Owners of Seoul

Юнги с омерзением оглядывает свой внешний вид. Хмурится, задерживая взгляд на шнуровке на груди, мысленно корит себя за глупость и пытается снять одежду. Но та облегает его тело, как вторая кожа. Черные кожаные штаны противно прилипли к телу, даря не самые лучшие ощущения. А свободная белая блузка обнажает острые ключицы омеги. Мин улыбается, когда взгляд цепляется за татуировку в виде трёх летящих птиц. Юнги набил ее на ключицах ещё во втором классе старшей школы. И ни о чем не жалеет. Эти птички стали символом его юношеских надежд, свободы и независимости. Пока они на нем, он не забудет, что не принадлежит никому в этом мире, не приклонит голову, не опустит руки, ведь выход всегда есть. И Юнги его обязательно найдет. — Ты страшный, — слышится сбоку от Мина. Юнги кривится, будто съел лимон целиком. — Тэхен, что ты здесь делаешь? — вежливо интересуется омега, разглаживая несуществующие складки на блузе. — Дверью ошибся? Уборная в другой стороне. — Я как раз-таки пришел верно, — брат проходит в комнату, не обращая внимание на не предвещающий ничего хорошего взгляд Мина. — Вижу, ты полностью готов к своей женитьбе. Шнуровка, — Тэхен тянет руку, чтобы коснуться груди брата, но Юнги ее с не скрываемым омерзением отбрасывает в сторону. — Разве это не прошлый век, братец, — сладким голоском тянет омега. — Сейчас в моде кружево. Хотя откуда тебе знать о последнем писке моды? Ты же из дому не высовываешься. Юнги гневно сводит глаза к переносице, цокая языком. Типичный Тэхен. Пришел, унизил, разбил вдребезги и со счастливой улыбкой ушел. — Тэхен, убирайся. — Цедит Юнги, поворачиваясь к зеркалу. Омега ещё раз поправляет шнуровку, немного ослабляет ее, чтобы было заметно первую птицу. — Послушай, братик, я пришел сюда совет тебе дать. — Мне не нужны твои глупые советы! — перебивает его Мин. Тэ от злости мнет свои губы, пытается успокоится, чтобы не заехать брату в челюсть, ведь за дверями стоит целая толпа охранников, которые прибежат даже если Юнги просто скажет «ох». — Как бы мне не хотелось этого признавать, но благодаря тебе я сейчас стою здесь. Потому хочу, чтобы ты узнал из первых уст. — Тэхен, пошел в жопу. — Пытается выпроводить своего старшего брата из комнаты. — Мне некогда тебя слушать. Есть дела поважнее. Юнги отмахивается от него, как от назойливой мухи, и поворачивается к небольшой деревянной шкатулке с украшениями, которую ему всучил Джин. Безо всякого интереса перебирает предложенные украшения, не обращает внимание на Тэ, который уже начал медленно закипать. Вдруг взгляд цепляется за атласную ленту с красной птичкой посреди. Руки сами тянутся к украшению, Юнги большим пальцем обводит птицу, чувствует приятную прохладу и решает, что она идеальное закончит его образ. Цепочки двумя пальцами чокер и, смотря на свое отражение в зеркале, надевает его. — Хосок женится на мне. Чокер с характерным звуком упал на пол из ослабевших пальцев. Юнги поднимет глаза на своего брата, решительность в его голосе пугает Мина. — Что? Омега надеется, что ему послышалось, что это очередная шутка Тэхена, но он с самым серьезным лицом неотрывно смотрит на Юнги. В горле пересохло, будто целая пустыня Сахара образовалась, засыпая своими песками полость рта. — Через полтора месяца мы с Хосоком поженимся. — Тэхену нравится эта растерянность на лице младшего брата. Всегда спокойный и готовый ко всему Юнги, сейчас мечется испуганным котёнком, пытаясь сообразить, как ему действовать в такой ситуации. — Врешь, Хосок меня не бросит. — Безапелляционно заявляет Мин. Тэхен усмехается. Он ждал, что Юнги будет отрицать такую ошеломительную новость. — Юнги, смирись с тем, что Хосоку использованный другими омега не нужен. Омега внутри закипает. Он спал только с Хо, только ему дарил нежные поцелуи и объятия. Пусть не говорил в слух, что любит его, но показывал это действиями, в то время, когда Тэхен успел поменять несколько десятков альф в постели. — Я верен только Хосоку. — Шипит Юнги. — И из верности и всех искренних чувств к нему сейчас выходишь замуж за другого альфу, за его злейшего врага? Туше. Юнги нечего сказать. Хочется только вцепится в горло брату, кричать, что он любит Хосока, что все чувства взаимны. Но рта не раскрывает, ведь боль пронзает грудь, рвет на части, образует вакуум в том месте, где когда-то билось сердце. — Уходи, — Юнги пытается придать голосу уверенности. Но разрывающие его рыдания в этом никак не помогают. — Убирайся!!! Тэхен, довольный плодами своей работы, уходит прочь, оставляя младшего брата плакать в одиночестве.

—————~ஜ۩۞۩ஜ~—————

Чонгуку не стоило входить в храм, не стоило смотреть на Юнги, не стоило вообще на нем жениться. Альфа должен был ещё при первой встрече задушить мелкого поганца за то, что он врезался в его машину. Если бы он это сделал, то сейчас бы так не мучился. В храм, как на удивление, набилось чертовски много людей. Ещё больше, чем было на свадьбе Короля, что невыносимо сильно злило Ансона. О свадьбе Юнги узнают намного больше людей, чем о его. Эту гребанную церемонию транслируют по всем каналам Кореи, Японии, Китая и Америки. Ровно на несколько миллионов больше людей увидят в прямой трансляции свадебную церемонию Юнги. От этой мысли Ансон уже красными пятнами покрылся. Чонгук ярко улыбается камерам и, застегнув пуговицу на пиджаке, идёт к своему жениху. Юнги стоит безучастной куклой, когда все мероприятие. Из балконов льется приятная музыка — Чон специально пригласил оркестр, думал, что Мину будет приятно слышать живую музыку. Какой же он прек... Мысли обрываются, стоило альфе приблизится к Мину. В штанах в мгновение стало тесно и жарко. Чон прикрывается рукой и неосознанно облизывает губы. Юнги стоит весь такой божественный в своем наряде. Худые, ровные ноги, затянутые в черные облегающие штаны, — Чонгук облизывает пересохшие губы. Он готов возвести храм из ста тысяч тонн золота этим ногам. Жить монахом в далеких горах и поклоняться им, как своему божеству. Взгляд скользит выше по белой блузе, свободно висящей на узких плечах, - Чонгук замирает посерди дороги, напрочь забыв, куда шел. Сглатывает вязкую слюну, а вместе с ней и свое сердце, бьющее все рекорды по скорости трепетания. Блуза обнажает острые ключицы омеги, об которые можно легко порезаться. На бархатной коже клеймом горит татуировка. Летящие птицы – как банально, думает Чонгук, но стоит ему приблизиться к Мину, желание попробовать на вкус этих птиц полностью заполняет лёгкие. Чон мазнул по чокеру взглядом, особо не заостряя внимания. Весь воздух из легкий выбился, оставляя после себя легкое жжение, когда венка на шее запульсировала. Чонгук на заметку себе поставил потом обвести языком венку. Мин прекрасен, и это не благодаря шикарно сидящей на нем одежде, он и без нее идеален – альфа в этом уверен. И никакие тряпки, другие омеги и свет софит не сможет затмить его красоту, для Чонгука уже точно. Он видит только его, дышит только им, он, черт возьми, спать не мог, потому что не было его омеги. Мелкого, ворчливого, вечно недовольного, но такого родного омеги. — Ты заставил меня ждать, — звучит как обвинение из уст Юнги, когда Чонгук наконец-то добирается до алтаря. — Нельзя опаздывать на собственную свадьбу, это, знаешь ли, не красиво. — Бурчит озлобленный Юнги, а Чон умиляется. Вроде бы перед ним стоит чертовски сексуальная бестия со светящейся пурпурным табличкой на груди «Выеби меня», а на деле — самый настоящий ребенок, недовольный, что ему не купили конфету, капризный и вечно хнычущий. Но от такого Юнги кровь в венах стынет, задушиться собственным галстуком хочется, чтобы эти наполненные обидой глаза не видеть. — Я не опаздывал, — Чонгук становится плечо в плечо, так что чувствует, как Мин мелко дрожит. Не понимает причины дрожи, но спросить не успевает, потому что начинается брачная церемония. — Это ты слишком быстро пришел. Мог бы и подождать немного. — Твои работнички — не знаю, как ещё их назвать, — не позволили мне задержаться и на минуту дольше положенного. Выбили двери, скрутили и принесли сюда против моей воли, прям как ты. – Мин недовольно скосил глаза, когда камера объектива засветила ему прямо в глаза. Эти журналисты за своё недолгое пребывание здесь уже успели надоесть Мину и вывести его из себя, когда ворвались к нему и стали снимать свой репортаж. Омега послал их на все четыре стороны, когда те начали расспрашивать о том, кто он такой. А когда они стали идеализировать Чонгука, то вообще выгнал из комнаты, закрыв перед носом дверь. Юнги не был согласен с ним. Чонгук никак не бог, как думает сам, он всего лишь человек, сверх наглый человек, который привык думать, что все в мире принадлежит ему. Только вот Мина никогда не будет. Пусть сейчас они и женятся, омега никогда не примет Чона как своего альфу, ведь такого Монстра невозможно любить. — Сделай радостное лицо, — порекомендовал Чонгук, улыбаясь на камеру. – Сегодня твоя свадьба с самым великим человеком в этой стране. — Мой дядя уже женат, — язвит в ответ Юнги, но на лицо все-таки цепляет некое подобие улыбки. Для камер сойдет. — Смешно шутишь, волчонок. – Оскалятся Чонгук, особо не вслушиваясь в то, что усердно вещает священник. Стоящая рядом, дурманящая не хуже лучшего алкоголя омега намного важнее. – Посмотрим, как ты поведешь себя во время нашей первой брачной ночи. – Чон поиграл бровями, а оператор, снимающий парочку, удовлетворено улыбнулся, наблюдая, как число зрителей онлайн увеличивается в геометрической прогрессии. — Ее не будет, — окончательно помрачнел Юнги. Он не врал Тэхену, когда говорил, что верен Хосоку. Даже будучи супругом другого, он собирается хранить верность Хо. – Я не собираюсь с тобой спать. — Зато я собираюсь. – Отрезает Чонгук, отворачиваясь от омеги. Теперь невыносимо хочется врезать ему. Нет, желание поиметь омегу не прошло, но отлупить по его хорошей попке все-таки стоит, чтобы знал, кому принадлежит теперь. — Ты меня бесишь, — признается Мин, не собираясь отступать. Его взгляд скользит на зеркала́, установлены впереди не умолкающего священника, и сразу же отводит глаза. Сердце в конвульсиях бьётся, в предсмертной агонии мечется, болью заполняется и умирает. Омега сглатывает вязкую слюну, пытается успокоиться, унять боль, разрывающую грудную клетку. Но слезы предательски собрались в уголках глаз. Чонгук нахмурился, замечая слезы Мина, проследил за его взглядом и желание убивать стало просто невыносимым. В зеркале отображается Хосок, невозмутимо стоящий и смотрящий уничтожающим взглядом на венчающихся, а к его левому боку нежно прижался Тэхен, явно радостный таким поворотом событий. Юнги понимает, что Тэхен не соврал, и судорожно вдыхает, из последних сил стараясь не показать слабину. Чон проводит языком по внутренней стороне щеки, недовольный таким поворотом событий. Он прекрасно помнит, что приказал своим людям не впускать Хосока в церковь, пока церемония не закончится. Но, черт бы их всех побрал, он стоит здесь и взглядом просверливает дырку в спине альфы. Он хотел уберечь своего волчонка от сильного потрясения, но не смог. Чонгук планировал рассказать Юнги о скорой свадьбе Хосока и Тэхена, но не сейчас, а когда они будут далеко от Сеула праздновать медовый месяц. Альфа хотел, чтобы у Мина от его свадьбы остались хорошие воспоминания, а не горечь на языке и разбитое сердце. Чонгук уже собрался шепнуть что-то утешающее своему омеге, но обернувшийся к ним лицом священник сломал все планы. — В здравом уме приняли вы решение бракосочетаться? — Да, — решительно отвечает Чонгук, стараясь, как можно быстрее закончить церемонию и приступить к десерту, к Мину Юнги, разложенному прямо на этом алтаре. Юнги немного вздрагивает от лёгкого толчка в бок и сконфуженно кивает, ещё не до конца разобравшись в происходящем. — Тогда согласны ли вы, Чон Чонгук, взять Мин Юнги в мужья? — Согласен. — Согласны ли вы, Мин Юнги, взять Чон Чонгука в мужья? Омега замялся, ему совсем не хотелось выходить за этого монстра. Он силком приволок его в храм, заставил здесь стоять и, мать его, умирать. Юнги не хочет вступать в брак. Ему больше по душе парить в голубом небе как птица. Взлетать к облакам, обгонять ветер, чувствовать, как лёгкий летний бриз ласкает кожу, шепчет приветствует. Ему бы море пересечь и ринуться в другой мир, в мир, где он не будет прятаться от врагов своей семьи, где без многочисленной охраны сможет выйти на улицы и вздохнуть на полную грудь. А не вот этого всего... Хосок мечется, готовится встать и выкрикнуть, что нет, черт возьми, не берет в мужья, что единственный, кому принадлежит сердце Юнги — это он. Но Хо не уверен в своей нужности в жизни Юнги. Если задуматься, Мин никогда не проявлял особых чувств к Хосоку. Да, они были обручены. Да, спали вместе. Целовались, как все парочки, за руки держались, но особо энтузиазма у омеги не просвечивалось. Скорее наоборот, он не видел Чона в роли своего мужа, скорее помощника, друга, но не любимого альфы. Хосок смотрит на Тэхена, доверчиво прижимающегося к нему, и понимает, что Юнги лучше. Во всем, всегда и везде лучше всего старшего брата. Тэхен красивый, умный и покладистый, это все хорошо конечно, но Мин-младший запоминается больше. Лисьи глаза, мечущие молнии, холод, скользящий в поведении, и стальной характер делают Юнги восьмым чудом мире. Лучшим произведением, написанным Микеланджело, истинным каноном красоты и роскоши. Внешность Тэхена меркнет перед внутренним миром Юнги. — Пос... — Заткнись, — жёстко обрывает Джинхо, закрыв рукой рот Хосоку. Чон вопросительно смотрит на Короля, не понимая, почему его остановили. — Не смей ничего предпринимать, иначе больше в жизни не увидишь Юнги. — Угрожает Джинхо, убирая ладонь с лица Чона, поражено застывшего. — Пусть свадьба закончится. — Но...— Хосок запнулся, пытаясь найти хоть какие-то аргументы против свадьбы. — Так надо, — с нажимом говорит альфа и Хосок сдается. Юнги снова смотрит на зеркала. Видит, как мечется Хосок, до последнего верит, что альфа прекратит эту глупую свадьбу. Но Хо садится на место, Тэхен радостно улыбается, жмется ближе и, увидев, что Мин смотрит на них, показывает язык. — Согласен, — Юнги сжигает все мосты, он возвращаться к Хосоку не намерен больше. Хо предал, не защитил, даже не пытался что-то предпринять, ушел к другому. Чонгук смотрит удивлено, радуется, что не пришлось силой вытаскивать ответ из строптивой омеги. Священник кивает и подаёт молодожёнам кольца. Чонгук первым хватает предложенное кольцо и одевает его на безымянный палец Мина. Юнги видит, как невидимая защёлка замыкается у него на пальце, маленький замочек образовывается, привязывает к альфе навсегда, горечью оседает в лёгких. Омега цепляет второе кольцо и надевает на руку Чонгуку, который подрагивает от нетерпения. Камеры замечают, как по лицу Мина текут слезы, их позже истрактируют, как слезы счастья. Но Чонгук, Хосок и сам Юнги понимают, что это скорее слезы безысходности. Зал сдержанно хлопает, где-то слышится «Они очень красивая парочка, влюбленные». Мин хочет обернуться и крикнуть, что любовью здесь и не пахнет, но Чонгук ловко перехватывает омегу поперек талии и затягивает в долгий поцелуй. Юнги давит в себе желание откусить наглый влажный язык альфы и пытается отстраниться. Но рука, своевременно поставленная на затылок, сильно давит, не даёт отстраниться. Принц мычит сквозь поцелуй, руками давит на грудь альфы, отпихивает, но Чон лишь углубляет поцелуй, проникая в рот. — Хватит, — говорит раскрасневшийся Юнги, когда Чонгук тянется за новой порцией поцелуев. — Ненавижу тебя. — И я люблю тебя, волчонок. — Хитро подмигнул Чонгук.