Owners of Seoul

— Глава, все готово для исполнения традиции, — проинформировал Намджун, подходя к новобрачным. Чонгук довольно кивает, расплываясь в широкой улыбке. Юнги, стоящий около Чонгука, вопросительно выгибает бровь. — Какой традиции? — интересуется Мин, но его игнорируют. — Мы проведем ее здесь, — хитро блеснув глазами, поведал альфа, взглядом указывая на помещение, где только что закончилась брачная церемония. — Что за традиция? — не оставлял попытки разузнать информацию омега. Чонгук снова проигнорировал, лишь сжал своего уже супруга в объятиях, заметив, что за ними беспрерывно наблюдают камеры. Юнги тоже их заметил, потому ему пришлось состроить мину дикой радости и безграничного счастья на лице. — Забери отсюда все камеры, — приказывает Чон, проводя пальцами по вырезу на грудях Мина, сдвигая шнуровку. Ему чертовски нравится идея Мина со шнуровкой. Так и хочется ее порвать, чтобы увидеть фарфоровую грудь. — Не хочу, чтобы нам кто-то помешал. — Эй, ты меня слышишь? — закипел внутри Юнги, когда альфа снова проигнорировал его. — Я всё-таки твой супруг, потому жду ответа на вопрос. Чон резко склонился к Мину. Омега отшатнулся в сторону, но крепкие руки удержали на месте. — Я очень рад, что ты наконец-то понял, кому принадлежишь, — промурлыкал на ухо Мину альфа. По теле омеги пробежались сотни мушарек, заставляя его нелепо передёрнуть плечами. — Повторишь мне это, когда будешь стонать подо мной. Лицо Юнги в мгновенье стало пунцовым. Омега шикнул на супруга, отворачиваясь от него. Он планировал сбежать куда-то, — чем дальше, тем лучше, — но Чонгук перекрыл ему путь, сжимая его бедра своей рукой. Принц протестующе зашипел и попытался убрать его руки, но стальную хватку Чона победить не смог. — Отпусти меня, — требует Юнги. Чонгук тихо смеётся, когда омега снова пытается откинуть его руки. И ещё крепче прижимает к себе, проводит носом по синей макушке, вдыхает притворно сладкий запах манго, кривится от жутких ощущений в носу и чихает. — У меня аллергия на манго, — признается Чонгук, подставляя указательный палец к носу. – Ненавижу запах манго, смени шампунь, – по привычке приказывает Чон. Юнги мысленно ставит галочку, что шампунь точно не поменяет, а, более того, закупится на десять лет вперед и будет мыть не только голову, а все телом гелем с манго, чтобы лицезреть красную морду альфы 24/7. Так же стоит ввести в свой рацион различные блюда с использованием манго. Возможно, начать делать какие-то маски для лица, конечно же, с оранжевым фруктом. И вообще перекраситься в оранжевый цвет, чтобы даже вид омеги напоминал Чонгуку о манго. Тогда альфа точно не сможет подойти к Мину. Идея – супер! — Так, что касается традиции, — Чон не сводил глаз с затихшего омеги. Такой задумчивый вид Мина наводил на мысль, что он опять собирается пакостить альфе. А Чонгуку потом, в конце неудавшейся мести омеги, придётся синюю макушку хорошенько наказать. Выпороть, к примеру. – Обеспечь нам полный покой в течении полутора часа, возможно, больше. Чтобы никаких людей, убери священника и, особенно, без камер. Они уже начинают меня бесить, – Чон морщит нос, когда очередная из десятков камер снимает их компанию. – Не помню, почему согласился на эту идею с камерами. — Потому, что нужно ввести в мир Юнги, — Намджун кивком указывает на Мина, наконец-то вернувшегося из далеких плаваний. — Зачем меня нужно вводить в мир? – хмурится Юнги. — Мне и так хорошо. — Волчонок, — вздыхает Чонгук, качая головой. – Я публичный человек, значит, мой супруг – тоже. Так что готовься в обязательном порядке посещать разного рода мероприятия. – Юнги пытается возразить, но пронзительный взгляд, направленный в спину, неприятно жжет в районе лопаток. Отлично, Хосок все еще здесь. – Надеюсь, ты не боишься летать на самолетах. Если все же боишься, то можешь крепко-крепко прижиматься ко мне и разводить сырость на моем пиджаке. — Мечтай, — зло буркнул Юнги, отворачиваясь от противных альф. – Ненавижу вас. Я задушу тебя во сне, — складывая руки на груди, обещает Юнги. Чонгука пробивает на смех. Мин ещё больше хмурится и делает вид глубоко обиженной личности. Даже Джун начал улыбаться. — Какой ты милый, — Чонгук с широкой улыбкой погладил своего маленького обиженного волчонка. Это слово «мой» теплом ложится на тело, ласкает слух. В душе будто поле ромашек возникло из ниоткуда, наполняя бушующую внутри тьму непривычным светом. Монстр будто цветочной поляной покрылся; бабочки летают, разноцветную пыльцу разносят, своими полупрозрачными крылышки хлопают. И звёзды внутри сияют слишком сильно, и птички в саду поют громко, и почему-то хочется затискать этого мелкого волчонка с клыками. Раскрыться, в себя запихнуть, чтобы под кожей чувствовать, как бьётся чужое сердце, и закрыть там, внутри, чтобы никто не смог дотронуться к его сокровищу, чтобы Чон мог любоваться им все время. — Выполняй, — дал краткую команду Намджуну и сжал в своих объятиях Юнги. Омега пытался вырваться из захвата, но, чёрт возьми, Чонгука было не победить. Мин рвался уйти вместе с людьми, но у альфы были иные планы на его супруга. И, возможно, они ему не понравятся. Люди медленно двинулись в сторону выхода, журналисты засобирали все свои камеры, чтобы поскорее смыться с глаз Чонгука. Юнги ещё издалека заметил рыжую макушку Хосока, что выгодно выделялась на фоне остальных. Озноб вновь побежал мурашками по коже, лёгкие превратились будто в настоящий котел из Ада, где сейчас варится Мин, и имя его черту — Хосок. Чон обернулся, будто почувствовал на себе пронзительный взгляд, взглядом отыскал Юнги и просто замер, видя на дне чужих зрачков боль от измены. Альфа порывался выкрикнуть, что все не так, как думает омега, что он, черт возьми, никогда не оставит Юнги одного. Но Тэхен, прочно сжимающий его правую руку, и груз обязанностей перед Джинхо не дают этого сделать. Ты ведь хочешь спасти Юнги, верно? — поинтересовался Король, наливая в бокалы вино. — Конечно же, — кивает Хосок, сжимая подлокотники кресла до белых костяшек. — Я люблю его и не собираюсь надолго оставлять своего малыша в руках Монстра. Джинхо, довольный ответом альфы, подаёт ему бокал с бордовой жидкостью. — Тогда выпьем за твою с Тэхеном свадьбу! Хосок ещё до конца не понимает плана или же не хочет понять. Но суть он уловил — чтобы вернуть Юнги, нужна власть больше, чем у Чонгука. Такая власть есть только у Короля. И чтобы получить титул Короля придется временно жениться на Тэ. Альфу мутит от осознания того, что Мина-старшего будут считать его супругом, но раз такова цена возврата Юнги, Хосок готов терпеть, ведь Юнги — единственный, кого любит Чон. Мин не в силах выдержать взгляд родных глаз, разворачивается в стальных объятиях и утыкается в грудь Чонгука, измученно прикрыв глаза. Альфа таким действиям омеги, откровенно говоря, рад. И он даже сделает вид, что не заметил непозволительно долгого взгляда Хосока на его омегу. Сегодня Чонгук добрый, сегодня Чонгук женатый. — Чон Хосок, — Юнги вздрагивает от холода, с которым Чонгук произнес имя соперника. Хотя какого соперника? Хосок больше никогда не сможет увидеть Юнги. Чон крепче прижимает к себе омегу, проводит рукой по хребту, фиксирует ее на обтянутой узкими брюками заднице, сжимает. Мин мигом заливается краской, напоминая красный свет светофора, пытается оттолкнуть Чонгука, но не выходит. — Тебе особое приглашение надо или ты глухой и не понимаешь человеческого языка? — насмешно подымает бровь альфа, довольствуясь тем, как крепко сжимает челюсть Хосок. — Чон Чонгук, если ты думаешь, что я тоже буду молчать, то сильно ошиб... — Хосок~и! — требовательно звучит над ухом. Тэхен тянется к своему жениху, а Чонгук усмехается. И как только этот омега позволил своей жертве произнести столько слов? Альфа готов был поспорить, что Мин Тэ вытащит своего альфу ещё после первых слов Чонгука. Но он оказался терпеливее. — Видишь это? — Тэхен демонстрирует руку, на безымянном пальце которой красуется небольшое золотое колечко со сверкающим камушком. И Хосок звереет ещё больше. Это кольцо он должен был подарить Юнги на его 20-летие, как знак их скорого брака. — Если хочешь получить корону — уйдешь отсюда со мной. Если нет — оставайся и цепной пёс Чона тебя убьет, — кидает презрительный на Намджуна, на руку которого опирается Джин. — Кто это цепной пёс? — не выдержал Джин, резко освобождая свою руку из крепких рук супруга. — Джини, тебе нельзя волноваться, — ласково говорит Намджун, проводя рукой по выпуклому животу омеги. Сам даже внимание не обращает на Мина, считая его подонком редкостным. — Слышь ты, наследничек, ещё раз такую характеристику в сторону моего супруга услышу — без кровопролития не обойдется, — угрожающе шипит Джин, заставляя Джуна довольно улыбнуться. — Да как ты смеешь так обращаться со своим принцем?! — пищит готовый вступить в схватку в любую секунду Тэхен, отходя от Хосока. — Слышишь ты, недоросль патлатая, решил, что теперь все можно?! Крылья выросли, желторотик королевский?! Карапузик незрелый решил в Короля поиграться?! Думаешь, я спущу тебе с рук такое оскорбление? Да я тебе все патлы повырываю, ногти плоскогубцами повыдергиваю и в глотку запихну! — Хосок, забери лучше своего омегу, пока никто не пострадал, — рекомендует Чонгук, все ещё сжимающий ягодицу Мина, считая, что они идеально подогнаны под размер рук альфы. Юнги уже даже не реагирует на надоедливую руку, настороженно вслушивается в ссору двух омег, пытается уловить хоть частичку хосокового запаха. — Не смей мне указывать, — сквозь зубы цедит Хосок, но всё-таки сжимает плечо Тэхена, чтобы остановить разошедшегося омегу. — Тэ, дорогой, — Юнги готов выблевать мелкие осколки своего сердца, что разбилось, стоило Хо окончательно предать его. Сжимает в руках белую рубашку Чонгука, до крови закусывает нижнюю губу, чтобы не разрыдаться прямо сейчас. — Идём, нас ждёт Его величество. — Чон Хосок, немедленно отпусти меня. Я этому губошлепу лицо разобью! — кричит Тэ, когда альфа перекидывает его через плечо и уносит в противоположном направлении. Джин небрежно фыркает, но комментировать не собирается. Семейству Ким хватает лишь взгляда Чонгука, чтобы понять, что пришло время сматываться. Новобрачные хотят уединиться. Юнги спиной чувствует, как тяжёлые дубовые двери со свистом закрылись. Вот я и попал, проносится у него в голове обреченным голосом. — Ну что, муженёк мой, — с ехидцей произносит Чонгук, поднимая двумя пальцами подбородок Юнги. — Ты так хотел узнать, какую именно традицию мы должны исполнить. Так вот, ты готов к первой брачной ночи, вернее, дню? — Пошел нахер! — шипит Мин. Чон внимательно следит за небольшой рубиново-красной каплей на губах Мина. Как она медленно скользит по алым губам, направляется прямо к уголку и замирает там — запоминает абсолютно все. Все, что связано с Юнги, кажется ему очень важным и таким сокровенным, что пропустить даже одну каплю крови — настоящее преступление. Альфа всё-таки не сдерживается. Целует в уголок губ, слизывает кровь языком, наслаждается вкусом Юнги, будто попробовал самый вкусный в мире леденец. С ним такое впервые. Крышу сносит так — впервые, сердце в груди бьётся сильно-сильно — впервые, и кажется, что он живёт, — впервые. С Юнги все в новинку. И альфа этим откровенно наслаждается, ведь так приятно понимать, что в его пентхаусе теперь живёт самый желанный в мире омега, что скоро будет слышен топот маленьких ножек и Чонгук не останется один. — Чонгук, прекрати, мне больно, — болезненно морщится Юнги, когда Чонгук, вконец замечтавшийся, рефлекторно сжал хрупкого омегу в стальных объятиях. — Прости, — Чонгук мигом освобождает Мина и делает шаг в сторону. Юнги удивлённо открывает глаза. Сам Чон Чонгук, один из самых могущественных альф в мире, только что извинился перед каким-то там омегой? Мин, не веря, хлопает ресницами. — С тобой все хорошо? — обеспокоено спрашивает Чонгук, обходя своего омегу по кругу, чтобы разглядеть результаты своих действий. С лёгкостью выдыхает, когда понимает, что, кроме немного примнувшейся блузы, никаких повреждений нет. — Чон, ты чего? — Я просто беспокоюсь за свою омегу, волчонок, — пожимает плечами Чон. — Привыкай. — Ты странный, — признается Мин. — Ну так что, — резко меняется в лице альфа. Юнги подскакивает от неожиданности. — Готов стать моим на этом алтаре, волчонок? — Чон Чонгук, даже не смей ко мне прикасаться! — предупреждающе шипит омега, делая несколько шагов назад. Сглатывает вязкую слюну и растерянно смотрит по сторонам, пытаясь найти пути отступления. Лучше идеи, чем просто бежать, не приходит в голову. Потому Юнги срывается на бег в сторону двери. Чонгук даже не двигается, красными глазами следит за своей жертвой, которой уже не сбежать. Младший принц сам отдал себя и свою жизнь в руки Монстра, теперь некуда бежать. Дверь оказывается предусмотрительно закрытой. Юнги чертыхнулся, когда подёргав за ручку, та не открылась, и, наплевав на все, бежит в сторону лестницы, ведущей на балкон. Зачем — не знает, но уже оттуда будет думать, что предпринимать дальше. Сейчас главное — это оказаться как можно дальше от Чонгука. — Почему это, милый мой? — усмехается Чонгук, следуя за своим омегой. — Разве согреть своего супруга в морозную ночь — не главное для каждого омеги? — Я — не каждый омега, — рычит Мин, блуждая между деревянными лавочками, что сильно тормозит его. В душе радуется, что Чонгук двигается медленно и не пытается его поймать, шанс скрыться немного увеличивается. — И сейчас начало весны, придурок! — Верно, — соглашается Чон, пиная ногой лавку, которая мешала добраться до желанной цели. Юнги жмурится от душераздирающего звука удара дерева о стену. Это заставляет его бежать ещё быстрее. Он обходит последнюю лавочку и уже мчится к ступеням. — Ты мой омега. Чонгук одним движением перепрыгнул через лавки и оказался прямо за спиной омеги. Схватил его за кисть, резко развернул и вжал в металлические ступени. Юнги среагировать не успевает, бешеной змеёй вьётся в руках альфы, стонет от боли, но не сдается. — Берега попутал?! — выкрикнул Юнги, размахивая руками. Пытается сбросить с себя чужую тушку, но Чонгук, как клещ, вцепился в Мина и явно не собирается его отпускать. — Слезь немедленно! — Я люблю тебя, — резко выдает Чонгук, глядя прямо в глаза омеге. Младший принц замирает, удивлённо хлопает глазами, не понимает, что сказал Чон. — Ч-что? — звучит совсем растерянно. Чонгук довольно улыбается и нагибается ближе, щекоча дыханием кожу на щеке. Не сдерживается, языком обводит линию скул, направляется в уголок губ, нежно целует. Юнги прикрывает глаза и видит Хосока. Его вытянутое от радости лицо, когда ему рассказали о помолвке с Мином. Его дикие танцы на стойке бара в день совершеннолетия. Его дикий смех с идиотских шуток Тэхена. Он вечно легко бил сидящего рядом Юнги в руку, когда смеялся. Мин недовольно сопел, отталкивал его, а Хо, захлебываясь смехом, падал на мелкого омегу. Частенько обнимал, когда что-то не получалось, и говорил, что все пойдет, Юнги стоит успокоится. Хосок, чертова ты лошадь рыжая, я люблю тебя... Нет, он предал, его нельзя любить, Юнги давит в себе слезы. Он променял на Тэхена, Мин открывает глаза, подаётся вперёд, обхватывает руками шею Чонгука и целует. Теперь Тэхен может его целовать, обнимать и встречать рассветы солнца. Юнги запрещает себе думать о Хо, насильно давит на жёсткие губы, пытается забыться в поцелуе. Чонгук удивлённо раскрывает глаза, но омегу не отстраняет. Наоборот, крепче к себе прижимает, лицо руками обхватывает и углубляет неловкий поцелуй. Оттягивает нижнюю губу омеги, прокусывает, слизывает рубиновую кровь, упиваясь видом плачущего Юнги. Снова целует, на этот раз поцелуй имеет металлический привкус крови. — Хочу тебя, — Чонгук выгибает бровь, отстраняясь от омеги. — Повтори, — глухо требует альфа, чувствуя, как комок возбуждения собирается в паху. — Хочу тебя, — если в омут, то только с головой, решил Юнги. С Чонгуком он сможет забыться, сможет выбросить рыжую макушку Хосока из своей головы. А потом, когда сердце перестанет выть раненым волоком, Мин убежит из этой страны, начнет новую жизнь в каком-то небольшом городке вместе с Чимином, забудет о своей чертовой семье и о всех ужасах, которые здесь творились. Возможно, даже цветочный магазин откроет. — Провоцируешь, волчонок, — на дне чужих зрачков космическая пыль летает, вверх дном переворачивает, заводит. Юнги облизывает пересохшие губы, а Чонгук откровенно подвисает, завороженно следит за языком омеги, не в силах отвести взгляд. Сглатывает слюну и тянется за новой порцией поцелуев. Мин мычит сквозь поцелуй, рефлекторно пытается отодвинуться. Пусть он решил, что отдастся Чонгуку, но руки предательски дрожат от мысли, что альфа заберется намного дальше, чем ему позволено. Чонгук ловко перехватывает руки омеги, заводит за голову, фиксирует, наконец-то ловит юркий язычок, всасывает. Мин Юнги настоящий леденец, сладко-терпкий, пряно-кислый, с сахарными нотками карамельного латте. Он выглядит как торт St. Honoré: нежный и бархатный, будто корзинка из ванильного теста, с контрастным солёным привкусом карамели, украшенный самыми свежими фруктами. И весь, полностью весь его. Это сводит Чонгука с ума. Не разрывая поцелуй, Чонгук одним движением разрывает блузу, стягивает ее и отбрасывает в сторону. — Эй! Она дизайнерская! — рычит Юнги, с жалостью смотря на небрежно откинутую белую тряпку. Не для такого исхода Мин потратил долгие часы уговоров Джина, чуть Третью мировую не начал. — Ты должен мне новую блузу. Такую же! — Обязательно, — выдыхает в губы омеги Чонгук перед очередным глубоким поцелуем. Руками обводит тяжело вздымающуюся грудь, задевает чувствительные соски, сжимает тонкий бок до красных пятен. Юнги довольно стонет сквозь поцелуй. Больше не сопротивляется, сам тянется к Чонгуку, руками цепляется за могучую шею, а ноги закидывает на крепкие бёдра. Чона такие действия только ещё сильнее заводят. — Хватит вести так, будто я кисейная барышня, — бурчит возбужденный Юнги, проводя мокрым языком по нижней губе альфы, закусывает, тянет, наслаждается свободой. — Возьми меня наконец. Чон судорожно дышит, губы плотно сжимает, Монстра, мечущегося внутри, пытается обуздать. Демоны в голове пляшут, уже коньяк открывают, потому что, черт возьми, Юнги наконец-то хочет Чонгука и это победа. Руками обводит обнаженную грудь, впалый живот, находит небольшой шрамик на боку, прямо под ребром, обещает себе обязательно узнать, кто посмел оставить след его божеству. Юнги хочется касаться снова и снова. Это фарфоровое тело манит, эти шоколадные глаза завлекают в свои омуты, а божественным ногам Чонгук готов петь дифирамбы. — Волчонок, — тяжело выдыхает Чонгук, когда Юнги стал покрывать шею альфы короткими поцелуями. — Таким ты мне нравишься больше. Альфа, не прерывая зрительного контакта со своим омегой, расстёгивает пряжку ремня и стаскивает штаны вместе с бельем. Замирает на несколько минут и любуется неземной красотой. Затуманенным взглядом смотрит на Юнги, губы которого припухли от частых поцелуев. — Хочешь жёстко? — томно шепчет на ухо Чонгук, прикусывает мочку уха, зубами тянет серёжку. — Выеби меня уже, — нетерпеливо подрагивает Юнги, трётся о его пах своим, всем своим видом показывает, что он готов быть выдранным. — Я просто обожаю тебя, волчонок, — довольно скалится альфа и подставляет ко рту омеги свою руку. — Соси. Мин заглатывает сразу три пальца и старательно облизывает, смачивает своей слюной, ведь не хочется почувствовать боль. Чон рукой обхватывает член Юнги, проводит рукой вверх-вниз, большим пальцем надавливает на головку, отчего по телу омеги проходит ток. Альфа вынимает пальцы и целует в подбородок, ведёт губами мокрую дорожку вниз, невесомо целует в ямку между ключицами и вводит сразу два пальца. Юнги, совсем расслабленный, вскрикивает и дёргается в противоположную сторону. Чон придерживает одной рукой, давит на шею, заставляя запрокинуть голову и разводит внутри пальцы. — Войди в меня, — сквозь зубы выдыхает Мин. — Терпение, волчонок, — осаждает его пыл Чонгук, занятый вылизыванием шеи. Обводит языком каждый миллиметр, запоминает каждый изгиб. Не оставляет без внимания дергающийся кадык, немного прикусывает его и сразу зализывает, пытается отвлечь от двигающихся пальцев. Плюет на дырочку и проталкивает третий палец. Юнги пытается расслабиться, приказывает себе перестать представлять Хосока, выравнивает дыхание и ни черта не успокаивается. Жаль, что только сейчас он понял, в какие сети попал. Чонгук завлекает к себе не хуже демона-искусителя, заставляет, подчиняет своей воле, ломает и заново собирает на свой манер. А Юнги будто безвольная кукла в его руках, пластилин, из которого можно сотворить целый шедевр. Понимание своей бесполезности бьёт ключом по стенках мозга, давит на грудную клетку, перед глазами является. Отец бросил, Хосок бросил и Чонгук бросит. На глазах снова блестят бриллиантами слезы. Юнги судорожно всхлипывает и в следующую секунду заходится в крике. Чонгук вошёл одним резким движением, заполнил его полностью, до невозможности раздвигая стенки ануса. Мин царапает своим коготками спину альфе, жмурится до разноцветных огней перед глазами, потому что чертовски больно, потому что горячим свинцом будто наливается, будто на сотни мелких частиц рвет. Альфа не двигается, даёт привыкнуть к ощущениям, руками сжимает молочные бедра, давит, оставляя после себя красные полосы. — Ненавижу тебя, — хрипит Мин, выгибаясь навстречу новому толчку. — Взаимно, волчонок, — Чонгук выходит полностью и снова вгоняет член одним толчком, воздух из лёгких омеги выбивает. Выходит, берет ногу, запрокидывает себе на плечо, целует лодыжку и снова вгоняет член в податливое тело. Юнги жмурит глаза, руками хватается за металлические ступени, ища поддержки. Чонгук давит на грудь, заставляя Мина лечь раскаленной спиной на холодный металл, разводит его ноги шире и переходит на размашистые толчки. Омега, срывая голос, стонет, спиной скользит по металлу, сдирая кожу к чертям. — Чонгук, — ложится песней на слух альфы. Юнги стонет как лучшая порноактриса всех времён. Выгибается навстречу и сам насаживается на член, прося большего. — Ещё! Чон прижимает колени омеги к груди, рукой поднимает зад и натягивает на себя омегу, завороженно следит, как член пропадает в узкой дырочке. С Юнги хорошо, чертовски хорошо. Глава мафии обещает себе, что начнет верить в бога, ведь встреча с Юнги точно его подарок. Сами небеса преподнесли Мина, сделали его точно для Чонгука. И он чертовски благодарен. — Сильнее! Альфа приподнимает его за талию и насаживает на член. Юнги обхватывает его шею руками, царапает, прячет лицо в ямке между ключиц, потому что стыдно, что он скачет на враге своей семьи. Но сейчас так хорошо, что хочется забыться. И Юнги теряется в черной дыре под названием «Чон Чонгук». Сам на член насаживается, выстанывает его имя, хрипит. Мин подымает глаза, видит в отражении зеркал взмокшую от пота мощную спину альфы, обтянутую полупрозрачной сорочкой. Понимает, как контрастно выглядит против Чонгука. Его белоснежная кожа без татуировок, заметных шрамов и синяков — и цвета карамели с английскими большими крыльями кожа Чонгука. Он никак не ангел, сошедший с небес. Самый настоящий дьявол из преисподней, с замысловатыми рожками на макушке, с треугольным кончиком хвоста и поганым характером. Ему все демоны поклонялись, но он пришел на Землю, потому что в Аду было слишком скучно, и здесь он встретил свою смерть, Мин Юнги. — Чонгук! — простанывает Мин, выгибаясь навстречу члену, проехавшемуся прямо по простате. Чонгук продолжает толкаться под нужным углом, доводя омегу до желаемого конца. Юнги, давясь стоном, кончает, пачкая рубашку альфы. Омега тяжело дышит, смотрит прямо в бездонные омуты, притягивающие к себе. Откидывается назад, и взгляд снова устремлён в зеркало. Только там теперь не загорелая спина Чона, а белое лицо незнакомого человека. Юнги рефлекторно хватается за рубашку альфы, притягивает к себе, ищет защиту. Чонгук сжимает в своих руках своего супруга, дыша прямо ему в ухо. Тот мужчина не уходит, он поднимает свою руку и чертит на зеркале. Юнги, не моргая, следит за пальцем мужчины и испуганно икает, увидев «leave him» на зеркале. Мужчина исчезает так же внезапно, как и появился. Принца бьёт мелкая дрожь, он отчаянно цепляется за альфу. — Тише, — шепчет на ухо альфа, поглаживая Мина по макушке. — Кто бы там ни был, он ушел. Не стоит его бояться. Пока я с тобой, никакой призрак не сможет навредить тебе, волчонок, веришь? Юнги верит, поднимает глаза и кивает, потому что слова Чонгука внушают ему доверие, потому с ним так спокойно и умиротворено, что другого выбора не остаётся. — Хочу тебя на этом алтаре, — выдыхает в губы Чонгук, ловит сбитое дыхание омеги, коротко целует в подбородок. — Не останавливайся, — просит Мин, смотря затуманенными от возбуждения глазами на альфу. — Хочу ещё. Чонгук улыбается уголками губ и подхватывает омегу под зад. Давит на бока, вгоняет член глубже, наслаждаясь узкостью, и несёт к алтарю. Юнги недовольно мычит, изгибается, чтобы сбавить боль от резких движений в воздухе, хнычет. — Чтобы ты в аду горел, — полосует его кожу, откидывается назад и принимает в себя полностью. — Я прямиком оттуда, волчонок. Одним движением альфа сметает ненужные вещи на пол и аккуратно ставит Юнги, придерживая за бедра. — Я не смогу больше смотреть в глаза священнику, — признается Мин, краем глаза подмечая образовавшуюся на ковре красное пятно от вина из упавшей чаши. — Он нас убьет. — Я защищу тебя, — обещает Чонгук, закидывает ноги Мина себе на бока, вгоняет член, переходя на размашистые толчки. Трахает сильно, грубо, больше Монстра не сдерживает, не печется о чужой коже. Юнги многострадальной спиной скользит уже по алтарю, в стонах заходится, лёгкие от криков рвет напополам жар. Чонгук упивается узкостью омеги, наслаждается жаром и чуть не кончает, когда Юнги выгибается под немыслимым углом, позволяя члену скользить глубже. — Я уже говорил, что обожаю тебя? — Чонгук тянет за волосы омегу, целует в любимые губы, ловит каждый вздох. — Нет, но можешь начинать, — не остается в долгу Юнги. Чонгук широко улыбается и толкается под нужным углом, проезжая по простате. С его именем на губах Юнги кончает себе на живот. Чонгук делает ещё два толка и кончает следом, заполняя омегу своим семенем, ещё раз проходится головкой по простате, давая произойти сцепке. — Надеюсь, ты забеременеешь, — Чонгук берет Юнги на руки, крепко прижимает к себе, терпеливо ждёт, пока омега выровняет свое дыхание. — Мечтай, Гукки, — устало шепчет Юнги, роняя голову на плечо альфы. Ему не хочется думать, что эта спецка происходит зря, что никакого ребенка не будет, просто хочется спать.

—————~ஜ۩۞۩ஜ~—————

Намджун взглядом провожает автомобиль, в котором уезжают члены королевской семьи вместе с семьёй Чон. Слыша очередной крик, улыбается, смотря на церковь. Чонгук определено хорош. Хоть кто-то по-настоящему развлекается посреди этой «вечеринки» аристократии. Гости сидят на своих местах, тихо переговариваются на занудные темы и делают вид, что не слышат всего, что происходит внутри церкви. Священник валяется трупом где-то посреди этой топлы людей. Намджун хорошо запомнил его бледное лицо и предсмертные хрипы, когда из его мини-рая доносились башенные крики омеги. Он переступил через него, как делали все остальные. Альфа пытается взглядом отыскать Джина. Но его любимого нигде нет. Посему Джун принимает решение найти своего омегу, чтобы как можно скорее покинуть это занудное место и провести несколько счастливых часов в компании своего мужа и их малыша. Ким спрашивает в охранников о Джине, те сообщают, что омега в последний раз был замечен в саду церкви. Туда, собственно, и направился Джун. Резкий запах забил в нос, выгоняя воздух из лёгких, заставляет остановится и рукой опереться на ствол дерева. Намджун поднял голову с целью найти источник исходящего аромата, но тщетно. На утоптанной дорожке, кроме него, никого не было. Ким разгибается, продолжая вдыхать приятный запах, и морщится. Блять — Джин меня убьёт, — мирится со своим несчастливым концом Джун, рукой проводя по волосах. — Ну и зачем ты появился вообще?! — зло рычит альфа в пустоту, обращаясь к невидимке. — Какого сраного черта, ты пришел тогда, когда у меня наконец-то появилась семья?! — не дождавшись ответа, Джун ударил в ствол дерева. Он даже не чувствует боли из кровоточащей раны на костяшках. Злость и обида полностью поглотили его, откидывая остальные чувства далеко в черную дыру. — Выходи, сука, я знаю, что ты здесь. Не заставляй меня самому идти к тебе, тварь. Чимина бьёт мелкая дрожь. Идея прийти на свадьбу друга уже не кажется такой хорошей. Злой до танцующих чёртиков перед глазами Джун никак не входил в планы Пака. Он хотел где-то в уголке отсидеть брачную церемонию, тихо порадоваться за Юнги и убраться, пока Чимин не встретился с глазами Намджуна. План полетел к чертям, когда Пак решил прогуляться перед уходом в саду. Кима не встретить не надеялся. Пак медленно опускается по стволу дерева, за котором он спрятался. Подскакивает от очередного удара в ни в чем не повинное дерево и тихо плачет. Такой Джун пугает. Чимин и думать не мог об альфе, запрещал себе представлять его профиль в снах. Беременный омега — ярлык Джуна. Он не бросит Джина ради полупрозрачного Чимина, который, возможно, никогда не сможет стать человеком. Ким даже не видит его, какая речь может идти о любви? Но судьба распорядилась иначе. Эта дама в черной шляпе, ниспадающей на лицо, обожает сводить людей, делать пары, которые, на первый взгляд, настоящее безумие. И тут без ее руки не обошлось — Чим истинный Джуна. Всё, пришел окончательный и бесповоротный пиздец. Выносите занавес, finita la commedia*. — Выходи, урод! В твердую кору пальцами впивается, в плаче заходится, но из-за дерева не выходит. Сидит, дрожит, не двигается. Намджуну уже конкретно поднадоела эта ситуация. Запах корицы сводит с ума, а парень, стоящий за деревом, притягивает к себе. Ким ещё с детства верил в истинность, искренне и терпеливо ждал своего предначертанного, отсчитывал минуты, но он так и не явился, когда был нужен больше всех. Вместо него появился Джин, капризный до невозможности, самостоятельный и уверенный в своей красоте омега. От него невозможно было отвести взгляда, такой омега притягивал не хуже наркотиков. И он себе заполучил самого желанного омегу в Сеуле. И почему-то его истинный, сука такая, решил появится именно в том момент, когда Джун уже забил на всякие там бредни про истинность и стал счастлив с Джином. — Ты не собираешься выходить? — ответа не последовало, как и в прошлый раз. Альфу это выбесило окончательно. В два шага он преодолел расстояние между ними и выдернул сжавшегося в комочек парня, хорошенько встряхнул. — Теперь слушай, ты... — Чимин поднял заплаканные глаза на альфу — мир померк против его красоты. В его глазах мимо пролетали яркие кометы, сияли звёзды и на дне уже лежал Джун. — Ч-чимин?!