Уст кровавых сладок вкус

      Добрее некуда уж стали у обоих утра. Ответные улыбки чаще озаряли комнату, пока притирались человек с вампиром к новой жизни. Взаимопомощью по мелочам расцвёл их быт, да до того пахуче, что человек стал без особых указаний браться за дела. Когда же он вымыл ведро от крови опустевшее, вампир узрел в нём зерно преданности, воссияв. Пауль уже был увереннее в себе, не забивался в комнату подальше, ведь на себе почувствовал заботу. Не монстр или бес теперь перед ним был, но прямодушное создание. Он убедился, что по манию настроения не станет издеваться над ним Рихард, ежели не провинится он, черту пересекая. Рубеж этот ему чётко обозначили: не убивать, не предавать, до белого каления не доводить. Пауль действительно спросил его об этом. Поговорить было его стихией, да и прямота была в достоинствах его, так что допытался он у хозяина детальнее о правилах житья-бытья.       Рихард доступно объяснил ему, за что он может в клочья разодрать, а от чего тактично отводить глаза, пока не станет это его слишком раздражать. Тот же внимал учениям, мотал на ус и проявлял завидную заинтересованность в общении. Этого и не хватало Круспе — обыденности в отношениях. Чтобы забыли они обстоятельства их встречи. Приятно было, что престал себя Пауль жертвой ощущать и вышел на прямой контакт без груза малодушия за спиной. Рихард даже удивился, что тот хорошее в нём смог заприметить, о чём тот также не забыл упомянуть, пока забылся и включил вещание не затихая. Обычно с ходу людям скверна в глаз бросается, что им наносит вред, врезается в подкорку мозга шрамами, хорошее же пролетает мимо, всего-то сглаживая острые края обиды. Как данность доброта ими воспринимается, из-за комфорта она природно не запоминается. Пауль же впрямь оценивал вампира с разных точек зрения, рационально к удивлению. Хотя эмоции не отходили в бездну прочь, конечно. Впрочем, вампир и сам таким же был, хотя и не болтал без умолку об этом, а просто поступал по ощущениям, оценивая обстановку, субъективное отношение не забывая.       К чему, однако, сложно было попривыкнуть, так это к способу питания вампира. Он дал Паулю довольно долгий перерыв на то, чтобы восстановился он и не терял привычной человеку бодрости, чтобы не приковать его к постели уже фигурально. Вампир не зря держал запасы, однако те лишь утоляли голод, но не насыщали вкусом. Даже у воды разнообразия больше, чем у слитой в ведро крови. Завидовал он людям в этом смысле: столько снеди всяческой могут они попробовать, столько приправ, и всё это имеет абсолютно разные оттенки. Когда готовил он, то мог понюхать то, что он состряпал. По обонянию и ориентировался он в кулинарии, однако есть не мог он человечьи яства. Изощрённая природная пытка, которую он сам себе и организовал своей системой содержания.       Воспоминания об опыте диковинном, чуднóм уж притупились у блондина, зато время от времени всплывало ощущение, что Рихард чаще стал к нему принюхиваться. Повадки у вампира были иногда двоякими и непривычными, но человеку тоже надо закрывать глаза на мелкие неудобства. А тот воистину острее ощущать стал аромат. Похоже, будто перед ним пирожное носили на подносе. С тех пор, как парень бросил мнимое безволие и боязливость по каждому поводу, а стал так неподдельно радоваться мелочам, улыбаться, его вкус также изменился чрезвычайно, хоть не подозревает он об этом сам.       Но долго так ходить и голодать Рихард не мог, да и какого, позвольте спросить, чёрта, если он держит человека про запас себе для насыщения. Не из душевной благодетели сей филантроп своего рода содержал своих гостей. Хоть не был уже Пауль бездушным куском мяса, стал личностью, товарищем, если и дальше не пойти в характеристике за его преданность и благосклонность, но он уже был собственностью вампира. Принадлежал ему по праву самоличному. Именно так он его стал воспринимать. Не вещь, что положить в комод и никого не подпускать, но завоёванное сложным переплётом совпадений и характера, а посему уж дорогое. Как у животных, он сурово охранял то, что ему принадлежит, будь то его жилище или старая вещица, при этом, раз своё, то пользоваться для себя не возбраняется. Высасывать до капли, не заботясь, можно рядовых крикливых жертв, коих ещё прибудет, запылиться не успеют, но только не возросшего для него в ценности блондина. Достаточно восполнил силы тот, чтоб можно было без какой-либо опаски насладиться тем единственным, чем одарил его Создатель — вкусом крови из пульсирующей вены.       Пауль восседал на кухне, когда Круспе мимо проходил, вдыхая сладкий запах его пищи. Приблизившись к нему, он проявить решил тактичность. Без лишних слов кусать его мораль уже не позволяла. Больно уж близок ему стал смышлёный компаньон. Такого надо как зеницу ока сохранять, а по сему он вежливо спросил:       — Пауль… мне нужно поесть, — вампир смотрел, как изменяется лицо у парня, когда тот вспоминает о неловкости внутри из-за кормёжки хищника. — Ты позволишь?       От последней фразы брови поползли наверх. Такого парень точно не предполагал услышать. В первую ночь вампир его брал силой, потом лишь при лечении крупицы собирал. А позже вовсе позабыл, что Пауль и ожидать подвоха перестал. Сейчас неужто дослужился благородно, что у него сам Круспе разрешения спрашивает на обед?       — А у меня есть выбор? — недоверчиво ответил он, прищурившись, пока в колонке доброты вампира в голове ещё одна пометка вырезалась.       — Уже да, — коротко ответил на его догадки Рихард, улыбаясь, — заслужил.       Рука сама потянулась к голове, почёсывая сквозь кожу заработавшие с двойной силой шестерёнки. Он может отказаться, не страдать от того самого смущения и не терять кровь. С другой же стороны, он много и не потеряет, а вампир ещё сильнее в нём уверится, что будет только в плюс. Недолго колебаясь, Пауль дал согласие и выставил левую руку, закатав рукав. Хищник сел рядом с ним, горящим взором уже извергая радость угощению.       Он принялся облизывать тонкую кожу по линии вен, даже прикрыл глаза, всецело отдаваясь прелюдии перед обедом. Однако поспешил он впиться острыми клыками в руку, и Пауль шикнул, стукнув по столу.       — Извини, я не хотел, — опомнился вампир, тут же принявшись обезболивать пострадавшее место на предплечье.       Сквозь кожу медленнее проходило онемение от его слюны, зато через открытые участки в кровь на раз передавалось вещество. Теперь уже спокойно выпустил клыки и стал вкушать слегка угасшую за это время, но сохранившую ещё сладкие нотки кровь живую. Она была приятно тёплая, как только сервированная на стол еда. Он тихо промычал, присасываясь чуть сильнее к потоку в венах, перебирая языком, вкушая свой насыщенный напиток. Веки подрагивали, чуть приоткрываясь, но тут же опускались, оставляя его дальше в облаках чревоугодия витать.       Пауль то смотрел, то отворачивался от этой процедуры. С какого края ты не посмотри, а это выглядит и чувствуется причудливее некуда. Похоже, будто бы его целуют в руку страстно, с языком, на деле же всё обстоит куда диковиннее. А вид сытого хищника, что улыбается сквозь трапезу свою, даёт ещё другие краски этому процессу. Подперев голову, он снова отвернулся, но искоса всё же следил за Круспе, который уже сжал ему предплечье у локтя. Тот стал зализывать круглую рану от укуса, бережно вбирая красные остатки, словно напиток допивая через трубочку до дна. Прикрыть своё смущение было нечем, и парень просто продолжал смотреть. Он уверял себя, что нужно уже привыкать, ибо вампир ещё не раз придёт к нему за этим. Нельзя же так всё время тушеваться от очередных особенностей и привычек. Хотя, возможно, есть и другой путь? Поинтересоваться всё ещё никто не запрещал.       — А как-то по-другому не можешь ты питаться? — чуть изменившись в голосе промолвил Пауль, дождавшись, пока Круспе от его руки отлипнет, блаженно облизнувшись, чем ещё больше вогнал в краску юношу напротив.       — Живыми только так, никак иначе, — пожал плечами он, отпуская, наконец, обласканную им конечность. — А что? — с хитрой улыбкой задал он вопрос ответный, брови изогнув.       — Да, ничего, — тихо сказал тот, понимая после, что это его явно не спасёт от прозорливости вампирской.       — Пауль, я даже на вкус чувствую, как ты смущаешься, — ехидная ухмылка расплылась ещё сильнее. Он был доволен своим статусом в их диалоге, а, может, и заслугами своими во взволнованности человека миловидной.       — У смущения есть вкус? — опомнился тот, не предугадывая такого виража полёта мысли. Он даже развернулся к собеседнику всем корпусом, увлекаясь тут же неизученным вопросом.       — Все эмоции обладают своим вкусом или привкусом, — кивнул Рихард.       — И какое же смущение в таком случае? — потирая тыльную ладоней сторону, продолжал Пауль.       — Оно, скорее, нотки добавляет в основную массу. Щипает за язык и холодком немного отдаёт, — иногда отводя взгляд вверх, размышляя, отвечал Круспе.       — А что самое лакомое для вампира? — прищурился блондин, ведь назревало самое интересное.       — Все любят разное. Каждому своё. Я сладкоежка по натуре, поэтому, пожалуй... экстаз после оргазма предпочту, — вернув взгляд с потолка на парня, заставил он того опять потупить взгляд и растеряться в неожиданном ответе на вопрос. Немного насладившись влиянием своим, Рихард добавил. — Но если не вдаваться в эту степь, то почти что то же самое, когда человек счастлив или таит надежду, что снизойдёт на него благодать вот-вот.       — Страхом питаться ты не любишь, я так понял? — поднял на него глаза блондин.       — Он горький, гадость, — описательно скривился он слегка. Уловив вариант развития этой темы, он подхватил ход мыслей, уточняя. — Нарочно никого для вкуса не запугиваю. Могу из мести, для увеселения собственного или в целях воспитания.       Парень сглотнул, услышав остальные предлоги издевательств. Уверенность, что ни с того и ни с сего вампир не делает плохого, пошатнулась, хотя ещё не покидало убеждение, что с ним такого не должно произойти. Однако вслед за только было формирующимся чистым образом сползла и эта вера, давая на порог ногу поставить снова трусости.       — Понятно... — недоверчивого взгляда не сводя, выдавил Пауль.       — Ой, перестань, — закатил глаза вампир, качая головой. — Чуть что вам скажешь, сразу на себя бежите примерять. Не робей, Пауль, — с улыбкой легко хлопнул по плечу его. — Это, конечно, мило, но тебе уж ни к чему, — мужчина подмигнул ему и встал из-за стола. Хотелось чуть подольше задержаться и потешиться тому, как сам себя вгоняет в краску человек и как легко им управлять при этом, но не хотелось над ним сильно издеваться, нагнетать неловкость, поэтому решил пока ретироваться от него, в покое оставляя.       Придя в себя от наваждения, Пауль даже посмеялся над своим же поведением. Так глупо это всё. Его реакция есть спусковой крючок порой для странностей манер вампира, подстёгивает его к своеобразному веселью. Над ним бы подшутить так, да его и не зацепишь чем-то. Аж обидно. Однако, однозначно радовало их сближение, даже в такой мизерный ущерб себе. Поэтому тем вечером он сам уже нашёл несколько поводов вампира за его привычки подколоть и на его счастье юмор был оценен.       Но тишь да гладь в их проживании долго продолжаться не могли. Утопия. Не ссора стала беспокойства стимулом, но загулявший к ним чужак. Причём наведался тот с целью, как выяснилось позже. Но поначалу Пауль, утром выйдя из дому на свежий воздух, увидел вдалеке мельтешащий силуэт. Он двигался, прячась за деревом, пока что не увидев, что заметили его. Да и блондин подумал, что ему это всё кажется, или что очередное дикое животное там бродит в поисках невесть чего. Смотрел туда из интереса дальше днём, и человек только перемещался меж стволов, то за одним сидел, то выглядывал уже из-за другого, подбираясь ближе с каждым разом, но оставляя промежуток для отрыва, если вдруг придётся уносить ноги.       Стоя у окна, парень всё выглядывал, насколько зрение позволяло, следя за типом подозрительным, притом таким неосмотрительным. Увидеть ещё хоть кого-то здесь должно бы быть приятно, но как-то не особо тянет на доверие к чудаковатому шпиону. К нему бы точно он не подошёл поговорить в лесу. Решив отдать руль в руки иерархии, он подозвал вампира посмотреть в окно.       Рихард и сам с утра ещё учуял запах чеснока издалека и распознал мужчину в капюшоне без вещей и сумок в чаще леса. Он оценил про себя честный шаг от своего сожителя, но на открытом поле ликвидировать шпиона будет не так просто, да и засадой может оказаться это всё, приманкой. Поэтому задумал подождать, пока тот в руки ему сам не приплывёт. Пока что ничего не угрожает явно, поэтому можно спокойно отсидеться и не кидаться почём зря в атаку.       И правда. К вечеру эта сомнительная личность двинулась прямиком к логову вампира. Шагал он тихо, но Круспе всё равно услышал подступающее живое мясо. Внезапно Рихард поднял голову, а после — встал. Велел он Паулю сидеть в доме, а коль настанет время, открыть дверь входную. Тот не особо вникнул, но забросать вопросами он не успел, так как вампир уже перешёл в спальню и там через окно как можно тише выбрался из дома. Он влез на крышу, кошачью виртуозность проявляя, скрываясь от глаз посторонних за поверхности наклоном. Ориентировался, где находится передвигающаяся цель, на слух, определяя по шагам, с какой стороны тот подойдёт. Что-то подсказывало, что впускать этого джентльмена в дом не стоит, по крайней мере пока он не обезврежен. Тот подошёл уже к самому дому, и Рихард переполз туда по крыше, где стоял ночной их гость.       Дом освещали свечи и камин, было достаточно светло, но полумрак всегда сопутствовал, всё оформляя в атмосферные рамки. Пауль остался сам, наедине, когда увидел вдруг чужое любопытное лицо в окне. Было похоже всё происходящее на кошмар во сне, однако даже при таком раскладе нужно было действовать, как велено. Раздался стук. Открывать до жути не хотелось, но, видимо, момент тот самый для него настал. Он через силу встал и двинулся к двери, ватной рукой её пред незнакомцем отворяя. И только он готов был обратиться от очередного монстра в бегство, как на стоявшего перед ним типа с крыши повалилось ещё тело. Это был Круспе, сбивший с ног мужчину и восседавший теперь верхом на нём. Он придушил пожаловавшего господина, затем вставая и занося его скорее внутрь.       Повалив на пол недотёпу эдакого, Рихард стал обыскивать его, то штанины задирая, то в пальто внутренние карманы проверяя. Изъяв из арсенала всего пару раскладных ножей и чеснока мешочек, подивился. На охотника мужчина явно не дотягивает, однако и не заблудившийся простак в лесу он тоже. Неопытен, тут нет сомнений. В наглую идти к вампиру, в лоб, можно сказать, было куда неосмотрительнее, чем ходить среди волков с мясом в рюкзаке сырым. Но раз оружие при себе имел, значит воспользовался бы им непременно, а посему его следовало обезвредить с ходу же.       Заволок в сарай он бессознательное тело и приставил к деревянному столбу, придерживая и натягивая цепь ему под руки. Пауль по пятам преследовал его и сейчас стоял недалеко, с упрёком глядя на вампира.       — Почему ты сразу его сюда привёл? Меня же ты к кровати приковал в первую ночь, — не понимал он хода мыслей.       — Пауль, — вздохнул Круспе, оборачивая уже зафиксированного человека дальше, — ты вообще не тянешь на охотника или кого-то, кто бы представлял опасность. Это тебе от меня комплимент, чтобы ты знал, — подмигнул он напоследок.       — Не будь таким суровым с ходу, — гнул линию парень, хотя мозг уже заело на последней фразе, брошенной брюнетом. Он вообще довольно часто подобное замечает за вампиром, но объясняет это постепенным привыканием друг к другу и специфическими в меру фамильярными замашками того.       — Лучше подай звено мне для крепления, — указал вампир на один из металлических столов.       Пауль нехотя, но подошёл и стал рассматривать, что же от него хотел вампир. Увидев груду небольшую изогнутых коротких железяк, подал одну из них ему. Тот кивнул и, натянув потуже цепь, вставил кусок металла в звенья и загнул в небольшой крендель.       — Замки тебе неведомы? — вопросил свысока парень.       — Замки можно сломать, а это только я и разогну, — пояснительно цокнул языком вампир, вставая и подходя к блондину ближе. Он снизил тембр и, смотря прямо в глаза, тихо добавил. — А будешь много возникать — окажешься на его месте.       — Нет. Не окажусь, — с задержкой, но как можно твёрже выдавил из себя тот.       Круспе повёл бровями, подступив вплотную, глядя сверху вниз на смельчака. Стоило ещё немного двинуться вперёд и их тела соприкоснулись бы, а расхрабрившийся присел бы на стол с инструментами. Состроив свой серьёзный взор, он посмотрел тому прямо в глаза, вылавливая его чувства. Тому было не по себе, он нервничал, но вид, как партизан, не подавал. Держался, сжав волю в кулак, не поддаваясь на уже известный трюк ушлого хищника. Вздулась венка даже на его лице, щёки зарделись уж в который раз, и Рихард усмехнулся, тем же полутоном хитро спрашивая:       — Уверенности поднабрался что ли?       — Да, — стоически придерживаясь курса, Пауль ответил.       — Хм. В тебе мне это нравится, — так же неоднозначно улыбнулся он, отрываясь, наконец, от напряжённого блондина.       Он подошёл к новому пленнику, услышав за спиной вздох облегчения. Воздействовать эмоционально было занимательно, приятно, и уже не только потому что, чувства индивида варьировались вне спектра страха. Но о нём потом. Вот что сказать об этом типе можно? Прятался неподалёку неумело, высматривал, средства защиты, хоть и скудные, но прихватил. Разведчик от охотников? Возможно. Искатель приключений на свою пятую точку? Тоже, как вариант. Но пусть лучше сам скажет, что он здесь забыл.       Брюнет дал хлёсткую пощёчину, затем ещё одну движением обратным, и вот стал просыпаться тот мужчина, жмурясь, привыкая к новой обстановке. Глаза быстро привыкли к полумраку, и он смог рассмотреть двоих мужчин перед собой. Блондин смотрел на него с интересом, скрестив руки и покусывая свой же палец в ожидании дальнейшего. Второй стоял поближе, изучая, спокойным и от того грозным видом сразу устрашая. Это же он. Должен быть он. Кого искал горе-разведчик, что теперь пленён. Призрак ночи с власом тёмным и только одеяние запятнанное выбивается из образа. Незнакомец смотрел так же пристально, оценивающе, ничуть не проявляя тех клишейных чувств, к которым привык Круспе. Не ёрзал, не ругался, хныкать и вовсе он не собирался. Во всяком случае, пока что.       — Ну что ж, не буду я прелюдию тянуть с тобой. Рассказывай, зачем пожаловал? — сменил суровый вид вампир на повседневный.       — Яви свой лик мне, — потребовал мужчина, словно говоря с загробным миром.       — Ещё успеется, вперёд батьки не суйся. Отвечай, что здесь разнюхивал весь день? — пока держал терпение хозяин. Однако вновь услышав возражение и вызов приказной, рыкнул, в последний раз предупреждая. — Не тебе мне ставить ультиматумы, гадёныш. До греха не доводи, и так ими обвешан.       Но неудавшийся шпион хранил молчание, на Рихарда не прерываясь по-маньячески смотря. Будто бы взглядом он определить пытался, кого навлёк беспечно на себя. Терпеть нахальство тот не собирался, и под немигающий до неудобства взор он двинулся к столу, что позади примотанного человека у стены стоял. Скрывшись с глаз долой, он подобрал оттуда ножницы, до упора лезвия их разводя, и взял как нож, теперь к пленнику сзади подходя. Взяв за запястье, он сжал его кисть с силой, затем приставив инструмент к одному пальцу, надавливая острым краем.       — Чувствуешь это? Это мой старый добрый тупой нож, — сквозь стиснутые зубы вещал ему на ухо Круспе. — Резать им долго, грязно и неаккуратно. Но выбор пока что ещё остаётся за тобой.       Сглотнул мужчина, глядя на оставшегося в поле зрения Пауля. Тот с ужасом следил за происходящим, смотря сочувствующе на прикованного человека. Его держало тут природное, безмерное любопытство, с невиданным столкнувшееся и не дающее подальше отступить. Он наблюдал за тем, к кому благоволением проникся, кто больше не казался ему монстром и тираном. За всё то время, что он с ним прожил, вампир вёл себя сдержанно, а чаще даже позитивной нотой одарял. Однако, он подумал, что тот по природе сострадателен, и с пленниками обращается одинаково и справедливо. Сейчас же лицезрел он ловкого убийцу, по ниточке вытягивающего душу из беспомощного человека. И Пауль был причастен к этому, он был уверен. Лишь стоя здесь и наблюдая, он соучастником себя заделал. Но молча продолжал стоять в сторонке, пока мужчина своевольство растерял. И всё, что чуял уже не такой дерзкий узник, это опасность, стоящую за ним прямо сейчас.       Пока хранил молчание он теперь от ступора из-за угрозы, Рихард толкнул его мыслительный процесс, проводя ножницами поперёк фаланги. Они не резали, но трение болезненное причиняли. Ещё чуть-чуть, казалось, и кожа лопаться начнёт под их напором. А если думать, что это и впрямь нож, становится совсем уж не до шуток. И снова ощутив скольжение жгучее в том же месте, не выдержал мужчина, резко выпалив:       — Ладно-ладно! Я скажу.       — Ну? — нетерпеливо процедил вампир, не убирая своего орудия.       — Донеслись слухи, что водится здесь чёрный всадник. Люди заходят на его территорию в лесу и пропадают без вести… — взволнованно заговорил тот, но был прерван.       — И ты сам сюда припёрся с парой ножиков и патронажем чеснока, который я ещё с утра учуял. Умно, что тут сказать, — съязвил брюнет в своей манере, при этом поражаясь искренне такому ходу мыслей. — Ты не охотник, это очевидно. Что ты здесь делаешь тогда, юродивый?       — Хотел найти улики, доказательства… — сглотнул мужчина.       — Ах, доказательства? Ну это мы тебе организуем, — фальшиво милостиво ответил голос сзади. Рихард обошёл столб и встал перед лицом его, напускно улыбаясь, но тут же резко в настроении меняясь. Захлестнул контраст сознание, когда почувствовала жертва, как упёрлись тем же острым лезвием теперь ему меж ног. — Как насчёт отрезанного члена твоего? Эксклюзивно от вампира, не стесняйся!       Глаза его пылали алым цветом, клыки даже сейчас отчётливо сверкали, состроившись в хищном оскале. От вида хищника скиталец замер, рассматривая снова, изучая, словно экспонат. Боязнь перед угрозой всё же верх держала, и он не смел перечить больше существу, но в тот момент он мысленно преображал вампира в набор частей, в искусство неживое, которое могло бы получиться, не проколись он так несносно тривиально. Восхищение читалось ещё больше, когда вампир отпрянул, находясь теперь на расстоянии от него. Трусость ушла вновь до поры до времени, оставив за собой хозяйничать ценителя редкой добычи.       За тем, как он бродил глазами по вампиру, наблюдал парень, подпирающий косяк у выхода. Его мучила совесть за попавшегося так глупо в сети, хотелось подойти и прекратить этот допрос, что проходил пока что безобидно. Но то, как вёл себя мужчина, показалось ему подозрительным, тревожным. У него не было твёрдого опыта, чтобы так смело обращаться с неизведанным, но для заурядного любителя не хватало ему опасения и самосохранения, дабы предотвратить наступление риска. Как только максимальная угроза проходила, он принимался за своё, как будто забывал, что нужно имитировать повиновение. Это настораживало, хоть и не убирало того факта, что Круспе мог переусердствовать с обеспечением безопасности.       — Ну что же ты, я ведь по делу. Мне нужно, чтобы ты убрал одно создание божье... взамен я приведу тебе свежую кровь, — внезапно заговорщицки проговорил мужчина.       — Отважно. Однако, видишь ли, я по заказам не работаю, — плюнул с презрением вампир, — тем более на таких, как ты.       — Боишься оставлять свою игрушку без присмотра? — вдруг отозвался пленник, кивая в сторону стоящего поодаль парня. Пауль сглотнул от его слов, теряя те симпатии зачатки, что в душе у него из гуманизма проклевались.       — Не твоё дело, челядь, — пророкотал хозяин дома, огрызаясь. — Дай угадаю, грязная работа с кем-то, кто сильнее тебя. Чужими руками разобраться вздумал?       — Поверь, она есть зло, — пролепетал тот благосклонно. — Убивает по щелчку и без сомнений. Такой же монстр, — он осёкся, — только без той совестливости, что тебе присуща, судя по всему, — пытался применить другой подход попавшийся в ловушку плут.       — И что с того?       — Тебе отделаться от конкурента и к эдему сделать шаг, а мне-то так, трофеи, безделушки…       — Ах трофеи, — ухватился Рихард, наконец, внимая, что за овощ перед ним стоит.       О таких ему счастливилось доселе только слыхом слыхивать, но вот явился кадр на серебряном подносе. Подобных психопатов и коллекционеров были единицы, да и те соваться в лоб не часто надоумливались. Обычно за вещами или головами по ту сторону охотники идут, а тут…       — Если логику головорезов я ещё могу оправдать благими, хоть и тупиковыми намерениями, то вот такие, как ты... — Рихард прозорливо оценил доставшуюся ему жертву и побуждения неприкрытые его, — зачем тебе трофей из существа невиданного? Нажиться не на чем? Отвести душу?       Мог бы ответить тот про реальные причины, но не хотел, а врать резона нет. Поэтому хранил молчание дальше он, чтобы хозяин сам всё за него озвучил. И пусть думает, что хочет, ему какое дело. Жаль только в этот раз проворный и с помощником попался. Денег и статуса ему уже не повидать, тут бы живым уйти, пока не поздно.       — Не хочешь говорить, я так и думал. Или и сам не знаешь? Так я подскажу. Вы психопаты. И животных мало вам, чтобы расщекотать в себе эмоции. Вот вы и лезете туда, куда вас не просят, падаль, — прошипел Рихард, удаляясь прочь и Пауля выводя оттуда.