Утро не наступит

Запись пятнадцатая. 12 марта. Черт! Где же нужный сон? Я умираю без этого мира. Том уже приехал. У него все хорошо. Привез из командировки красивую картину. Огромный глаз во все небо, а перед ним лодка. Люди в лодке такие маленькие, в сравнении с глазом. Люди всегда маленькие. Роботы лучше - они имеют программу и назначение. Я совсем свихнулся с этим городом. Запись шестнадцатая. 19 марта. Где же сон? Где мир берретовских роботов? Запись семнадцатая. 25 марта. Внутри каждого из нас сидит маленький, но крайне привередливый монстр. У одних он требует еду. Обычный, банальный монстр - для поддержания счастливого существования ему нужна самая неоригинальная пища - то, что потребляет его владелец. Все легко и просто. У других - деньги. Что тоже в меру банально и исполнимо, хотя бы потому, что часто и сам хозяин желает стать богатым. А может, у хозяев и нет никогда желаний, а все они диктуются лишь благодаря монстру? Может быть. Но все же. Есть люди весьма странные и монстры весьма оригинальные. Они питаются эмоциями хозяина. Или чужими. Они пожирают счастье. Они делают счастливыми, делая несчастными. Они делают несчастными, делая счастливыми. Бесконечная мертвая петля. Монстр прячется глубоко. Его не увидеть простым взглядом. Вот ты говоришь с человеком, он смотрит в сторону. Но на что смотрит монстр? Невозможно ответить, не будучи им самим. Никто и ничто не властно над монстрами наших отвратительных душ. Даже у самого прекрасного ангела в душе сидит тот же самый чертик, раздирающий его внутренности и требующий заставить кого-нибудь пострадать. И нет, и быть не может, никакого выхода из этого замкнутого круга. Особенно из моего замкнутого круга. Вечное желание оказаться на месте Джеймса Беррета. Любопытно, вообще, как он там? Мир - иллюзия. Мы ведь даже видим предметы только благодаря преломлению света. А может быть, мы многого не видим? Или, напротив, видим то, чего не существует? Вполне возможно. Но, все же, должны существовать те, кто знает, что как выглядит? Или все-таки мир настолько несправедлив, что не отправил в себя ни единого пророка истинного мировоззрения? Мир, безусловно, крайне жесток. Он пытается убедить нас в своей реальности, затрачивая на это столько сил, что проще было бы, действительно, начать существовать. Наверное, даже создание себя в настоящем мире - не такое тяжелое дело, как наивная попытка убедить почти бесконечное множество живых существ в том, что ты есть. Любопытно, кстати, а как люди убеждают друг друга в существовании друг друга же? И надо ли это? Вы могли бы поверить первому встречному в то, что он действительно существует, а не чья-то массовая галлюцинация? Или не смогли бы? Запись восемнадцатая. 3 апреля. Я даже не знаю, радоваться мне или плакать. Я наконец-то смог снова побывать в шкуре Джеймса. Но то, что с ним сейчас происходит, противоречит всем моим желаниям. Мне не нравится Грезель. Я не хочу, чтобы в душе моего героя что-то трепетало при мысли о ней. Но, все же... Спустя почти месяц после знакомства с роботессой и активного с ней общения, Джеймс наконец-то сумел задать крайне важный вопрос. Нет, он не спросил ее об отношении к новому знакомого – самому себе. Он попросил ее рассказать ему о прошлом. Говорила Грезель почти без остановок, будто читала заученный текст (хотя, на то она и машина, чтобы идеально помнить все и не запинаться на ровных местах). Джеймс Беррет слушал ее как завороженный, не в силах вставить даже слово в долгое повествование возлюбленной. - Робот номер 317 из серии 256 прачек. – Серийный номер, вышитый на груди зелеными нитками, подтверждал ее слова. – Работала сначала в большой прачечной в центре города, затем на заводе по производству платков. За 4 года до ухода людей из Города, мою серию забраковали, и всех утилизировали. Я же скрывалась в заброшенном доме. Он, кстати, совсем недалеко от твоего.- Грезель улыбнулась своими удивительными металлически губами, заставляя Джима восхищенно уставиться на них. – Безумно много читала, так как там целая библиотека осталась от прежних хозяев. Ну и осознавала свою прежнюю глупости и необразованность. Что и неудивительно – кто станет заниматься образованием роботов? Спустя 4 года затворничества, я узнала о загадочных событиях, произошедших в городе. Стала выбираться из домика, осторожно прогуливаться по улицам… Кстати, тогда совсем не было вот этих серых роботов, гулялось потому намного веселее. И вот, в одну из таких прогулок я наткнулась на Стража. Ох, не представляешь, каким красивым он создан…- Робот мечтательно вздохнула, вспоминая славный времена, когда могла видеть. И видеть нечто прекрасное. – Он и сообщил мне о готовящейся странной войне в Городе. А я ему не поверила, хоть и даже сдружиться с ним порядочно умудрилась. Война началась неожиданно. – Джим перестал просто рассматривать изумительную мимику Грезель и внимательно вслушался в ее слова – вот уже, сколько он в Городе живет, а про войну, в нем прошедшую, так никогда толком и не слышал. – Помню первую бомбежку. Тогда многие погибли. У стража в те времена друг был, вот он тоже погиб. – Грезель замялась, будто не решаясь что-то произнести. – Джим, не говори, пожалуйста, об это Коту… Но стараниями роботов-роботехников, мы перенесли мозг погибшего, в тело механического Кота. Он ничего почти не помнит – только несвязные воспоминания. И мы его уже таким любим. Не хотелось бы его расстраивать… Прости, что отвлекаюсь. Я потеряла левый глаз в вылазке за запчастями для Стража. Ему тогда так лицо разворотило, что то, что с ним сейчас – просто цветочки. Он еще от меня прятался, думая, что я его испугаюсь и перестану с ним общаться. Придурок. Помню вспышку слева, треск и что-то постороннее в шее. Тогда же мне и ее разнесло. А когда меня в таком виде – с длинным куском стекла в шее и потухшим глазом увидел Страж… - Девушка засмеялась. – Уложил меня на месяц в роботический аналог госпиталя, не навещал меня, хоть и присылал записочки. А потом пришел, с уже чуть лучшим лицом, и очнувшимся Котом. Эх, чувствую себя невероятно старой. А правый протаранило тогда, когда я преспокойно читала очередной философский труд в защищеном пространстве своего дома. Как ни продумывал Страж план обороны, все равно меня не защитил. А после войны я стала ушами Стража в этом городе. Жаль только глазами теперь никогда не стану. Мы до сих пор с ним отлично общаемся. Хотя, в основном, всего лишь по животной почте. Даже не верится, что когда-то мы были совсем другими. Кстати, Джим, Страж сказал, что ты невероятно похож на него в довоенном варианте. Джеймс Беррет с улыбкой взирал на свою собеседницу, не веря своим ушам. Тогда ему ее слова казались невероятным комплиментом. Он даже понимал, что скоро сумеет признаться ей в любви. Он верил в себя. Хотя и находился в некотором шоке после краткой автобиографии прекрасного робота. У меня, право же, нет больше слов. Мне только страшно.