.

Темно. Холодно. Страшно.

      Мрак снова поглощает мой рассудок и заставляет его разлагаться на мелкие частицы непонимания происходящего. Чем быстрее жизнь стремится подвести черту, оканчивающую мои страдания, тем сильнее они проявляются. Во всём многообразии. Грань между прошлым и настоящим буквально стёрлась в сухой пепел, оседая на дрожащих, старческих ладонях времени. Хватило бы малейшего дуновения ветра и от меня не осталось бы и следа.       Тот день не должен был стать значимым. Только не для него – отпрыска правителя восьми земель среди трёх королевств богатства и разрухи, власти и неповиновения.При короле и королеве его называли «принцем», но стоило ему отойти, как со всех сторон доносилось противное «отродье». Лишь стоило солнцу выглянуть из-за горизонта, как жители замка моментально проснулись и пустились в дела, словно трудолюбивые пчёлы, назойливо жужжащие под ухом. Просторные залы наполнились шумом и беготнёй слуг, тяжёлые портьеры разом раздвинулись и сквозь узорчатые окна рассеивался свет. Сидя на краю постели и недовольно протирая заспанные глаза, юноша поднялся и сквозь завесу черных ресниц оглядел свои покои в поиске одежд. Свежая, выглаженная рубашка лежала на спинке стула в ожидании своего господина, а под ней находились темные брюки, зауженные к концу. Прохладная ткань опустилась на молодые плечи будто перышко, также легко и воздушно. Мужские руки умело застегивали пуговицы, одну за одной, не оставляя голого участка тела на всеобщее обозрение, как иногда он любил позабавиться над юными дамами. Они же в свою очередь, краснели и томно вздыхали от желания обладать неподвластным плодом греха короля. Леви знал, что пусть он и не был рождён в браке, который впоследствии всё-таки узаконили, ему придётся воссесть на престол в обнимку с одной из влиятельных девушек, в качестве жены и королевы. На рабочем столе наследника лежали горы непрочитанных писем от дотошных и не менее прекрасных дам, признающихся в любви если не в тысячный, так сотый раз точно. «Очередные кандидатки в жёны», - подумал Леви и удалился из покоев, громко захлопнув за собой дверь. Конверты с сургучными печатями, изображавшие гербы знатных семей трёх королевств полетели вниз, так и не удостоившись внимания принца. «Свободная жизнь закончилась так и не начавшись».       Стук каблуков о паркет эхом отдавался по залам, заглушая остальные звуки. Спустившись по ступеням витиеватой лестницы, молодой человек взглянул на источник столь неприятного шума с утра. Им оказалась его мать. Статная, красивая женщина с изящными манерами и острым умом. Леви всегда подозревал, что высокий ум у него вовсе не от отца- короля, а от матери – обедневшей дворянки, непроглядно влюбившейся в проезжающего путника.       — Доброе утро, Леви, — лучезарно улыбнулась женщина и остановилась чтобы приобнять своего сына, — сегодня важная встреча. Ты не забыл?       — Вовсе нет, — принялся лгать малолетний король, придерживая мать за руку, — собираетесь меня сватать. — улыбнулся Леви и отошёл от матери к своим друзьям, уплетавших вкуснейшие кондитерские изделия.        — Леви! — столовую пронзил выклик малолетний кузины принца — Изабель. Огненные волосы девчушки расплелись при прыжке и казалось, что бедного брата объял огонь воплоти. Она всегда была рада брату и возможно её любовь к нему можно объяснить тем, что он является одним из близких людей, ведь родители Изабель умерли от болезни. Леви никогда на людях не проявлял особого внимания к сестре, статус обязывал, но и никогда не отказывался поучаствовать в её милых шалостях, а иногда мог подарить эдакое, что точно ей понравится.       Не успел принц вымолвить и слова, в духе «Изабель, не пристойно так себя вести с будущим королём», как появилась мать и смирила племянницу укоризненным взглядом, приглашая сына пройтись по саду.       Перед замком раскинулся роскошный сад, утопающий в сладко пахнущих цветах, нектар которых привлекал прекрасных бабочек и пчёл. Песни птиц разносились в вышине, радуя слух каждого посетителя сие уголка природы среди каменных стен. Страстью госпожи Аккерман были несколько вещей, одна из которых являлась розами. Основную массу среди цветов занимали эти прекрасные, алые создания. Они оплетали лавочки, создавая чудесные, живые узоры, росли у фонтана, из которого мерно лилась кристально чистая вода. Именно к фонтану они и подошли. Обдаваемые прохладой летней воды и прячась от жгучего солнца в тени ветвистых деревьев, Кушель обратилась к сыну с серьёзным видом.       — Леви, ты знаешь сколько значит счастье ребёнка для матери, — Кушель взглянула в горячо любимые глаза сына и крепко сжала его ладонь. По хмурому взгляду принца стало ясно, он готов к нападению, но мать не так проста, как кажется. Кем бы она была, если бы не имела туза в рукаве? Верно. Уж точно не королевой. — Знакомься, — мать после секундного замешательства сына протянула ладонь в приглашающем жесте, и из темноты ветвистых веток вышла молодая леди. На ней сидело легкое, белое платье, а сама она казалась воплощением солнца: оливковая кожа с налитыми розовизной щечками, зелёные глаза, выражающие детскую ясность во взгляде, огненные волосы и чарующая улыбка, от которой замирает сердце.       — Петра Рал, Ваше Высочество.