Утро не наступит

Запись пятая. 23 января. Я уже успел подумать, что эра необъяснимых снов о городе роботов подошла к концу. Но нет. Еще одну ночь я прожил в теле Джеймса Беррета. С ним, конечно многое происходит в мое отсутствие, но, кажется я всегда вижу во сне именно те события, которые на что-то сильно должны повлиять. Любопытно, на что повлияет то, что я собираюсь сейчас описать? Кстати, появилась новая странность - я вижу не только то, что происходит со мной. Я вижу еще и то, что происходит в целом мире. Но Джеймс этого, судя по всему, не видит. Некоторые места сна напоминают фильм, снятый по книге, где спокойным голосом зачитываются слова автора на фоне красивой природы. Действительно, когда мне показывают неважные с точки зрения сюжета события, я думаю очень литературно и стройно. Итак, вот что я видел сегодня. Красивый и умиротворенный юноша пристально вглядывался в неведомые дали. Пыхтящие трубы сталелитейных заводов, громады изувеченных строений, кое-где валяющиеся листы металла. Люди, бесцельно и бесчувственно бредущие по неровным изрытым дорожкам. Ничего прекрасного или примечательного. Но он находил в этом немыслимое великолепие. Просто потому, что когда-то очень давно здесь находился прекрасный зеленый парк. Да и сам он когда-то был человеком. Что теперь осталось от прошлого? Только эта скамейка, почти непострадавшая от военных действий. Да три затейливых фонаря, один из которых почти на половину поглотила вездесущая тьма. Ну и конечно, замечательная птица на батарейках – творение давнее, ещё довоенное, но тем не менее, прекрасно спроектированное и выполненное – ни единая деталь даже не думала отходить или сломаться. Казалось, время невластно над этой птицей. А время неумолимо убегало от невнимательного созерцателя, не усмотревшего даже самый важный и переломный момент – начало войны. Когда все кругом с панической скоростью разрушалось, он только с нежной, просветленной улыбкой наслаждался красотой фонарей, лавочек, изумрудом прекраснейших молодых листочков. Листочков уже не существующих деревьев. Когда весь город превратился в руины, он только небрежно ахнул – в его мире у деревца отвалилась маленькая веточка, подняв миниатюрное облачко пыли. В городе все прозвали его мечтателем, не ведая истинной сущности его мыслей. Все думали, что он всего лишь мечтает, с грустью вспоминает другие времена, быть может друзей или семью, или и вовсе бездумно глядит в вечные, темные дали. Так или иначе, созерцатель был крайне знаменит, вряд ли нашелся хотя бы один горожанин, никогда не ходивший на мини-экскурсии, посвященные странному роботу-мечтателю. Только однажды отвлекли его от вечного наслаждения потерянными, но столь ярко оставшимися в памяти прелестями. В начале очередной зимы, когда неподверженный холодам юноша неторопливо играл с механической птицей, к нему подошел довольно потрепанного вида парень. Но конечно же, Мечтатель не обратил ни малейшего внимания на вторжение в свои территории. Существом, потревожившим Мечтателя оказался, как ни удивительно для города роботов, человек. И он с непередаваемым удивлением глядел в восхищенные глаза робота, понимая, что нашел наконец, одного из тех «настоящих роботов», о которых написала ему в своем прощальном письме Марта К. «Я нашел ещё одного! Она меня не обманула. И... О, боже мой, он же изображен на её рисунках. Только без завода, а с прекрасным парком». - Простите, куда вы смотрите? – по возможности вежливо осведомился Джеймс. Конечно, он понимал, что вопрос крайне бестактен, но ничего более разумного в его полупустую безумную голову не пришло. Но Мечтатель даже не пошевелился. В его мире не было места человеческой речи, грубым звукам, прикосновениям одушевленных существ. Он бросил на Джеймса невидящий взгляд - вместо него он видел новое деревце. - Дерево... – Мечтательно, как и всегда, протянул робот. - А ведь красивое дерево. Ой, наверное, это ко мне кто-то подошел, оказался под воздействием прекрасного и превратился в дерево. Ах, что может быть лучше?! Человек слабо понимал, что имеет в виду робот. Он только догадывался, что Мечтатель далеко не так прост, как кажется, и возможно также свято верил в слова Марты. - Простите, - повторил он, склоняясь над ним совсем близко. Но тот лишь уставился на него невидящими глазами. - Великолепное дерево. Оно так красиво, оно приближается ко мне. Я могу потрогать его веточку, впервые в жизни потрогать веточку... Джеймс даже не подумал отстраниться, когда проржавевшая металлическая, покрытая заклепками рука прикоснулась к его плечу. Он сам, как околдованный, смотрел в одну точку – на робота. И все не мог понять, что нашел в них такого отвратительного. Красивые черты лица, тонкий нос, ярко выраженные скулы, поддерживаемые вездесущими заклепками, тонкий, но на удивление подвижный и настоящий рот, а в особенности привлекали внимание хоть и искусственные, но такие живые глаза. Что раньше отталкивало Джима от роботов? Он не знал. А Мечтатель все не убирал руку с его плеча, заставляя все так же недвижимо стоять и смотреть в небесно-голубые глаза сумасшедшего робота. Для них обоих время замерло – существовало только «здесь» и «сейчас». Для робота человек превратился в дерево, для человека груда ржавого металла стала одушевленным великолепием. Они подарили друг другу счастье и, возможно, долго бы так простояли, если бы не Город. Все-таки, далеко не два существа его населяли. И далеко не двое находились на той улице. Серая масса невзрачных роботов заполонила тропинки, изредка поглядывая на двух неподвижных безумцев. В электронном мозгу каждого из них проносилась одна и та же мысль «Мечтатель вышел из грез. Кто-то не похожий на нас стоит рядом с ним». Волна голосов сначала тихо, незаметно, как шелест осенней листвы, поползла по толпе спешащих роботов. Она все возрастала, готовясь нанести единственный, но бесспорно, смертельный удар, всей мощью своей абстрактной жидкости. Серый мир роботов наполнился не то чтобы смыслом, но по крайней мере, кратким осознанием подвижности реальности. Они все двигались, исполняя свою привычную дневную программу, но не могли её немного не подпортить – в сознании каждого ясно заложилась мысль о бренности бытия. Тот, кто всегда поражал их своей неподвижной, неприкосновенной вечностью, сам же её и разрушил. Жаль только, не знали они о мыслях Джеймса. «Что происходит? Кто он? Как он это делает? Почему все такое прекрасное? Почему он так красив? Его глаза такие осмысленные. Даже мои не настолько, наверное. Интересно, что же он видит вместо меня – дерево, как он и говорил, или что-то иное?» Мечтатель глядел же на безумно красивое и загадочное дерево, которое таким невероятным образом само к нему и пришло. Разумеется, он счел это чудом и даже успел подумать, что близится конец света, раз ему такое счастье привалило. К сожалению, или же к счастью, кто знает, Мечтатель понятия не имел о том, что случилось с прекрасным городом, и наивно полагал, будто действительно, войны никогда не случалось, а город цел и невредим и конец света еще может испортить его великолепие. Но от того, что он долго смотрел на Джеймса, с ним произошло нечто странное – зрение расфокусировалось и видел он перед собой лишь невнятную зеленую массу, а не великолепное деревце. Возможно, так повлияло то, что Джим оказался для города инородным предметом – человек в городе роботов вряд ли может рассчитывать на иное звание. Но, вероятнее всего, это произошло из-за волны серых голосов. Вскоре робот не только фокус потерял, но и стал понимать, что не такое уж дерево и зеленое. Ему стало страшно. Да, и у машин бывают свои страхи. Мечтатель резко отдернул руку, меняя выражение глаз с безмятежного, на испуганное. Зрение к нему вернулось мгновенно – зеленоватая масса вновь стала прекрасным деревом, отшатывающимся от лавочки. «Что с ним?» - разочарованно протянул Джеймс в мыслях. Как ни странно, робот не потерял для него своего очарования, а так и остался невероятно красивым. Не так давно убедившийся в одушевленности этих машин, Джим мог теперь похвастаться новым открытием – они прекрасны. Быть может, только для него, но прекрасны. Серая толпа двинулась дальше, замолчав. Все казалось таким же, как и раньше – солнце светило по-прежнему задорно, облака неподвижно замерли над неизменно серыми крышами, а в воздухе, как и всегда, несло гарью. Но многое изменилось. За изменениями терпеливо наблюдала птица Мечтателя. Она-то видела все, в отличие от своего странноватого хозяина. Для нее существовало не только время, но и его течение, неумолимо старящее её. И в этом времени птица чувствовала себя на удивление уютно, для механического создания – она наблюдала за всем, да выполняла кое-какую работу. Иногда ей казалось, будто все можно предсказать – так даже приход Джеймса она предугадала, вроде бы. Да и многие другие события открывали ей свои карты намного раньше положенного. Но, все же, недаром говорят, что питомец похож на хозяина – как Мечтатель не видел реальности, скрывая её за маской желаний, так и птица не видела очевидного. Все мы видим то, что хотим. Нельзя обвинять птицу в глупости или недальновидности. Она вовсе не была виновна в том, что её использовали как симпатичный передатчик информации. Так и сейчас, полученная информация автоматически передалась в нужное место. И нужный робот автоматически кивнул, переправляя ее другому нужному роботу. Программа выполнялась, а птица-камера слежения неплохо ей помогала. Но Джеймс, конечно же, ничего не знал, и потому с чистым сердцем отправился в свою каморку. Он даже не мог предположить, как сильно его жизнь изменит встреча с Мечтателем. Он же не мог предсказать будущее. Он мог только мечтать. Особенно в память мою запали последние слова. Потому я могу поклясться - я процитировал их верно. Теперь судьба Джеймса Беррета заботит меня все больше и больше. Любопытно, что же это вообще за город? И как его в него занесло? И, что самое главное, почему я его вижу?