Любовь в давно забытом прошлом

      Размышления Наруто оказываются правдивыми, и, примерно, с месяц ему приходится лицезреть грустное лицо Цунаде. Та ходит будто бы в воду опущенная, но ни сам Наруто, ни Мито, ни даже Тобирама не мешают ей, даруя полную свободу действия. Она перестаёт ходить в академию, аргументируя тем, что она и так идёт впереди программы и сдаст экзамен без проблем. Она так же перестаёт общаться со своими друзьями, коих оказывается не так уж и много, но даже этого количества хватает, чтобы Наруто, окончательно перебравшийся в реальный мир, рычал и фыркал каждый раз, когда слишком неугомонный Джирая барабанил кулаком в двери дома. Это не помогает, и Цунаде, теперь слишком много времени проводившая с Наруто, играя с его хвостами и слушая его тихое дыхание, перестаёт хоть как-то реагировать на это.       Они почти не заметили, как время выпуска из академии с каждым днем приближается. А потом, когда Мито, рассекающая коридоры дома теперь в чёрных одеждах, стучится в комнату Наруто, они понимают, что прятаться больше не имеет смысла. Цунаде тогда кивает и выбирается из-под хвостов, коими обмоталась до самой шеи. Наруто лишь фыркает и поднимается следом.

***

      — Курама… Ты меня слышишь? — с беспокойством спрашивает Мито. Наруто, кажется, спит, но когда Мито наклоняется, то мужчина открывает глаз. Дергается и сонно моргает.       — Мито-сан?       Курама поднимается с фуутона и, зевая, смотрит на женщину.       — Ты не забыл какой сегодня день?       Курама хмурится и отрицательно мотает головой, но, уже через пару секунд кивает. Потому что, да, он помнит, какой сегодня был день. День окончания Цу-тян академии. Он усмехается:       — Я буду сопровождать её?       — Больше некому, Курама, — мягко улыбается Мито, разворачиваясь: — К тому же, для Цунаде ты самый близкий человек.       Экзамен проходит в незнакомом для Наруто формате: выпускники должны показать свою самую сильную технику, а учителя отметить качество и силу той. В принципе, ничего сложного, но вспомнив, как на своём собственном экзамене Наруто с треском провалился, он покрывается лёгкой дрожью. Ладошка Цунаде, то и дело дергающая его за просторный рукав кимоно, заземляет его и в этот раз, и он правда благодарен ей за это. Оттого и улыбается так мягко и гладит девочку по белокурым волосам.       — Там наша группа. Я сейчас! — говорит она и убегает куда-то в толпу таких же юных шиноби. Наруто лишь усмехается, встречаясь взглядом с несколькими обеспокоенными взглядами родителей, запуская руку в своих длинные, наполовину расчесанные, рыжие волосы. Иногда он начинает скучать по своим коротким, растрепанные светлым волосам, но от того Наруто осталась только память и полоски на щеках, так что выбирать, в принципе, не приходится.       — Курама-сама, — бормочет какой-то чунин, теребя свою повязку на плече. Наруто кивает, пряча ладони в рукавах кимоно: — Тобирама-сама просил передать вам: он желает, чтобы вы высказали напутственную речь всем выпускникам, когда те пройдут экзамен.       — Почему он сам не сделает этого?       — После трагической гибели Хаширамы-сама на плечи Тобирама-сама легло слишком многое. Он сказал, что ради светлой памяти Первого вы должны сделать это, — Наруто открывает было рот, чтобы возразить или же спросить что-то ещё, но чунин исчезает из поля его зрения. Мужчина недовольно цокает, без труда замечая остаточный след чакры в воздухе. На том месте, где стоял шиноби, отчётливо ощущается запах страха и вожделения, и такое открытие нельзя не назвать приятным.       — Ладно, — говорит Наруто сам себе, перед тем как исчезнуть.       Он появляется на крыше академии, откуда открывается прекрасный вид не только на площадку, где собираются все больше людей, но и на полигон, на котором уже идёт подготовка трибун. Он с интересом щурится, а затем, недолго думая, садится прямо на раскаленную поверхность. Впрочем, дискомфорта совсем нет, не зря же Девятихвостого Демона-лиса называют огненным демоном. Все таки, объединение с Курамой принесло больше плюшек, чем неудобств.       За размышлениями он не сразу замечает, как все собравшиеся вдруг начинают подтягиваться в открывшие ворота академии, а уже оттуда на свои места на трибунах. Дети остаются рядом с выходом, неловко переминаясь и то и дело кося на свои семья. Наруто почти сразу примечает неразлучную троицу: Цунаде, Джирая и Орочимару. Спускаться он не спешит, лишь с интересом прислушивается к тихим разговорам. Кроме жалости к Цунаде была ещё одна тема:       — Орочимару, какую технику ты будешь показывать? — спрашивает Джирая, подбоченившись и пытливо заглядывая в бледное лицо друга.       — Техника владения змеями. Ты знаешь об этой моей способности, так что не задавай глупых вопросов.       Наруто наклоняет голову, может быть, Джирая и знал, но вот он даже не подозревал об этом. Конечно, он помнит как взрослая версия пыталась убить его и Саске, но вот факт того, что Орочимару может управлять змеями уже в этом возрасте остается весьма интересным фактом.       — А ты, Цунаде?       — Не знаю, — просто отвечает та, и Наруто с интересом наклоняет голову: — Я не готовилась к экзамену.       — Но у тебя же есть какая-нибудь супер-сильная техника, ведь так? — продолжает донимать Джирая. Наруто хочется отвесить тому смачную оплеуху, но его опережает Цунаде, бесцеремонно затыкая парнишке рот и толкая куда-то в сторону. Тот выглядит обиженным.       Между тем очередь уже давно сдвинулась с мертвой точки, и Наруто приходится повернуть голову в сторону полигона, откуда иногда прилетают комья грязи и шары огня. Учихи в своем репертуаре, и брови Наруто медленно, но верно скользят вверх, когда он замечает сидящего на трибунах Мадару. Из прошлого он знает лишь то, что данный Учиха был редкой занозой в заднице, но ни о его прошлом, ни о нем самом ему практически ничего неизвестно.       — Цунаде Сенджу! — выкрикивает учитель. Наруто вмиг забывает о Мадаре, и все его внимание концентрируется на девочке.       — Что ты нам покажешь? — спрашивает все тот же чунин, щурясь на солнце.       — Это некоторая техника, которой меня научил мой учитель, — отвечает Цунаде и слегка поворачивает голову в сторону. Она смотрит прямо на Наруто, и уголки её губ чуть поднимаются вверх. Мужчина в ответ кивает головой и закатывает глаза, стоит Цунаде слегка прищурится и постучать пальцем по ладони другой руке. Этакий жест, который понимают только эти двое. Он значит все и одновременно ничего, но в данный момент он будто бы говорит: «Смотри, я тебя уделаю».       — Хорошо, начинаем.       — Бьякуго, но Дзюцу!       В тот же миг Цунаде окутывает вихрь чакры, и все присутствующие быстро моргают потому что пыль летит в разные стороны и попадает в глаза и рот. Один Наруто, наверное, может спокойно закрыться куполом своей огненной чакры и наблюдать за тем, как небольшой, ровный ромб появляется на лбу девочки, и как от него ветвятся кривые линии. Он с восхищением и даже с вожделением смотрит за тем, как руки, ключицы и ноги Сенджу покрываются незатейливыми узорами, и его собственную грудь распирает гордость за свою ученицу.       Когда пыль оседает, чунины, исполняющие роль проверяющих, кашляют и трут глаза, но даже так они могут махнуть рукой и вызвать следующего. Потому что обсуждению выступление Цунаде не подлежит. Как можно? Если она только что продемонстрировала технику А ранга.       Цунаде выглядит довольной и счастливой одновременно, и Джирая с Орочимару могут лишь удивлённо смотреть той вслед, когда девочка бежит к Наруто. Они думают, что после этого последуют объятия, но вместо этого Наруто ухмыляется и стучит пальцем по ладони другой руки.       Я горжусь тобой       Я знаю