К чёрту этот мир!

      «— Рики, Рики-и-и, мой мальчик, — шёпотом проговорила мама, поглаживая левой рукой мои тёмные волосы. — Ты должен поспать, ну-ка закрывай глазки, — её этот нежный голос был для меня самым родным на свете, самым необходимым, как рыбе вода. — Ну, всё, я выключаю свет, — она поднялась во весь рост и собралась уходить. — Мам… — Да, милый? — Скажи, почему папа тебя обижает? Он наказывает тебя за то, что ты плохо себя ведёшь? — спросил я самым невинным и детским голосочком, каким только мог. — Ох, Рики, ты сильно переживаешь из-за этого? — Ну… ты ведь его любишь, а он с тобой так поступает. Мне кажется, это не правильно, — на секунду я пожалел, что задал этот вопрос. — Знаешь, — мама вновь склонилась надо мной, — в этом мире не всегда бывают «правильные» и «неправильные» вещи. Некоторые из них ты не можешь соотнести ни к тем, ни к другим. Твой папа тоже любит меня, только… — почему-то её лицо сделалось таким грустным-грустным, мне хотелось её пожалеть, — он сам уже давно забыл это чувство. — А это как? — я сделал удивлённые глаза. — Когда у тебя есть что-то на протяжении долгого времени, то постепенно это теряет для тебя всю свою ценность, ведь ты начинаешь осознавать, что эта вещь или человек никуда от тебя не денется. — Но если всё так плохо, то почему ты не уйдёшь от него? Тебе ведь больно… — Пускай столько времени прошло, и столько всего изменилось, я всё равно помню твоего папу другим, люблю его таким до сих пор, и наверно, буду помнить и любить до конца своей жизни. Каким бы он не был, он всегда останется для меня тем самым, в пользу которого я сделала свой выбор. Как бы я не хотела, я просто не смогу его покинуть. — Понятненько, — моё маленькое ребяческое сердечко чувствовало, как каждое мамино слово было пропитано нотами горечи и сожаления, но я находился не в силах что-либо с этим поделать. — Береги себя, Рики, не разбрасывайся своими чувствами и слушай только тот самый внутренний голос. Поверь, он направит тебя на верный путь, — она поцеловала меня в лоб и подошла к двери. — Спокойной ночи, мой дорогой.       И свет погас».       Всё вновь стало белым, как мел. Я резко начал чувствовать запахи многих самых разных медикаментов, в частности спирта. Уши вот-вот прорезались, и мне стали слышаться невнятные звуки и отдалённые голоса: звяканье метала, тяжёлые колёсики, чьи-то шаги, русскоязычный говор, звук письма по бумаге. Это точно была не моя комната. Я помню, как мы с бабушкой ходили в место с похожей какофонией… больница! Но как?       Наконец, я смог окончательно открыть глаза, почувствовать все ароматы и расслышать все звуки. Да, это определённо была больница. — Сэр, вы меня слышите? — задал вопрос мужчина в белом халате, сидящий напротив меня. — Да, — от своего же голоса мне будто ударило по вискам: голова жутко раскалывалась. — Меня зовут Марк Эванс, я ваш лечащий врач в местной больнице города Чикаго. Сейчас одиннадцать часов вечера двадцать 22 февраля 1955 года. Вчера ваш друг, как он сам себя назвал, вызвал скорую помощь. По его словам вы упали в обморок. Вы что-нибудь помните из происходившего вчера? — быстро протараторил молодой доктор, поправив очки одним пальцем. — Да, я всё отлично помню. — Отлично. Вы знали, что были заражены туберкулёзом? — Что? Определенно нет. — На данный момент у вас вторая стадия развития туберкулёза. Она не тяжёлая, но очень заразна для окружающих. Во многих штатах Америки эта болезнь набирает обороты. Подпишите здесь, если согласны пройти лечение. Оно будет длиться около года, возможно, меньше. — Лечение платное? — Ваш друг уже всё оплатил. — Он не назвал своего имени? — Ах, да, Ланделин Циммерманн, если я не ошибаюсь.       Что? Ланделин Циммерманн? Это Луи? Но ведь его имя и фамилия определённо другие. Что вообще происходит? — Вы подпишите? — повторно спросил Марк. — У меня есть время подумать? — Да, конечно есть. Думаю, до двенадцати часов завтрашнего дня, сойдёт? — Да. — Хорошо, а сейчас вам необходим отдых.       Врач начал уходить, но я остановил его. — Вы не знаете, что произошло вчера? — Сэр, по моим врачебным соображениям вам лучше сегодня поспать. — Прошу скажите, я не смогу уснуть. — Ладно, я расскажу вам всё, что знаю об этом, — вдруг я заметил насколько Марк симпатичен внешне: зелёные глаза, выглядывающие из под очков, прямые коричневые волосы, широкие брови, маленький носик, скулы и чуть припухлые губы. Всё вместе это выглядело довольно маняще. — Вчера вечером в больницу, а заодно и в полицию, поступил звонок о каких-то трупах и человеке, которому требуется медицинская помощь. Понятно, что все сразу же приехали на место происшествия. Полиция обгородила дом, врачи довезли вас и вашего друга до больницы. Примерно так вы и попали сюда. Теперь я могу идти? — Да, спасибо большое, — Марк подмигнул, подошёл к двери, но резко остановился. — Кстати, этот человек оставил вам письмо. Он сказал, что это очень важно и попросил передать лично вам в руки. Возьмите, — он протянул мне небольшой белый конверт, который был подписан «Для Рики», и поспешно скрылся за дверью.       Я абсолютно не понимаю, что вокруг творится. Словно я нахожусь в каком-то тумане. Мой обморок, странное исчезновение Луи и тайна его имени, эта больница и этот слишком привлекательный врач, а теперь ещё и конверт с очень важным письмом. Конечно же, письмо от Луи, но только от мысли о нём у меня сдавливает грудь. Может быть, в конверте и лежат все ответы на мои вопросы.       Я аккуратно надорвал склеенную бумагу и развернул письмо:       «Дорогой Рики,       Не знаю, когда ты это прочитаешь, но я попросил твоего лечащего врача передать тебе как можно скорее.       Я сижу сейчас на лестнице в больнице и пишу. Знаю, что, наверно, на данный момент у тебя много сложных и непонятных вопросов в голове. Я постараюсь всё объяснить.       Начнём с вечера. Ты увидел, что трупа Лукаса нет на месте, и упал в обморок, всё твоё тело просто кипело, и мне не оставалось ничего, кроме того, как вызвать скорую помощь, и, конечно, полицию. Я сказал всем, что Лукас — наш хороший знакомый и, что мы пришли проведать его, но наткнулись на это, от чего тебе стало плохо (про следы ничего не спрашивали). Нас вместе отвезли в больницу. Тебя обследовали, положили под капельницу. До этого мне пришлось снять с твоего лица маску, чтобы сказать, что мы не знали о туберкулёзе. Надеюсь, ты не выдал моей лжи. Да, я проплатил тебе лечение. Не беспокойся, ты мне ничего не должен, денег, знаешь ли, у меня навалом. Оно будет проходить около года. Я прекрасно знаю, что ты не хотел этого. Ты хотел жить. Прости меня, но я хочу, чтобы ты проживал эту жизнь здоровым и счастливым, не пряча своего лица за белой маской. Прошу тебя, подпиши эти документы и пройди лечение, не совершай глупости. В будущем ты не пожалеешь о своём решении. Я обещаю.       Моё имя. Да, моё настоящее имя и фамилия — Ланделин Циммерманн. Но когда я вырос, я поменял свои документы, чтобы ничего не напоминало мне о своей прежней жизни. Прошу, прости и за это. Я не собирался тебе врать, так как полностью понимал, что правда всплывёт на поверхность, просто я давно не чувствовал себя прежним и я испугался этого. Прости.       Через четыре дня я улетаю за границу. Понял, что хочу пойти по стопам своего отца. Почему-то когда ты появился, ко мне пришло осознание, что я не стыжусь своего прошлого, своих корней, своего имени и фамилии. Я снова почувствовал себя собой. Благодаря тебе. Спасибо огромное за то, что ты есть.       Если ты всё-таки согласишься пройти лечение, то я приеду к тебе в больницу через три месяца.       Мой домашний телефон для связи: XXXXXX.       Прошу, береги себя.       С любовью, Луи»       На белую бумагу упали несколько капель, от чего остались мокрые следы. Луи уехал. Я смогу увидеть его только через три месяца. Что мне теперь делать? Подписать документ о лечении и прожить остаток жизни именно так, как я хочу или не подписать и… что? Ничего.       Каким будет моё решение, покажет лишь только время.