Будь моей деткой

В следующий раз Ричи подумал, что взорвётся: Ричи прокрался в окно своей спальни тем утром, после ночи, проведённой в объятиях Эдди, и услышал, как внизу кричат его родители. Судя по звуку, Мэгги стирала бельё, пока была пьяна, и смяла в стирке лучший пиджак Мистера Тозиера, и случайно покрасила большинство его рубашек в розовый цвет после того, как бросила туда красный носок с кучей белых. Ричи закатил глаза и продолжил свою утреннюю рутину, не обращая внимания на звуки ударов, грохота, ударов, рыданий и осколков под ногами. Ричи просто взял с собой сменную одежду (или три), чтобы потом принести её к Эдди. Ни за что на свете он не вернётся к этому позже. Кроме того, Ричи должен был пойти к Эдди. Что приводит нас к тому, что Эдди прижимается к Ричи. А Ричи вот-вот взорвётся. Всё горело, каждое прикосновение оставляло отпечаток на коже Ричи. Губы Эдди скользнули по губам Ричи, и весь остальной мир мог разлететься на куски, а Ричи было бы наплевать. Потому что, по мнению Ричи, всё уже было в огне. Они лежали на кровати Эдди без очков, Миссис Каспбрак отправилась по делам, ей очень нужно было побыть одной. Время, которое Ричи потратил бы на то, чтобы точно определить, что именно было вкусом новой гигиенической помады Эдди, это была корица с примесью чего-то ещё… Ричи прикусил нижнюю губу, пытаясь понять, что это за специя. Мускатный орех? Гвоздика? К чёрту всё, что не имело значения. Гладкие губы Эдди были просто очень вкусными, и этого было достаточно для головокружительной (готовой сгореть) головы Ричи. Это почти не казалось реальным, но Ричи впитывал ощущение и вкус, чтобы держаться, всё было так идеально, что казалось почти лихорадочным сном. Эдди провёл губами по шее Ричи, нежно покусывая и наслаждаясь тем, как Ричи стонет и издаёт эти звуки откуда-то из глубины его горла. Голова Ричи исчезла, он не мог сосредоточиться ни на чём, кроме ощущения, что Эдди окружает его. Эдди запустил пальцы в волосы Ричи, и тяжесть Эдди на груди Ричи казалась единственной вещью, удерживающей душу Ричи от того, чтобы покинуть его тело. Ричи держал Эдди за бёдра, как будто Эдди исчез бы, если бы он не держал его здесь. Он смотрел на Эдди, прижавшегося губами к его шее, и это было почти слишком. Слишком близко. Недостаточно близко. Слишком. Недостаточно. Ричи постарался запомнить каждую деталь этого момента. Волосы Эдди были в беспорядке, щёки раскраснелись, губы с ароматом корицы-припухшие от поцелуя, тёмно-розовые, с расширенными глазами, так глубоко смотрящими на Ричи. Настолько глубокий. Карие глаза впились в Ричи, как будто более высокий мальчик был единственным существом во всём мире. Как будто Ричи был единственным, что имело значение, и о боже, как сильно Ричи хотел иметь значение для Эдди. Ричи запомнил этот момент, но ему пришлось закрыть глаза. Слишком. Слишком глубокий. Как будто Эдди был горящим пламенем, слишком ярким, чтобы на него смотреть. Ричи вздрогнул, когда губы Эдди двинулись к точке его пульса, Эдди задержался на этом месте, когда Ричи превратился в дрожащее месиво под ним. — Детка, — выдохнул Ричи, даже не уверенный, что в этот момент может произнести хоть слово, — Отметины. — Я знаю, — пробормотал Эдди, касаясь губами пятна. Затем он грубо прикусил её. Ричи вскрикнул, глаза его снова распахнулись, и он беспомощно смотрел, как Эдди облизывает и целует его, чтобы смягчить укус, — В том-то и дело. Эдди откинулся на бёдра Ричи, чтобы полюбоваться своей работой. Ричи поднял руку, чтобы почувствовать слюну Эдди, которая действительно должна была быть отвратительной, но Ричи был странно очарован ею, которая покрывала новый засос, образующийся на его шее. Это вызовет столько проблем. Во-первых, Ричи должен был придумать какую-нибудь подружку, чтобы она подарила ему этот засос, потому что иначе Вентворт Тозиер убьёт Ричи. Что, может быть, и хорошо, может быть, его отец обрадуется и даст ему немного наличных. Во-вторых, Неудачники устроят Ричи такое дерьмо. Он никогда не услышит конца этой истории. Никогда. Но всё это ничего не значило, потому что Ричи принадлежал Эдди. Засос был чем-то, что Ричи мог видеть, что-то, что он мог чувствовать. Что-то, чего никто не мог у него отнять. И каждый раз, когда он смотрел на отметину или чувствовал, как тянет синяк, когда он наклонял голову, Ричи думал об этом. О нём и Эдсе. Потому что он принадлежал Эдди. — Бог никогда не думал, что я доживу до этого дня, — задумчиво произнёс Эдди. — Балабол Тозиер не разговаривает. — Ну, мой рот был довольно занят, Эдс, — пробормотал Рич, встретившись взглядом с Эдди. В этот момент Ричи захотелось быть эгоистом. Хотел сделать Эдди своим. Он с тоской посмотрел на шею Эдди — Миссис Каспбрак хватил бы удар. Старая ведьма, вероятно, заперла бы малыша Эдди-Медвежонка и выбросила ключ, безжалостно следя за ним, чтобы Ричи не смог даже пробраться ночью в комнату Эдди в течение нескольких недель. Ричи почти содрогнулся при мысли о том, что всё это время он не сможет обнять своего парня. Ричи не был уверен, что сможет это вынести. Но разве Ричи когда-нибудь хотел. Эдди закатил глаза, но улыбка всё же растянулась по его лицу, — Отлично, Балабол вернулся. — Единственный и неповторимый, — Ричи оскалил зубы. Взгляд, которым одарил его Эдди, вышиб кислород из лёгких Ричи, Ричи почувствовал, что не может дышать. Как будто он страдал от вдыхания дыма. Эдди видел его целиком и смотрел на него с такой любовью, что Ричи упал бы в обморок, если бы уже не лежал. Красивый пурпурный синяк на его горле, казалось, сгорал от жары. Эдди только ухмыльнулся, когда снова наклонился, чтобы поймать губы Ричи, и поднял руки, чтобы удержать его лицо. Ричи наклонился к ладоням Эдди. Эдди так нежно поцеловал его. Так сладко, что Ричи растаял внутри, — Я так люблю тебя, Чи. — Я люблю тебя, Эдди, — выдохнул Ричи. Потому что это было всё, что Ричи мог сказать, возможно, единственные слова, которые он сможет произнести до конца своей жизни. Ричи просунул большие пальцы под мятную футболку Эдди. Эдди начал задыхаться у его губ, когда Ричи начал втирать круги в гладкую тёплую кожу его складок, — Эй, Рич, — Эдди чмокнул Ричи раз, другой, прежде чем отстраниться. Эдди прикусил губу, и взгляд Ричи остановился на этом движении, — А что, если ты оставил… — Засос? — воскликнул Ричи, — А как насчёт… — Не обязательно, чтобы его видели, — продолжил Эдди и одним плавным движением стянул через голову рубашку, — Но об этом должны знать только мы с тобой. Только мы. Ричи подумал, что умрёт прямо здесь, когда сел на кровати. Что мог сделать Ричи в прошлой жизни, чтобы получить этот момент? И этот момент удивительно получился нежным, сладким и спокойным (каким он и был). И какой бы огонь не горел, он угасал, когда Ричи не чувствовал ничего, кроме чистой любви. Ричи много раз видел Эдди без рубашки, плавающим в карьере, но он не торопился изучать каждую родинку. Ричи осторожно протянул руку и нежно коснулся ключицы Эдди. Он играл в «сведи концы с концами» с веснушками и отметинами красоты, которые росли на плечах, руках и торсе Эдди. Глаза Эдди закрылись, розовые губы слегка приоткрылись. Ричи медленно наклонился и поцеловал Эдди в плечо. У них было время. И Ричи хотел, чтобы это длилось вечно. Он провёл губами вниз, чтобы задержаться над сердцем Эдди, нащупывая музыкальное биение. Эдди сделал глубокий вдох, и именно там Ричи оставит свой след. Ричи принялся за работу, целуя и слегка покусывая и облизывая, чтобы проглотить все великолепные вздохи Эдди. Эдди красиво мяукнул, и этот звук Ричи никогда не забудет. Ричи будет старым 90-летним стариком, который не помнит ни года, ни даже своего имени, но он никогда не забудет это маленькое мурлыканье. Не то чтобы он когда-нибудь хотел этого… В конце концов, Ричи отстранился, чтобы найти… крошечный грёбаный синяк. Его там почти не было, разве что размером с отпечаток пальца. Эдди сделал всё это так легко! Что ж. Это было неловко. — Это так мило, — поддразнил Эдди, весело хихикая и глядя на засос. — У тебя… милое личико, — неубедительно возразил Ричи, пряча лицо в плече своего парня. Эдди закатил глаза, поцеловал Ричи в лоб и снова запустил пальцы в его кудри, — Ты так сказал… уже миллион раз. — Что ж, это правда, — Ричи отстранился и поцеловал мальчика в щёку, — Эдвард Каспбрак, ты самый симпатичный мальчик в Дерри, далеко не лучший. Эдди фыркнул, отталкивая Ричи, — Очаровательно. — Только для тебя, — пообещал Ричи, поймав руку Эдди и поднеся костяшки пальцев к губам. Эдди тепло улыбнулся и поднёс другую руку к потрёпанной рубашке Ричи, — Можно? — Боже мой, какой вежливый джентльмен! — Ричи присвистнул, с трудом переводя дыхание от впечатления южной красавицы. Эдди закатил глаза (в очередной раз), но не двинулся с места. Ричи моргнул, прежде чем понял, что Эдди всё ещё ждёт ответа Ричи. Чтобы убедиться, что он чувствует себя комфортно. Боже, как Ричи любил этого мальчика! — Ну, давай, вперёд, сахарок. Эдди молча снял ткань через голову Ричи и бросил её рядом с ними на кровать. Ричи почувствовал, как его обдало холодом — такой контраст с адом, в котором находилась эта комната несколько минут назад. Но это было просто невинное исследование. Эдди повторил прежние движения Ричи, прослеживая узоры на его коже и отмечая чувствительные места. Но Эдди, слегка нахмурившись, наблюдал за заживающими порезами, синяками и шрамами, покрывавшими кожу Ричи. Эдди осторожно толкнул Ричи обратно на кровать и осторожно навис над ним на локтях. Затем он прижал губы ко всей боли. Всей боли. Как будто он мог поцеловать все раны Ричи, физические и эмоциональные. — Ты такой красивый, Чи, — прошептал Эдди ему в кожу, — Я помню, что даже в третьем классе считал тебя великолепным. — Когда я был бобром? — хрипло спросил Ричи. Горло сжалось. — Угу, — подтвердил Эдди, прижимаясь поцелуями к уже выцветшим зелёным отметинам на рёбрах Ричи, оставшимся после того, как у него кончилось пиво, — Даже тогда. Твоя улыбка не была похожа ни на что, что я видел раньше. Так неловко с твоими слишком большими зубами, но это было так… по твоему. Твоя улыбка заставила меня почувствовать всю мягкость внутри, даже несмотря на то, что я был мишенью какой-то ужасной шутки, которую ты рассказал. Это была та самая улыбка, такая искренняя. Такая бесстрашная. Столь мощная. Эдди потянулся губами к шраму на предплечье Ричи от брошенной в него разбитой бутылки. Стекло врезалось в его кожу, и Ричи никогда ещё не был так благодарен за все медицинские лакомства Эдди-Спагетти, когда Ричи должен был сам обработать и перевязать эту рану. — Ты такой сильный, Рич. Ричи сглотнул. — Такой храбрый. Как Эдди мог такое сказать? Ричи покачал головой. Эдди был сильным и храбрым. — Ты заслуживаешь гораздо большего, — продолжал Эдди, приподнимаясь так, что их губы соприкасались при каждом слове, — Потому что ты такой хороший. Ричи в изумлении уставился на Эдди. Он хотел сказать, что Эдди был неправ, что Эдди был тем, кто заслуживает гораздо большего. Больше, чем дерьмовая властная мать и абсолютно больше, чем грёбаный гомофобный городишко вроде Дерри. Он заслуживал большего, чем то, что Ричи мог ему дать. Эдди всегда заставлял Ричи чувствовать себя желанным, нужным, любимым. Ричи был слишком шумным, слишком неуверенным в себе, слишком эгоистичным, слишком разрушительным, слишком раздражающим и слишком слабым, чтобы хоть на долю секунды заслужить Эдди и… Поцелуй. — Эдс, — прошептал Ричи. Эдди обхватил руками лицо и вытер слёзы, о которых Ричи даже не подозревал. До этого момента он не знал, что плачет. Но Ричи никогда раньше не испытывал такого… обожания, и это было неправильно. Но когда он увидел лицо Эдди, Ричи отпустил всю ненависть к себе и поверил своему парню. Верил, что он действительно заслуживает Эдди, что он сильный, что его хотят. Блять. Как Эдди мог делать это каждый раз? Ричи тяжело сглотнул, нуждаясь в том, чтобы Эдди знал, что он — всё, — Я собираюсь вытащить нас отсюда, Эдс. Клянусь. Ричи мало что мог сделать для Эдди, но в один прекрасный день он собирался увезти его к чёртовой матери из этого города. Так или иначе. Они собирались оставить эту дыру позади. Эдди просиял, глядя на Ричи, — Я знаю, — он убрал волосы с лица Ричи, прежде чем осыпать его щёки поцелуями, прежде чем прижать свои губы к носу, где обычно сидят очки Ричи, — Мы уедем вместе, — Эдди соскользнул с Ричи, и долговязый мальчишка, честное слово — заскулил, потеряв утешительный вес. Но Ричи не пришлось долго протестовать, Эдди повернул Ричи на бок и обнял его. Уткнувшись лицом в шею Ричи, он оставил там нежный поцелуй. Если бы кто-нибудь заглянул сюда прямо сейчас, он, вероятно, рассмеялся бы над этим зрелищем, кроме Миссис Каспбрак, которая, без сомнения, отправила бы Эдди в психиатрическую клинику. Эдди был таким крошечным, а Ричи — таким высоким, что его ноги почти доставали до края кровати. Тем не менее, момент был таким прекрасным, и Ричи солгал бы, если бы сказал, что это не было приятной переменой. Ричи всегда чувствовал потребность защитить Эдди, хотя гипоаллергенный мальчик в этом не нуждался и доказывал это каждый день. И у него был Эдди. Ричи закрыл глаза и ещё глубже зарылся в объятия своего парня, представляя себе жизнь вдали отсюда. Так далеко от всей этой ненависти. Всего этого насилия, тревоги и страха. Где Эдди и Ричи могли бы быть самими собой. Ричи никогда бы не позволил Эдди и ему быть похожими на своих родителей. Никогда. Он скорее умрёт. Эдди как будто мог прочитать его мысли, маленький мальчик крепче прижал темноволосого мальчика к своей груди. Ричи расслабился и позволил себе ещё немного пофантазировать. Эти объятия не продлятся долго. В конце концов, Ричи придётся вернуться домой. Он скажет, что переспал с какой-то девчонкой, чтобы отвязаться от родителей и заявить о своём присутствии, напоит отца выпивкой и потушит мамины сигареты, чтобы дом не сгорел дотла, прежде чем снова улизнуть. И однажды Ричи не захочет возвращаться.