Owners of Seoul

Только сейчас Юнги понял, насколько сильно любит Хосока. Он невыносимо скучает за их отношениями, за тайными встречами, свиданиями в тихих местечках, где, кроме них, никого не было. Хосок такой застенчивый и милый, такой добрый. Он никогда не смел поднять руку на Юнги, обидеть словом. Только шуточно угрожал и злился на бурчание омеги. Хосок не такой, как Чонгук. Их даже сравнивать нельзя. Чонгук в одной линии с Хосоком стоять не достоин, даже глотать пыль после Хосока не достоин. Только сейчас Юнги понимает, что времена с Хосоком были самыми счастливыми для него, что лучше Чона ему не найти. Он такой один в мире, единственный и неповторимый. И Юнги влюблён в него. Если бы омега знал, что, возможно, больше в мире не увидит солнечной улыбки Хосока, то в первую встречу признался бы ему в любви, ведь светлее Хосока, теплее, чем он, оптимистичнее нет никого. Юнги в истерике бьется, просит, кричит, но никто не пускает его обратно к своему жениху, обратно в его обычную размеренную жизнь. Младший принц готов мириться со своей семьей, готов простить им все, что они натворили, но лишь бы выбраться из этого ужасного места. Мину здесь не по себе. Серые обшарпанные стены давят на голову. Тусклый свет из лампы мигает каждые три минуты, только по нему Юнги считает время. А манекен, который стоит в углу и угрюмо смотрит своими безжизненными глазами на омегу, приводит в ужас. Везде пыль, из-за которой Мин иногда чихает, а стены украшают паутина с пауками. Даже подвал у Чонгука страшный, как и сам альфа. Юнги содрогается, когда слышит звук шагов. Он тихо скулит и забивается в самый дальний угол. Только не сюда, только не ко мне, крутится у него в голове. Он расслабляется, когда шаги стихают, и выползает из своего укрытия. – Хорошо, что призраков нет, – шепчет Юнги, отряхиваясь от пыла. Омега оглядывает небольшое помещение и вздрагивает, когда снова гаснет свет. В подвале, кроме больших металлических дверей, ничего нет. Ни малейших окошек, ни намека на еще какие-то двери, ни одной лазейки для Юнги. Принц с жалостью закусывает губу, думая, что уже заложник этого ужасного места. И от понимания этого факта мурашки бегут по спине. – Юнги… Мин вздрогнул от своего имени, произнесенного мертвецким голосом. Омега завертелся, ища того, кто его звал, в душе надеясь, что ему показалось. Но нет… Вдруг из потолка на стену потекла синяя жидкость. Она стремительно сползала по серой стене и уже спустя несколько минут оказалась на полу. Юнги впал в ужас. Он впервые сталкивается с таким. – Блять! – выругался омега, отходя к противоположной стене. Синяя жидкость полилась и с другой стороны, полностью отрезая Юнги выход. Принц снова выругался, не понимая, что ему делать. – Юнги! – снова донеслось из неоткуда. – Да, блять, что? – не сдержался омега. – Что за шуточки?! Жидкость расползлась на весь пол. Юнги медленно отступал к дверям, не отводя взгляда от пола. Синее нечто коснулось ноги манекена – и Мин закричал. Из жидкости поднялась как будто живая рука. Она схватила манекен и громко утробно зарычала. – Мин Юнги! Хахаха! Рука сжалась в кулаки – и от ноги манекена остались только щепки. Манекен упал на пол, не имея опоры, и стал медленно тонуть в синей жиже. Рука снова и снова тянулась к нему, ломая на мелкие кусочки. И довольно смеялась, приговаривая «Мин Юнги». Юнги зажал рот рукой, чтобы не выказать своего местонахождения. Ужас охватывал парня с головой. Инстинкт самосохранения орал голосом Хосока, что надо делать ноги отсюда и чем дальше, тем лучше. А ноги-то не слушались, как на зло, стали ватными и больше, чем на дрожь, не были способны. Мин задержал дыхание, когда рука отвлеклась от остатков манекена и метнулась в его сторону. ЕЙ не хватило нескольких сантиметров, чтобы достать омегу. – Мин Юнги. – Недовольно зашипела жидкость. – Не он! У принца в голове уже висят черные флаги, которые вешают, когда умирает член королевской семьи. Играет предсмертная музыка, а его семья идет по дороге, облаченная в чёрное, и дико рыдает. – Блять, – выругивается Мин, когда рука пронеслась чуть правее от него. – Не думал, что так жалко закончу свою жизнь. – Юнги уже смирился со своей участью. Сил сопротивляться нет. Возможно, это его спасение от Чонгука. – Мин Юнги! – удовлетворённо заверещала жижа и метнулась к парню. Теперь он не промахнется, думает Юнги, закрывая глаза. – Прости, Чима, – шепчет Мин, мысленно попрощавшись с единственным другом. – Прости, что не спас. Он кожей чувствует, что рука уже недалеко и что он вот-вот умрет.

—————~ஜ۩۞۩ஜ~—————

– И зачем мы сюда пришли? – выгибая бровь, спрашивает Намджун. Ему отнюдь не нравились подземные помещения офиса Jeon Corporation. Здесь веет каким-то странным холодом, который заставляет любого альфу нервно сглотнуть. Омеги так вообще сюда отказываются спускаться. – За надобностью, – спокойно отвечает Чонгук, спускаясь по ступенькам вниз. Джун сразу понял, какая такая надобность у Чонгука. – Идешь его возвращать в свою кровать? – под «ним» Джун подразумевает омегу, которая заставляет Чона менять свои планы. – Нет, он наказан. – Отрезает Чонгук, недовольный таким разговором. – Тогда что? – Чон не отвечает, продолжает уперто идти дальше, не реагируя ни на что. Догадка посещает голову Намджуна совсем внезапно. Мужчина перегнал Чонгука и преградил дорогу, с удивлением смотря на альфу. – Ты что, собираешься с ним сидеть? – Совсем дурак? Нет, конечно. – Грубо отпихивает друга в сторону и снова возобновляет свой путь. – А даже если бы и так, - Чонгук резко разворачивается лицом к оставшемуся позади Намджуну, – то что ты скажешь? – Что ты по уши влюблен в жениха Хосока. – Он мой! – предупреждающе рычит Чонгук, показывая клыки. – Конечно, прости, – Намджун вскидывает руки вверх, соглашаясь со словами альфы. Чонгук недоверчиво смотрит, но, выдохнув через зубы, снова идет к своему волчонку. Джун смотрит на спину своего друга и как-то по-дурацки улыбается. Чон часто подшучивал над Намджуном, когда тот встретил Джина. Издевался над его влюбленностью, смеялся, когда тот ревновал свою пару. И клялся, что никогда не потеряет голову от омеги. А сейчас он влюбился в своего врага и всеми силами пытается привязать Юнги к себе. Намджун довольно усмехается и идет за Чонгуком, чтобы побыть рядом, когда тот будет сидеть под дверью в подвал и слушать дыхание омеги. Но крик прервал все планы Чонгука. – Помогите! – донеслось из-за закрытой двери. Чон подорвался с места, стоило ему осознать, что это голос Юнги. И он почему-то очень перепуганный сейчас. Намджун ринулся следом, готовый помочь в любую минуту. – Открывайте немедленно! – приказывает Чонгук двум альфам-охранникам, которые сразу же бросились выполнять его приказ. Они не могли войти раньше, ведь никто не хотел получить наказание за невыполнение указов главы. Альфы открывают дверь, Чонгук нетерпеливо подрагивает на месте. Намджун сжимает его плечо, показывая, что поможет. Чон благодарно кивает. Из подвала снова доносится отчаянный крик омеги о помощи. – Быстрее! – рычит на охранников альфа. Те наконец-то открыли сложный механизм замка и дверь распахнулась. Чонгук не сдерживает порыв броситься к омеге, но на пороге застывает от ужаса. Юнги за горло держит какая-то рука, а на полу и стенах синяя жидкость. – Юнги… – шепчет от шока Чонгук. – Помоги! – едва выговаривает омега, задыхаясь от хватки. Альфа реагирует мгновенно. Хватает Юнги за ногу и тянет на себя, но ничего не получается. Омега только болезненно хрипит и жмурится до разноцветных пятен перед глазами. Юнги перехотелось умирать, он отчаянно хочет жить пусть с Чонгуком, но жить и дышать ради Чимина. – Пусти. – Задыхается в кашле Мин. У Чонгука сжимается сердце от такой картины. – Стреляйте, – приказывает он альфам, замершим от страха. – Сейчас же! Намджун отмирает первым. Спохватившись, альфа достает ствол и выпускает первую пулю. Жижа заревела на всю мощь противным голосом. Юнги начал краснеть от долгого отсутствия кислорода, рука только сильнее сжала шею омеги. – Стреляйте в руку! Альфы переглядываются и начинают стрелять по руке. Третья пуля стала решающей, из руки потекла синяя жижа и она отпустила омегу, который упал в объятия альфы, пытаясь отдышаться. – Еще, – отдает приказы Чонгук, сжимая в своих руках хрупкое тело. Юнги прижался к альфе под звуки выстрелов. Омега мелко дрожал то ли от страха, то ли от холода, и отчаянно жался к Чонгуку, ища тепла. Чон прижал синюю макушку принца к своей груди, неотрывно следя за рукой, которая медленно оседает на пол. Юнги впервые дал волю слезам. Омега клялся себе, что больше не будет плакать, что слезы после смерти матери были последними. Но сейчас он на пределе, сейчас он плачет, что остался жив, что смерть не настигла его сегодня, хоть и дышала омеге в затылок. Он не разрешает себе вспоминать, что плачет на груди у своего насильника, что потом, вероятно, эта слабость выйдет ему боком. Чонгук ласково гладит его спину, крепко прижимает к себе и шепчет какие-то успокаивающие слова на ухо, лишь бы омега перестал плакать. Сердце Чонгука метается по всей грудной клетке, болью отзывается на каждый всхлип омеги, ноет. Чон готов вырвать его из груди, лишь бы эта жгучая боль прекратилась. Он еще никогда такого не чувствовал, и ему впервые в жизни страшно. Когда рука падает на пол, издавая предсмертные хрипы, Юнги проваливается в желаемую тьму.

—————~ஜ۩۞۩ஜ~—————

Юнги просыпается от того, что кто-то тормошит его за руку. Омега недовольно морщится, злобно бурчит и переворачивается на другой бок, намереваясь продолжить свой сон. Но тормошение не заканчивается, а, наоборот, усиливается. Тогда Мин посылает несколько не совсем приличных слов тому, кто не дает доспать. – Ну, Юнги-я! – принц подрывается с кровати, в которой он лежал, и вглядывается в родные глаза напротив. Чимин широко улыбается, смотря на своего друга. Юнги не может поверить, что с ним на кровати сидит Чимин, полностью здоровый и невредимый. Омега для подтверждения увиденного протирает глаза, сметая остатки сна, и снов смотрит на парня. Друг так и сидит с веселой улыбкой. – Чимин! – Юнги бросается на друга, намереваясь защупать его до смерти. – Юнги, я скучал! – Чимин радостно откликается на объятия. Они не виделись всего несколько часов, а чувствуется, что больше 5 лет. – Но где ты был все это время? – Я долго искал тебя, облетал практически весь город, – жалуется Чимин, крепче обнимая Юнги. – А когда нашел, то ты был без сознания. Ты не представляешь, что я чувствовал в тот момент. Я думал, что ты умрешь! – Но не умер ведь! – возражает Юнги. – Не умер благодаря врачу, если бы не он, то мы бы сейчас не говорили. Прошу, не пугай меня так больше. – Чимин щипает за худой бок друга. Юнги бурчит что-то об охамевших призраках. – Я кое-что слышал. – Призрак высвобождается из теплых объятий и серьезно смотрит на Юнги. – Что? – Разговор Чонгука и его отца о твоей силе. – Радость от воссоединения с другом мгновенно испарилась, стоило Чимину упомянуть об альфе. – И? – Как я понял, твоя сила называется Дыхание смерти. И она заключается в том, что ты… – …видишь призраков. – Заканчивает за него Юнги, поджимая губу. – Мы и так это знаем. – Не только, – качает головой Чимин. Юнги выгибает бровь. – Они вспоминали еще о каких-то неуспокоенных душах и разошедшихся духах. – Кто это? – Не знаю, – тяжело вздыхает Чимин. – Но я узнал, что о них можно прочесть Книге семи тайн. – Что это за книга? – хмурится омега. Чимин пожимает плечами. – Она у тебя. Юнги тяжело вздыхает.

Кажется, пора возвращаться домой.