Назови меня по имени

Джон не помнил, что с ним происходило, когда к ним подоспели полицейские и Шерлок выпустил его из своих объятий. Он не терял сознание, нет, он четко отвечал на вопросы Лестрейда, даже отшучивался. При осмотре медиками он выглядел вполне нормально: слегка заторможенным, расстроенным и чуточку злым. Ему даже позволили отказаться от поездки на машине скорой помощи, хотя отвертеться от госпитализации так и не удалось. Когда же все закончилось: расспросы, суета, обработка ран и ушибов – он вдруг осознал, что не помнит деталей. Это показалось ему настоящей трагедией, потому что он припоминал, что во время допроса рядом с ним стоял Шерлок и рассказывал свою версию событий, а Джону следовало бы ее запомнить, чтобы не было расхождений. Да, единственное, что Уотсон помнил весьма отчетливо – это постоянное присутствие рядом Шерлока, даже когда тот отпускал его руку, чтобы не мешать врачам работать, он находился неподалеку. Холмс помог ему дойти до машины, потом просидел с ним полчаса в приемной, рассказывая, как он осознал, что испытал, когда, выйдя из ванной, не обнаружил Джона в квартире. Затем он комментировал безосновательное сопротивление своего доктора медицинской помощи, назвав его упрямым идиотом. И как ждал, когда же Джон окончательно придет в себя, чтобы можно было поговорить. Обо всем этом доктор узнал непосредственно со слов Шерлока, удивляясь, как он умудрился все позабыть. Когда Холмс смолк, Джон, снова успевший погрузиться в себя, вдруг вздрогнул и осмотрелся по сторонам, будто зазвенел будильник, и он спросонья не мог его найти. Осознав, как глупо выглядит со стороны, он, наконец, очнулся и посмотрел на Шерлока, ободряюще улыбаясь, пытаясь уверить, что с ним все в порядке или будет в порядке в ближайшее время. - Так как ты меня нашел? - GPS на твоем телефоне, - Шерлок пожал плечами, как будто говорил Джону, что они дышат воздухом или что Земля круглая (пусть последнее ему пришлось вбивать не единожды). Джон кивнул и снова затих. Они впервые остались наедине после того, как врачи оставили их в покое, а Лестрейд устроил взбучку. Грегори больше не желает брать показания у больничной койки Джона, утверждая, что у него сложилось впечатление, что доктору это нравится. Выпроводить инспектора было непростой задачей, но каким-то чудом Шерлоку это удалось. При этом он даже нисколько не оскорбил Грега, наоборот, он уверил его, что подобное больше не повторится. Они оба продолжали молчать, пока Джон вдруг не встрепенулся, будто желал стряхнуть с себя это неловкое молчание. - Кажется, я все же обронил свой телефон там, - сказал он как бы между прочим, желая заполнить тишину. На Шерлока же желание доктора поддержать какое-то подобие разговора никак не подействовало: он молча выудил из кармана телефон Джона и положил на прикроватный столик. Он приблизился так осторожно, как будто боялся спугнуть, а потом быстро вернулся к исходной позиции, у окна, продолжая буравить взглядом пол и упорно отмалчиваться. Поняв, что никакой реплики от детектива он так и не дождется, Джон потрепал край покрывала. И последующие несколько минут он прикинулся, что на свете нет ничего кроме этого покрывала, что он намерен написать о нем диссертацию, или книгу, или и то, и другое. Казалось бы, карты брошены на стол, нечего скрывать и отмалчиваться, но нужные слова так и не шли в голову, хотя поговорить стоило. Особенно раздражало то, что Шерлок теперь смотрел на него как на древнюю фарфоровую вазу, которая дала трещину и стояла, покачиваясь на краю полки во время землетрясения. - Надо поговорить, - произнес Джон таким тоном, будто его заставили это сделать под страхом мучительной смерти. Холмс кивнул. - Если тебя беспокоит, что я не умею изрыгать пламя и совершенно безразличен к золоту… Они прыснули. Напряжение спало. Кто бы мог подумать, что они станут обсуждать нечто подобное на полном серьезе? И тем не менее… - И давно ты… знаешь, что… - Джон никогда не задумывался над тем, как глупо это звучит, когда пытаешься произнести нечто подобное вслух. - … кем я был? – закончил Шерлок его вопрос и тут же ответил: – Почти всю жизнь. Принял как должное еще в детстве и больше не вспоминал. Детектив сунул руки в карманы и подошел ближе. - Как давно ты знаешь, кем был я? - А я не знаю, кем ты был. Я тебя не видел, по запаху догадался. - Я пахну так же, как и в прошлой жизни? – удивился Джон. Повезло еще, что рост у него средний, и ноги не покрыты мехом. Мысль о том, что он мог бы родиться хоббитом во второй раз, заставила его содрогнуться, несмотря на то, что мысль о Шерлоке-огнедышащем-ящере почему-то не так смущала. - Я не сразу это понял, - сказал Шерлок, – Ты обычно пахнешь своим шампунем, одеколоном, твоя одежда пахнет стиральным порошком. Но по утрам, после того, как мы начали просыпаться вместе, мне стало казаться, что Смауг сталкивался с чем-то похожим, причем незадолго до смерти, поэтому воспоминание было особенно ярким. Джон втянул шею в плечи. Разумеется, Бильбо был только рад, что его наблюдательность поспособствовали гибели дракона, но сейчас Смауг был перед ним, и они были очень близки. Хотя по Шерлоку было видно, он в своей прошлой смерти никого не винит. - Я не горжусь тем, кем я был в прошлой жизни. Поэтому со Смаугом себя не ассоциирую, - улыбнулся он. *** Джон попросил его рассказать, каким был Смауг до встречи с Бильбо и захвата Эребора. Дракон упоминал, что жизнь его была очень долгой, но насколько? Шерлок начал рассказ с того, что ему придется существенно сократить его, так как им потребуется как минимум еще одна жизнь, чтобы он успел поделиться всеми интересными историями, которые приключились со Смаугом. В детстве ему снился один и тот же сон: он скользил над водной гладью, приближаясь к прибрежному городу, а после видел этот город в огне, ясно осознавая, что в том была его заслуга. Ребенком он не мог отдать себе отчет в том, что не был человеком и решил, что прибыл грабить и жечь город на корабле, поэтому некоторое время считал, что во сне превращался в пирата. Уотсон прыснул, подумать только, история Майкрофта оказалась правдой. Шерлок не просто хотел стать пиратом, он был уверен, что он им и является. Смерив Джона ироничным взглядом за его реакцию, Холмс продолжил свой рассказ, говоря, как ликовало его сердце при виде разрушений, что он принес тем людям. И какая ярость пылала у него в груди, он был зол. Это было тем, ради чего он был создан. Существо без чести и совести, с одной лишь целью – нести боль и смерть. Он помнил жар и тьму недр, где был рожден. А потом вспоминал тоску о северных вершинах после окончания войны. Они проиграли, и Хозяин позабыл про них. Помнил, как сражался на стороне зла. Темный Властелин создал Смауга и его собратьев безжалостными, он дал им мощь, разум и жадность, предвидя, на какие злодейства пойдут те, кто всеми фибрами души жаждут присвоить чужое. А после они проиграли, но сохранили жизнь, вынужденные бежать в безымянные северные горы, где мог замерзнуть даже огнедышащий дракон. Скрываясь в ледяных пещерах, он вбирал знания веков, обретая свою жестокую мудрость, завистливо глядел на юг, ждал, когда мир станет настолько беспечным, чтобы можно было смело перебраться в теплые края. Его нетерпеливых собратьев ждала страшная участь. Драконов и так оставалось немного, но жадность и скука сыграли со многими из них злую шутку, и в итоге их остались единицы. Смауг знал, что его ждет, если он не будет осторожен. И он ждал. До тех самых пор, пока до него не дошли слухи о горе, в недрах которой хранились несметные сокровища, а правил царством под горой король, потерявший рассудок от собственного богатства. То был самый лучший момент, чтобы появиться Дракону. Смауг Ужасный – так его называли – никогда за всю жизнь не раскаивался в своих злодеяниях. Даже в момент своей смерти он лишь удивился боли, которую не испытывал много веков. Смауг не жалел о содеянном им, почему же должен был Шерлок? *** Слушая рассказ Шерлока, Джон постепенно успокоился, отвлекаясь от собственных горьких мыслей. Утомленный событиями прошедшего дня и убаюканный историей бывшего дракона, он, в конце концов, уснул. Шерлок намерено углублялся в историю древних веков, когда не родился еще Бильбо, а гномов еще не сразила алчность. Они вообще не говорили о гномах, тем более Джону, скорее всего, было бы неприятно слышать о том, как Смауг перебил народ Трора, который приходился Торину дедом. Не напади дракон на те земли, их троих: Джона, Шерлока и Себастиана Морана - ничто бы не связывало, и все было бы намного проще. Детектив закончил свой рассказ и удивился, что не заметил, как Джон заснул. Подойдя совсем близко, Шерлок провел ладонью по лицу доктора и улыбнулся. Богатства мира не стоили для него ровным счетом ничего, золото и драгоценные камни могли сделать счастливыми только драконов. Для Шерлока же ценней всего был другой подарок судьбы, и как же он был близок к тому, чтобы потерять его навсегда. Но ему помогли… Когда-то в прошлой жизни, он убил бы маленького назойливого вора, не одолевай его тогда смертная скука. Убил бы и не вспоминал больше. Но то был воришка, чужак, посягнувший на сокровища, которые Смауг считал своими. Исправлять ошибки прошлой жизни из какой-то неизвестной параллельной вселенной – дело неблагодарное и бесполезное. Хотя, смотря с чьей стороны на это смотреть… Шерлок никогда не корил себя за поступки Смауга и как бы он хотел, чтобы Джон поступил так же. Пододвинув стул поближе к постели, он намеревался оставаться рядом до тех самых пор, пока Джон не проснется, но заметив движение позади, обернулся к дверному проему. «Антея», так называл ее Джон, как раз заглянула в палату, встретившись взглядом с детективом, она кивнула ему, приглашая идти за ней. Шерлок закатил глаза, но, все же, поколебавшись мгновение, повиновался. *** Он сел в машину с таким выражением лица, словно это был мусорный бак, а не отполированный до блеска черный Седан с сидениями, обитыми дорогой кожей. Младший Холмс вел себя так, будто его отвлекли от очень важного дела. Стоит отметить, что он всегда себя так вел в присутствии брата. - Совсем обленился? – вместо приветствия спросил Шерлок. - Подумал, что нам стоит поговорить наедине, - на этих словах Майкрофт взглянул на «Антею», и та, кивнув, захлопнула дверь, оставшись снаружи. Шерлок вздохнул. Он продолжал вести себя так, будто Майкрофт зря тратил их общее время, но на самом деле просто подбирал верные слова. Британское Правительство не ошибалось, им было, что обсудить. - В ближайшее время Себастиан Моран свяжется с тобой, - начал Шерлок. Старший Холмс приподнял бровь. Он не выглядел удивленным, точнее сей жест был крайней степенью выражения удивления, которую он мог бы изобразить. Но Шерлок мог сказать наверняка, его слова поразили Майкрофта. - Он предложит тебе информацию в обмен на свою безопасность. И ты примешь его предложение. Повисла пауза, Майкрофт внимательно глядел на Шерлока, пытаясь разгадать его мотивы, а детектив открыто смотрел в ответ, давая понять, что ничего его братец не добьется. Он должен был вернуться к Джону как можно скорее, а потому у него не было времени долго играть в «гляделки». - Ты не станешь говорить мне, где собираешься держать Морана и допрашивать. Я буду делать вид, что продолжаю искать его до тех пор, пока ценность его знаний не потеряет актуальность. Шерлок медленно выдохнул, показывая, что он закончил, и больше ничего Майкрофту говорить не станет. Надеялся ли он, что ему спустят подобную таинственность с рук? Вряд ли. - Почему ты передумал? - Холмс старший потрепал рукоять своего зонта. Он скорее задавал вопрос сам себе, нежели Шерлоку, прекрасно понимая, что ответ ему придется искать самостоятельно. - Это неважно, - откликнулся Шерлок. Он говорил правду: теперь для них это не должно иметь никакого значения. – Радуйся. Ты получишь Морана и все, что он знает, на блюдечке. И очень скоро твоих коллег из МИ-6 накроет волной сокращения штата сотрудников. Ты ведь так давно об этом мечтал. Майкрофт иронично улыбнулся, как будто считал слова Шерлока чушью, хотя на самом деле именно достоверных фактов, которыми располагал Себастиан Моран ему и не хватало. Но оставался еще один немаловажный вопрос: - Что-то произошло между вами тремя: тобой, Джоном и Мораном. И я выясню, что именно. Настала очередь Шерлока ухмыляться. Стоило только представить, что будет с Майкрофтом, когда ему все-таки удастся это сделать. Майкрофт знал о мире намного больше, чем любой человек, но область знаний про реинкарнацию явно не была его сильной стороной. - Я бы не советовал тебе отвлекаться на такие мелочи, брат мой, - сказал вмиг повеселевший Шерлок. Майкрофт кивнул, понимая, что весь дальнейший разговор сведется к бессмысленной игре слов. - Спасибо, - сказал он, отпуская, наконец, Шерлока к его драгоценному доктору. Но едва Шерлоку успел коснуться дверной ручки, как Майкрофт заговорил вновь: - Себастиан Моран никогда не промахивается… - он сказал это тихо, почти что про себя. Но этого было достаточно, чтобы Шерлок помедлил, всего на мгновение, но ничто не могло укрыться от глаз Холмса. - До встречи, Майкрофт, надеюсь она состоится нескоро. - Можешь быть в этом уверен. *** Шерлок возвращался в палату Джона быстрым шагов, едва ли не бегом. Он очень спешил, как будто чувствовал, что что-то пошло не так. Едва он вошел в здание, как ему показалось, что все изменилось. Он поспешил к лифту, а после пронесся по коридору. Нервы его стали успокаиваться, когда перед глазами появилась дверь с заветной табличкой с номером - палата Джона. Здравый смысл убеждал, что вот-вот он заглянет за эту дверь и все прояснится, все встанет на свои места, как и было до того, как он ушел. Шерлок протянул руку, чтобы отворить дверь, но она подалась назад еще прежде, чем он успел ее коснуться. Из палаты выскочила медсестра, на бейдже было написано "Минди". Медсестра Минди из Глазго, разведенная, с двумя детьми. Информация, которую Шерлок прочел прежде, чем понял, что его волнует далеко не это. - Вы знаете, где он? - обеспокоенно спросила она. И Шерлок понял. Сколько бы раз он ни убеждал себя в том, что интуиция - не что иное, как выдумки, его собственная его не обманула. - Пациент Уотсон... - уточнила Минди, но детектив ее уже не слышал. - Куда он ушел?