К чёрту этот мир!

      Это была психологически тяжкая ночка. Здесь, в больнице слишком тихо, слишком спокойно. Четыре белые стены так напоминают черепную коробку, что это сводит меня с ума. Я чувствую себя заложником своих же мыслей. Ужасно, ужасно, ужасно…       Как только медсестра заглянула в палату, чтобы оповестить о раннем подъёме, мне пришлось быстро сомкнуть глаза, дабы сделать вид спящего человека. Но сразу же, после закрытия двери я вскочил с кровати, как ошпаренный. Почему-то безумно хотелось походить, подышать свежим воздухом, поговорить с кем-нибудь из пациентов.       Я бросил взгляд на свою жутко смятую кровать, и отправился на поиски приключений по больнице. Внутри я чувствовал себя немного необычно, словно вернулся в детство, когда мама отправляла меня в детский летний лагерь: вот вроде всё хорошо, но ты чего-то постоянно ждёшь, какого-то дня Х. Промелькнула небольшая ностальгия: до этого мне никогда не вспоминались моменты из лагеря.       Спокойной, как и всё это место, походкой я прогулялся по коридору до самого конца. Там располагалось огромное окно со странным растением, кремовым тюлем и большим по площади подоконником. Недолго думая, я запрыгнул, поджав ноги, на холодное местечко и облокотился на стену. Передо мной открылся неплохой вид, к тому же, на улице валили пушистые хлопья снега, покрывая всех и вся. Уже почти конец февраля, а зима всё никак не хочет покидать наш штат.       Я продолжал рассматривать происходящее в окне, как ко мне подошёл мой лечащий врач — Марк Эванс. Какие вопросы он будет задавать, мне уже было примерно известно. — Ох, Рики, я вас по всему этажу ищу, — его взгляд прошёл через окно. — Красиво, не правда ли? — Да, это действительно чудесно. Вам нравится такая погода? — заинтересованно спросил я. — Что? Да-да. Очень, — Марк насладился видом несколько секунд и перешёл к делу. — Я к вам с одним вопросиком, который вы, скорее всего, уже предугадываете, — он хитро улыбнулся. — Вы решили? — Конечно. — И что по итогу? Доверите мне свою жизнь? — Так уж и быть, доверю, — ухмыльнулся я. — Хо-ро-шо, — протянул Марк, — вот. Распишитесь здесь и на следующей странице, — он указал мне на место, где стояла «галочка». — Готово. — Отлично. Сейчас я позову медсестру, и вы пройдёте с ней, чтобы сдать первые анализы и кровь, — я кивнул головой.       «Надо бы позвонить Луи» — пронеслась в моей голове мысль, и мне захотелось её сразу же реализовать.       Я брёл по вылизанному белоснежному коридору в поисках телефона, при этом заглядывая в палаты пациентов, расположенных друг напротив друга. Кто-то дремал, кто-то беседовал с врачом, кто-то читал или что-то записывал, кто-то хохотал с зашедшим родственником или хорошим знакомым. Здесь все такие жизнерадостные и дружелюбные, даже если понимают, что буквально через пару месяцев будут лежать под землёй. Их глаза светятся, как у маленьких детей, а уровень доброты и счастья зашкаливает, как ни у кого другого. Интересно, почему? Что же заставляет их каждый день открывать глаза, подниматься с постели и снова продолжать вести борьбу? А меня что заставляет? О! Телефон!       Пальцами набрал нужный номер. Гудки… не берёт. Прокрутил ещё раз. Снова долгие гудки… вдруг раздалось шипение! — Луи Леманн слушает, — послышался до боли знакомый голос, и моё сердце забилось так сильно, что мне показалось, будто я слышу его сумасшедший стук. — Л-Луи? — словно маленькое дитя, робко проговорил я. — Рики! Как же я рад тебя слышать! — парень восторженно восклицал. — Ты всё-таки получил моё письмо. Подписал договор о лечении? — Уезжаешь за границу, значит? — выпалил я и через провод почувствовал его печаль. Не знаю как. Но он по любому этого не выдаст. — Да-а… это будет здорово! — я же говорил, что не любит он обнажать свои слабые стороны перед кем-то, ведь если будут бить, то именно туда. — Как у тебя там дела? — Всё х-хорошо, — мои губы и голос затряслись, глаза заслезились. Нельзя, Рики, нельзя. — Слушай, меня зовут. Созвонимся. — Пока. — Пока, — пауза. — Ланделин Циммерманн, — я повесил телефонную трубку на место. На душе сделалось паршиво, хоть этот день и начинался вполне неплохо.       Ко мне подошла полная женщина, назвавшая себя медсестрой, и попросила пройти вместе с ней на сдачу анализов и крови.       Голос Луи не покидал мой разум. Он был таким… таким сладким и манящим к себе. Как бы мне хотелось оказаться сейчас рядом с ним. Смотреть на звёзды, болтать на всякие глупые темы и курить дешёвые сигареты. Как бы мне хотелось…       Весь последующий день прошёл как в тумане, и вечером я решил подремать. ***       «Этот сон такой реальный. Вроде сон, а вроде нет. Я понимаю, что сплю, но моё воображение продолжает подкидывать мне различные картинки. Вот я дома, мама рядом, бабушка, сладкий запах выпечки. Вот Луи, балкон. А вот… Лукас. Его квартира. Горы трупов разбросаны по всему помещению, каждый квадратный метр имеет своего разлагающегося хозяина. Отвратительный вид и не менее отвратительный запах. Я забегаю в дальнюю комнату. Она совершенно не такая, как в реальности. Намного ужаснее. С ободранными стенами и мебелью. Как будто 15 лет спустя.       Шаги. Я слышу шаги. Тяжёлые. Томные. Отдающиеся громким гулом. Мерзкий голос Лукаса что-то бормочет. Откуда-то подвывает ветер. — Р-Рики, голубушка, где же ты? — Не бой-йся меня, я хочу сделать приятно. — Не хочешь по-хорошему, как хочешь, давай по-плохому. Я даю тебе последний шанс. Вы-хо-ди, — шаги становятся всё ближе и ближе, ветер сильнее и сильнее. — Я ведь всё равно найду тебя. Ах-ха-ха… Да! Это неизбежно! Я найду тебя!! Где бы ты ни был, в каком месте ни прятался, в каком городе или стране ни оказался. Я ВСЁ РАВНО НАЙДУ ТЕБЯ! АХ-ХА-ХА-ХА! НЕИЗБЕЖНО!!!» — Рики! — А! — я вскочил с постели и отпрыгнул в сторону. — Где Лукас? Он сказал, что найдет меня! — Чт… кто? О чём вы? — это был мой лечащий врач. — Ох, извиняюсь, — я резко успокоился и схватился за голову. — Что? Кошмар приснился? — Да-а-а, есть такое, — застенчиво заулыбался я. — Ваши ан… — Перейдём на ты? — Конечно. В… кхм… твои анализы уже проверили — это не заняло много времени, и могу сказать, что наши врачи очень сильно оплошали, — я поймал его озадаченный взгляд. — Что произошло? — я сразу стал серьёзен как никогда ранее. — В детстве тебя вакцинировали от туберкулёза, но тогда ещё вакцины были до конца не исследованы, и она оказалась недостаточно сильной, чтобы полностью защитить организм, поэтому задатки болезни всё-таки имеются, хорошо, что не такие сильные… — А если короче? — Вакцина не дала сильно развиться болезни. Поэтому, главные врачи поменяют лечение, и оно будет проходить около двух месяцев. При помощи определённых препаратов в организме уничтожат остатки, а затем, поставят новую, самую сильную вакцину, — быстро протараторил Марк. — Сильно удивлен? — он поднял одну бровь. — Ещё как! — у меня буквально пропал дар речи, и дико загорелись глаза. Появилась надежда! Впервые в жизни я ощутил себя не неудачником, а по-настоящему везучим человеком. Будет и на моей улице праздник! — Что ж, сейчас можешь сходить в столовую и начать готовиться ко сну, — он подошёл к двери и обернулся. — Поздравляю, везунчик! — я заглянул прямо ему в глаза, они сверкали чистой добротой и искренностью. — Спасибо! Везунчик, значит?