К чёрту этот мир!

— Луи! — я ворвался в маленькую цветочную лавку, как к себе домой. Её хозяин сидел за прилавком и уютно читал какую-то книжку с крайне задумчивым видом. При моём крике его лицо оживилось. — О, Рики! Привет! Ты выглядишь взволнованным, что-то случилось? — Луи подскочил с места и подошёл ко мне. — Я…я не знаю, как тебе это рассказать! Боже… да у меня сейчас сердце выпрыгнет! — пытаясь что-то выдавить из себя, я начал задыхаться от волнения и переполняющих меня эмоций. — Стой, успокойся и отдышись, — я последовал указаниям. — Теперь давай по порядку. Что произошло? — Я не могу это здесь рассказать. — Почему? — мой друг явно не понимал, что сейчас происходит: всё случилось так спонтанно. — Мне страшно. — Мои бегающие глаза говорили об этом как никто другой. — Так, хорошо, пойдём со мной, — он отвёл меня в маленькую комнатку, которая видимо была предназначена продавцу, и налил большой стакан воды — я выпил. — Ты сейчас никуда не торопишься? — Если только спрятаться где-нибудь. — Мой ответ был полностью пронизан серьёзностью, ведь я вправду ощущал себя преступником. Может быть, им и являлся. — Ладушки, тогда я закрою магазин сегодня пораньше: народу всё равно нет, и пойдём ко мне. Ты не против?       Я кивнул в знак согласия.       Пока мой друг одевался и собирал свои вещи, я успел осмотреть ту самую цветочную лавку. Я знал, что она пользуется немаленьким спросом, но мне всегда было интересно, что же такого в ней примечательного? Возможно, всё дело в продавце...но нет, в это место нередко заходят и мужчины. Снаружи магазинчик выглядел совсем маленьким, а внутри совершенно менял свои объёмы. Огромные окна во всю стену, хорошо собранные букетики прямо перед ними и милые записки, украшающие бежевые стены — это очень влияло на психику человека так, что хотелось вернуться сюда ещё раз. Думаю, вот он и секрет.       Луи отключил электричество, и я вновь оказался на улице. Февральский холодный ветер начал пробираться мне под куртку. Глаза снова забегали, просматривая каждого прохожего. Почему-то казалось, что сейчас выйдет несколько мужчин-полицейских и меня посадят за решётку. Это ощущение сковывало и заставляло дрожать.       Наконец, мы перешли на другую сторону улицы, завернули за угол и направились вперёд вдоль дороги. — Я живу здесь не далеко, не волнуйся, — произнёс Луи и дружелюбно улыбнулся. — Всё настолько плохо? — Очень. — Можешь попробовать рассказать? — Я…я попробую, — мне было уже не так страшно, да и дрожь почти ушла, поэтому я мог начать, но мне постоянно казалось, что нас подслушивают. Надеюсь, это просто моя паранойя. — В общем, я решил вернуться к Лукасу, дабы извиниться за произошедшее ночью, — и вот опять! Как с мамой! При произношении имени этого урода все люди сразу напрягаются, и их лица становятся серьёзными. Что такого знают они, чего не знаю я? — И я вернулся, но, — упоминать о не лучшем разговоре с матерью я не стал, пока что, мы не так близки с этим человеком, — входная дверь была открытая. Сначала я, конечно же, постучал, и, как следовало ожидать, мне никто не ответил. Затем я зашёл. Везде был выключен свет, разбросан мусор, оставшийся с ночи, и также разбросаны люди. По всей квартире! Я обошёл всё помещение и в самой последней комнате оказался Лукас. Он сидел спиной ко мне, но вдруг ожил и сказал, что ждал меня, — меня снова начало трясти, причём очень сильно. Голос задрожал и затих. Перед глазами начали всплывать те ужасающие картинки, и от этого меня пробирало ещё сильнее. — Эй, эй, эй, тише, — Луи обнял меня и попытался успокоить. — Всё хорошо. Сейчас ты здесь, ты не в той квартире, а здесь, со мной. — Что произошло дальше? Можешь продолжить? — Он…он п-подошёл ко мне. — Что ты сделал? — Я сказал ему, зачем пришёл и собрался уходить, но… — Но? — Но он толкнул меня так, что я ударился правым коленом, — я снова замолк. По щекам покатились маленькие капли слёз. — Рики? — мы остановились, сели на ближайшую скамью, и я вновь почувствовал его, обвивающие руки. — Он поцеловал меня. Целовал так долго и сильно. Затем повалил на пол и…и я услышал ремень и заплакал. Он…он ослабился, а я ударил его. Я думал, ударить и убежать, но…но я не смог остановиться. — И что в итоге? — Я убил Лукаса Дэвиса и сбежал, — мой голос перешёл на шёпот и я не смог остановить свою истерику. — До меня дошло, что тела, которые там лежали — это трупы. Изнасилованные трупы. — Это ужасно… Боже… — Луи закрыл лицо руками. — Нам стоит всё-таки дойти до моего дома. Кажется, тебе сейчас вот так лучше не разгуливать по улицам Чикаго. Сможешь пойти? Ещё немного осталось.       Я промолчал и попробовал подняться. Вроде стало легче.       В голове проносились различные мысли. Но лишь проносились, даже не оставляя после себя ни малейшего хвостика, за который можно было бы ухватиться. Каково моё дальнейшее будущее? Не знаю. Я серьёзно не знаю. Что люди делают в такой момент? Сбегают из страны? Меняют личность? Сдаются полиции лично? Что? Что мне делать? — Что мне делать, Луи? — Жить, Рики, просто жить. Той самой сумасшедшей жизнью, какую описывают в книжках. — Это правильно? Я...я не знаю, как это — жить. — А ты не думай. Отключи голову и живи. — Я поднял голову на Луи. Он смотрел куда-то далеко вперёд, и его глаза были настолько чисты и прозрачны, что, кажется, в них можно было разглядеть всё самое сокровенное. ***       Луи Леманн — парень двадцати одного года, недавно и случайно ставший моим другом, высокий светловолосый блондин с прозрачными голубыми глазами. Он довольно зажиточный и имеет свою цветочную лавку. Это всё, что я знаю об этом человеке. А нет! Знаю, ещё то, что сейчас он под алкоголем и танцует передо мной в своей же гостиной. Вот смешной идиот. — Что это за алкоголь? — спросил я, лёжа животом к верху на диване и заливаясь звонким смехом. — Без понятия, виски? — Нет, нет, нет, виски не такой. — Ты знаешь? Я думал, ты у нас мальчик-паинька. По-моему это текила. — Перебираешь все названия? — Да, потому что мне всё равно. Иди ко мне танцевать, — не знаю, можно ли назвать эти дрыганья танцем, но мне хотелось подвигаться.       У этого парня замечательная квартира. С одной стороный она довольно уютная и тёплая, но с другой всё-таки имеет пару моментов серьёзности. Если я не ошибаюсь здесь три комнаты — спальня, комната для гостей и сама гостиная. Также, очень просторная и светлая кухня с ещё свежим ремонтом. Вся мебель и отделка, как и следовало ожидать, в приятных глазу бежевых и коричневых тонах. Было сразу заметно, что Луи имеет хороший зароботок и неплохой вкус.       Чему я удивился больше всего — это проигрывателю виниловых пластинок. Скажу честно, отпадная вещица, да и стоит немалого состояния. Я бы потанцевал, точнее подрыгался, но моей миссией было лежать и потягивать сладковатый алкоголь из трубочки.       Неожиданно все раздумья прекрыла до боли знакомая мелодия. — Это буги-вуги на пианино? — засмеялся я. — В точку! Давай! Иди сюда. Ещё никто не сидел на месте под буги-вуги, это считается оскорблением жанра.       Я подскочил с дивана и подбежал к Луи, алкоголь подождёт. — Ты думаешь, я умею танцевать? — Просто расслабься и слушай ритм. Тебе самому захочется двигаться.       Он был прав, буги-вуги — это тот жанр, под который просто нельзя усидеть на месте, ноги и руки сами работают, без тебя. Знаете, иногда под конец ты даже задумываешься «Я, что так хорошо танцую?». Да, это жанр, в котором каждый умеет танцевать.       Вроде бы я просто пил алкоголь, просто дёргался под музыку, просто всё. Но что-то не так. Это явно не просто. Раньше мне казались все эти занятия дурью, а в данный момент я сам отплясываю так, что позавидовать можно. Что же не так? Могу сказать только то, что Луи — превосходный человек. Он вроде такой взрослый и серьёзный, а с другой стороны ещё совсем маленький мальчик, у которого отец слишком рано отобрал все игрушки. Или отца у него отобрали слишком рано.       Песня закончилась, мы вышли на балкон, вдохнуть свежего воздуха. — У тебя два этажа? — Именно. — Но как? — Ты ни разу не был в двухэтажной квартире? — Не-а. — Вот ты вообще, жизни, считай, не видел. — Луи достал пачку сигарет и закурил. — Видишь лестницу? Она ведёт на второй этаж. — А там сколько комнат? — Небольшое помещение, всего две комнаты и отдельная ванная комната. — Ясно. Ты куришь? — Да, хочешь? — Нет, я таким не занимаюсь. — Да ты что! Я же говорю пай-мальчик. Да на! Возьми, попробуй! — он протянул мне дымящуюся сигарету. Я затянулся и закашлял. — Я же говорил. Получается, ты пьёшь и куришь? — Ага. Ещё я женщин люблю, стервозных таких, — по мне будто током ударило. Почему-то стало немного не по себе, — которые покричать любят на эмоциях. С виду я спокойный, но если меня вывести, то я как не в себе. Зато примирение с такими самое то! — Боже, ты сейчас имеешь в виду секс? — У тебя когда-нибудь была подружка? — Нет. — Девственник? — Да. — Так ты у нас за высокие нравы? — Точно. Не могу без любви, сразу противно так становится. — Значит, ни одну не любил? — Не любил…значит. — Понятно. *** — Слушай, тебе не холодно? — А, вот, возьми плед. Прости, я забыл. *** — Где твои родители? — Они…уехали. — И оставили тебя? — Да. Я уже был самостоятельный по их мнению. *** — Красивое небо сегодня, не думаешь? — Думаю. — У меня один такой вопрос есть. — Задавай! — Мне снится стихотворение одно, и я не знаю, чьё это. — Ты помнишь его? — Да.       «Назначь мне свиданье на этом свете. Назначь мне свиданье в двадцатом столетьи. Мне трудно дышать без твоей любви. Вспомни меня, оглянись, позови!       …       Мне трудно дышать, я молю о спасенье… Хотя бы в последний мой смертный час Назначь мне свиданье у синих глаз». — Что ж, оно очень красивое. — Ты не знаешь, кто его автор? — Я знаю, это русское стихотворение. Но изменится ли что-то, если я назову тебе автора? — Не понимаю к чему ты эт… — Твоя любовь к этому стиху не изменится, если ты будешь знать его автора. Так в чём смысл искать его? Я промолчал. — Мария Петровых. Автор. — Спасибо. *** — Сколько сейчас времени? — Гм, уже за полночь. Тебя не ждут дома? — Меня не кому ждать. Моя мать выгнала меня. — Как это произошло? — … *** — Ты останешься у меня? — Да. — Тогда я пойду, расправлю тебе посте… — Стой! Я тут подумал, может, завтра вернёмся к Лукасу? — Зачем? — Я не могу так. Я не могу просто продолжать жить, зная, что в том месте целый дом трупов, и один из них — моих рук дело. — У тебя есть план? — Да. Но стоит сначала зайти ко мне. — Хорошо. Если тебе это нужно, то давай. — Спасибо. *** — Ты уже спишь? — Да. — Тогда спокойной ночи. — И тебе спокойной ночи.