Owners of Seoul

— Держи, — с тяжёлым грохотом синяя папка упала на стол. Юнги гневно свёл брови к переносице, явно не понимая причины, по которой его подняли в столь ранний час. — Что это? — выгнул бровь, с удивлением смотря на Чонгука, сидящего напротив с широкой ухмылкой. — Наш брачный контракт, — поиграл бровями Чон, довольный удивленным видом омеги. Юнги растерялся, он впервые не знал, что ответить. Брачный контракт… Черт возьми, как страшно его открывать. Он понимал, что после свадьбы с главой мафии вряд ли будет иметь такие же права, как и до встречи с Чоном. Но руки заметно дрожат, когда тянутся к папке с приговором. Отвечать согласием около алтаря оказалось не таким страшным, как открыть гребаную папку с его прописанной по пунктам жизнью. В том, что альфа по пунктах разложил все время омеги, Юнги не сомневается. Чонгук дал понять, что не собирается отпускать свою жертву просто так. — Открой же, — нетерпеливо подталкивает в сторону зависшего омеги папку Чонгук и отбирает принесенный ему кофе. Мин открывает папку, сглатывая. Джин с интересом выглядывает из-за плеча своего мужа, вытягивает шею, чтобы рассмотреть хоть первый пункт, но Джун, сливающийся цветом лица со стеной, нервно ведет плечами, загораживая своему омеге обзор. Джин что-то обидно бурчит в полголоса и больно тычет пальцем под ребро альфы, который испуганно отшатывается. Юнги отвлекается от чтения бумаг и без особого интереса поглядывает на супругов Ким. — Джун~и? — удивленно зовет Ким. – Все хорошо? — Фух, это всего лишь ты… — облегченно вздыхает Намджун. — Что значит «всего лишь ты»? — писклявым голосом зашипел Джин, заставив Юнги поморщится от высоких нос. — Эй, вы, гребаная парочка Ким, устраивайте свои семейные разборки дома, — раздражённо приказывает Мин, сжимая в руках папку. — У всех представителей королевской четы такие хреновые манеры? — у Юнги скоро барабанные перепонки лопнут от фальшивых нот Кима. — Волчатам принято сидеть тихо, не скулить без повода и лизать хозяину ноги и не только за то, что вывел такого бешеного в мир, — ядовито цедит Джин, не отрывая взгляда от стремительно краснеющего Мина. — Всё блять! — папка с оглушительным матом летит на пол. Юнги вскакивает со своего места и направляется к Джину, который совсем не боится омеги. — Ты доигрался, сукин губошлеп! Чонгук реагирует мгновенно. Одним движением преодолевает расстояние от кресла к Юнги, перехватывает своего драгоценного волчонка за талию и насильно заталкивает себе за спину, подальше от необдуманных решений. — Отпусти, блять! — вырывается из захвата Мин. Боль от ещё не заживших ран на спине проносится громом в организме, заставляя омегу намертво вцепится в рукав дорогого костюма своего мужа. — Я ему его красивую рожу разукрашу. Тэхен не смог, так я смогу! — Волчонок, будь тише, — Чонгук подхватывает брыкающееся тело на руки и пытается усадить обратно в кресло, слегка матерясь, когда кулак Юнги проходит по скуле альфы. — Что, хозяин не разрешает без него принимать решения? — продолжает Джин с самым величественным видом. Вид разъяренного, кипящего, как вулкан, как самый настоящий Везувий, Юнги мёдом ложится на язык, душа ликует. Но вот Джину не спастись от последствий извержения Везувия, ведь Юнги не простит ему такого неуважительного обращения к себе. — Мамаша не научила манерам? Не показала, как настоящему омеге нужно вести себя со старшими? У Юнги глаза раскаленной лавой наполняются, из ушей скоро кипяток пойдет, он готов убивать за свою маму. Омега не разрешал даже своему отцу упоминать Наын в разговоре на повышенных тонах, а Джина за такое просто выпотрошит. — Джин, прекра... — Чонгук видит, как стремительно посерел, покраснел и посинел от злости Юнги. Ему сейчас чертовски сильно хочется врезать Киму за то, что он посмел такое сморозить, и даже то, что Джин омега его единственного друга, не остановит его. Обидчики его волчонка всегда будут нести наказание, даже если они просто произнесли имя Юнги без особой на то причины. Альфа не успевает договорить, как слышится ошеломительной силы шлепок. Чонгук оборачивается, одной рукой придерживая вырывающегося Юнги, и видит, как валится на пол Джин, как с занесённой вверх рукой стоит Намджун и тяжело дышит. И, черт возьми, не верит в происходящее. Ким Намджун, который до невозможности влюблен в своего омегу, пылинки с него сдувает, каждый день клянётся в чувствах, собственноручно ударил его. Даже Юнги притих, наблюдая из-за плеч напряжённого до предела Чонгука. — Извинись, — тоном, не терпящим возражений, приказывает Ким. Джин на полу содрогается в всхлипах, скуля что-то непонятное. — Ким Сокджин, немедленно извинись перед Юнги. — Намджун чертовски зол, Чон давно уже не видел его в таком сумасшедшем состоянии. Он частенько был таким до появления в его жизни Джина, а сейчас это выглядит так страшно, что Юнги мелко дрожит. Он бы упал, благо Чон крепко держит его за талию. — Джун, — поникшими голосом шепчет Ким, давясь текучими слезами. — Джин, в этой ситуации крайне неуважительно повел себя именно ты, — стальным голосом объяснял Джун, бесстрастным взглядом смотря на своего мужа, закрывающегося в рыданиях. – Неужели твой папенька не научил тебя вести себя в обществе? – бьет в самое больное Ким. Он прекрасно знает, как Джин сильно ненавидит своего папу. Омега считает его ублюдком, который не смог обеспечить своего сына нормальной жизнью. Юнги впервые видит Джина таким разбитым. Ким, всегда одетый с иголочки, с танцующими дьяволятами в глазах и наглой рожей, сейчас напоминает побитую жизнью и преданную всеми собаку, которую нечаянно нашли на улице. На задворках разума Мину даже жаль омегу, ведь в подобной ситуации он, Юнги, выглядел так же, но внутренний голос хвалит поступок Джуна и довольно улыбается, упиваясь видом плачущего омеги. Принц не думал, что их ссора приведет к такому исходу, Джин бесспорно заслужил хорошую порку за свой язык без костей, но очень жаль, что тем, кто вправит ему мозги, стал Джун. Ким больше жизни любит своего мужа, потому такой подлянки от него не ждал. Это разбило ему сердце окончательно. — Сукин сын! – шипит вскочивший на ноги омега, смотря прямо в глаза своему мужу. – Сука, ненавижу! – это уже летит в Юнги, который выглядывает из-за спины Чонгука. Чон нахмурился и сильнее сжал руку омеги в своей, крепко удерживая на месте. – Ты еще поплатишься за это! – обещает обиженный до невозможности Ким и стремительно вылетает из кабинета, чтобы побыстрее оказаться дома и проплакать несколько часов. — Ну и отлично, всегда во всем виноват я, – пробурчал Юнги, надув губы. Намджун тяжело вздохнув, провожая взглядом своего омегу, и мысленно зааплодировал себе. Он довел своего Джина – прекрасно! Теперь месяц придется откупаться часами от Гуччи и сумкой от Шанель, а ведь на свой день рождения он, Джин, сдерет с Кима три шкуры! Альфа до сих пор не знает, как сказать Джину, что появился его истинный. И кто бы мог подумать, что обладателем запаха корицы станет именно Чимин. Если об этом узнает Чонгук, тогда Джин станет вдовцом слишком рано. — Извини его, — помассировав свои виски от внезапно нахлынувшей боли, изрек Джун. – Он нервный в последнее время из-за того, что беременность плохо протекает. Джин сильно волнуется и из-за этого есть вероятность выкидыша. — Но все равно это не повод меня обижать, – надоедливый внутренний голос все не хотел остановиться. Юнги покачал головой, отбрасывая ненужные мысли. – Я прощу ему только тогда, когда он сам передо мной извинится. Искренне. Альфа понятливо кивает головой и, пообещав, что Джин в ближайшее время принесет свои глубочайшие извинения, уходит, оставив новоиспеченную семью наедине. Чонгук отпустил руку Юнги, когда за Кимом окончательно закрылась дверь. Зачесав назад пальцами волосы, он повернулся к Мину, который с гримасой боли пытался дойти до кресла. От неконтролируемой ярости его спина разболелась, из-за чего Мин не мог стоять на ногах. Альфе стало жаль своего омегу, ведь отчасти он виноват в его состоянии. Посему Чон бережно подхватывает кряхтящего Мина на руки и, прижимая к своей крепкой груди как самую большую ценность в этом мире, садится в кресло. — Отпусти, — недовольно рычит Юнги, но, конечно же, его никто не слушает, потому приходится смириться со своей участью. Мин выгнулся подобно натянутой тетиве, когда рука альфы невесомо коснулась больной спины, и предупреждающе зарычал. Этот недо-рык, больше похожий на писк котенка, умилил альфу и он, одной рукой держа Мина за макушку, чмокнул в щеку. Щеки омеги покрылись едва видимым румянцем, Чонгук поцеловал его с такой нежностью, что щеки сами собой порозовели. А он может быть милым… Чонгук нетерпеливо притягивает папку к себе ногой и, подняв с пола, дает ее омеге. Мин тяжело вдохнул и, невзирая на свое нежелание, таки открыл папку. ...1.3 В случае расторжения брака по инициативе гр-на Чон Чонгука имущество, нажитое во время брака и относящееся к общей совместной собственности супругов, считается с момента расторжения брака исключительно собственностью гр-на Чон Чонгука. 3.1 Имущество, принадлежащее одному из супругов — по закону или в соответствии с положениями настоящего договора, — будет признано имуществом гр-на Чон Чонгука. 4.5 В течении года гр-н Мин Юнги обязуется родить гр-ну Чон Чонгуку одного ребенка в обязательном порядке. 5.1 Гр-н Мин Юнги в случае расторжения брака теряет все права на обще нажитых детей. 5.2 Брачный контракт не может быть расторгнут, пока гр-н Мин Юнги не родит ребенка… — Ты серьезно?! — подскакивает с колен альфы Юнги, наплевав на всякую боль в позвоночнике и сжимая в руках ненавистный клочок бумаги. Чонгук поднимает глаза на омегу, спокойно реагируя на его действия. Впрочем, он такого и ждал. — Чон, мать твою, Чонгук, ты серьезно думаешь, что я вот это, — демонстративно кидает в альфу папку, обходя кресло, в котором он сидит. Чонгук перехватывает летящий предмет и спокойно кладет на стол. Ни один мускул на его лице не дрогнул. — Подпишу? — Уже подписал, — голосом, от которого в венах бурлящая кровь стынет, отрезал Чонгук, поднимая взгляд хищных глаз на Мина. — Посмотри последнюю страницу, — Чон разворачивает контракт в самом конце и кидает на стол перед Мином. Юнги трясет от злости и обиды на альфу. В самом конце стоит его подпись, его гребаная подпись. Блять, Чонгук опять его провел. Раздражение раскаляется до невозможности и несётся по венам вместо крови, перед глазами пелена ярости, а на языке рвущиеся в мир маты. Мин с громким хлопком кладет руки на стол, возвышаясь над ним, Чонгуком, в упор смотрит в красные глаза напротив, сжимает челюсть до крушения белой эмали, пытается убедить себя, что убийство – не выход, но не выходит. Довольная ухмылочка на лице альфы только жару поддает, дров в пылающий костер подбрасывает. И Юнги думал, что вот это вот саркастичное и подлое чудовище может быть милым?! Забудьте, не было такого! — Я бракованный, — начинает Юнги, облизав губы. – Не чувствую запахов, никогда не найду своего истинного, не смогу родить ребенка. Да я даже, твою мать, забыл, как сам пахну. И ты прекрасно понимаешь, что этот чёртов контракт я выполнить не смогу. Но все равно продолжаешь издеваться! Тебе что, удовольствие приносит видеть, как я из себя выхожу?! Или ты хочешь, чтобы тебя побил? Так не стоило этот дурацкий договор делать, я бы и так тебя побил! Гневную тираду Мина перебивает дикий припадок смеха Чонгука. Омега удивлённо хлопает глазами, а потом практически сразу мрачнеет. Альфа заливисто смеялся, прикрыв ладонью рот и немного съехав с кресла. Юнги прорывает, он хватает ненавистную папку и начинает лупить ею своего мужа, приговаривая, какой он придурок. Сначала Чон даже реагирует на то, как легко бьёт его Мин, но когда это поднадоело, он ловит руку омеги, тянет на себя и усаживает на свои колени, придерживая за талию. — Ты никакой не бракованный, — поглаживает по щеке Мина. — Ты глухой что ли? — устало прикрывает глаза Мин. — Вот перестанешь пить свои таблетки, вернёшься в норму и родишь мне ребенка, — Чонгук ласково поглаживает по голове своего омегу, наслаждаясь моментом. — Хрен с тобой, — сдается Мин, откидываясь на грудь альфы. — Давайте посидим так ещё несколько минут? Чонгук лишь носом зарылся в макушку омеги, рукой перебирая синие прядки.

—————~ஜ۩۞۩ஜ~—————

Юнги застаёт Чимина за довольно странным занятием. Пак сидит у стены, тупо пялится в неё и материт. И все это на одном из этажей чонгукового офиса, среди тысячи работников, благо, что его никто не видит, кроме Юнги, иначе было бы худо. Мин, конечно, видел разные состояния своего друга, но неподвижно сидеть, как камень, и притом материться (Чимин считает, что омегам не подобает грубо выражаться, потому старается не использовать маты), такое у него впервые. И Юнги это сильно напрягает, ведь что-то определенно случилось, и это что-то походу настолько важное и шокирующее, что Пак завис. Сбой системы, eror 404, перезагрузка, называйте, как хотите. — А что такое любовь, хён? — поток мата прекратился, стоило Юнги коснуться плеча друга и сжимать его. — Я не знаю, Минни, — омега качает головой, Чимин согласно кивает. Им неоткуда узнать, что значит любовь. Юнги никогда не любили, ведь в семье он был лишним грузом. Даже дядя Джинхо не питал к своему младшему племяннику особо теплые чувства. Вся любовь (отца и народа) досталась Тэхену, ведь он наследник, унаследовавший дар семьи Мин, красавчик и самый желанный омега в Корее. Ему достаточно только улыбнуться, чтобы перед ним начали ползать, туфли своей слюной вытирать, жопку подтирать. А вот Мину пришлось хорошо трудиться, чтобы отец его заметил. Когда омеге было десять лет, мальчик начал заниматься тхэквондо и учиться верховой езде. Дни напролет не вылезал из зала, натёр мозоли на руках и ногах, задница болела от езды в неудобном седле. Юнги был готов умереть, но не сдаваться. У него вместе с кровью течет своевольность, гордость он пил вместе с материнским молоком, а мстительность развивалась сама по себе, когда отец, от которого Мин ждал похвалу за выигранный турнир по тхэквондо, просто не пришел на соревнования. Тогда маленький Юнги решил, что больше будет пытаться привлечь внимание своих родных. Решил быть самим собой и не ошибся. Чимин не помнит, что значит любить и быть любимым по-настоящему. Он не помнит ничего из своей старой жизни. Только свое имя, в котором он полностью не уверен, потому что иероглиф, обозначающий его фамилию, был немного стёрт. Остался только нижняя с половиной боковой линии и имя, которые высечены у него на запястье. Они совместно с Юнги решили, что Чимин будет Пак, а Минни, собственно, не против, ведь в его новой жизни, которую подарит Юнги, он будет Пак Чимином, а не тем, кем был до этого. — Ты не хочешь сказать мне, почему сидишь здесь? — невзирая на косые взгляды работников, проходящих мимо, Юнги садится около своего друга и смотрит ему в глаза. Чимин отрицательно качает головой, прижимая колени к груди. — Я пока не готов. Омега понятливо кивает головой, но сдаваться не собирается. Не в его правилах. — Помнишь, как мы познакомились? — робко спрашивает он, прислонившись спиной к стене и сразу же подавшись вперёд. Чимин с удивлением наблюдает за хеном. — Спина. — Кратко объясняет он. Чим кивает. — Помнишь, каким испуганным котёнком ты был тогда, а, Минни? — И ничего не испуганным! — запротестовал Чимин, надув пухлые губы. — В тот день было полнолуние, ты выглядел не лучше меня, — колет в ответ Пак, но получает смешок от друга. — Я тогда чуть в штаны не наложил от страха, — признается немного смущённый Мин, прелестно улыбаясь. — Но ты меня спас, как самый настоящий рыцарь. — Ага, — Чимин сдувает потоком воздуха изо рта свою челку и весело смотрит на друга. Грусти как не бывало. — Я прятался в мусорном баке от призраков, а он, падла такая, начал ехать. Мин улыбается. Да, все так и было. Полнолуние застало врасплох Юнги, который любовался ночным Сеулом, прогуливаясь по освещенных улочках. Мин понял, что конкретно попал, когда увидел несколько призраков, летящих прямо в его сторону. А тогда он ещё не знал, что ловцы снов отпугивают призраков, потому пришлось со всех ног петлять узкими улицами, чтобы призраки его потеряли. Не потеряли, они застали омегу прямо на перекрестке, выплыв из разных сторон и перекрыв все пути к отступлению. Мин успел крупно испугаться искаженных рож призраков и помолиться, как вдруг из угла на бешеной скорости выруливает мусорный бак с орущим Паком в середине, на голове которого покоилась банановая шкурка. Призраки, видимо, испугавшись то ли несущегося бака, то ли орущего Чимина, ушли. — Но благодаря этому мы и познакомились, — подмигивает Юнги и видит, как несколько работников с открытыми ртами наблюдают за ним. Придется придумать, как он будет оправдываться перед Чонгуком за то, что сломал мозг его работникам. — Но к чему я, — прокашлялся Мин. — Ты всегда можешь положиться на меня. Я помогу. — Знаю, — полез обниматься Пак. — Поехали со мной в особняк отца, нужно забрать некоторые вещи.

—————~ஜ۩۞۩ஜ~—————

Хосок с обреченным видом сидел за столом в малой столовой и разрешал Тэхену кормить себя с ложки. Мин-старший чуть в ладошки не плескал от такой умилительной картины. Чон Хосок, его жених, одетый в забавное кигуруми в виде дракона, с кошачьи ушками и наклейкой сердечком под левым глазом, сидит и послушно кушает абрикосовый джем. От такого сердце Тэ может остановиться. — Я больше не хочу, — вертит носом Хо, когда Тэхен подставляет очередную ложку с лакомством к губам альфы. — Тэхен, серьезно, больше не лезет, — пытается уйти от надоевшей сладости он, но Мин-старший больно ударил по ноге Чона, отчего тот открыл рот на секунду, но этого времени омеге хватило, чтобы засунуть ложку. Хосок с самой недовольной мордашкой медленно пережевывает джем, пока Тэхен улыбается и показывает милые эгье. Альфа придумывает тысячу способов, чтобы поскорее смыться из общества Тэ. От «мне нужно на работу» до «пошло оно все к черту, я сваливаю». Но все равно покорно сидит, ест ненавистный джем, красными пятнами покрывается, но с места не двигается. Его терпеливость потом будет хорошо вознаграждена. Потом Юнги будет полностью его и о воспоминаниях, связанных с Тэхеном, можно будет благополучно забыть. Чон ни на секунду не забывает о Мине-младшем. Спит в его комнате, моется гелем со вкусом манго и кончает с его именем на губах. С Тэхеном у него только договор и нежелание прикасаться от слова совсем. Он притворного запаха омеги мутит, хотя, казалось бы, от молочного шоколада с нотками карамели должен был быть совсем обратный процесс. — Хосок~и, любимый, — зовёт Тэхен, заметив, что альфа слишком долго думает о чем-то своем и не замечает своего омегу. Хо поднимает глаза и в следующую секунду давится джемом, когда в дверях замечает знакомую синюю макушку, а ноздри улавливают любимый запах манго. — А он что здесь делает? — раздражённо шипит Тэхен, отбрасывая ложку в сторону. — Сиди здесь, не смей даже двигаться. Теперь ты принадлежишь мне, — холодным тоном приказывает Мин, когда видит, как стремительно поднимается на ноги Чон. Хосоку кажется, что Тэхен врёт и он никакой не омега, а самый настоящий альфа со стальными нотками в голосе. Тэхен быстро покидает столовую, прочно закрыв дверь, и направляется за запахом своего младшего брата на второй этаж. Юнги чуть не стошнило от милости в столовой. Омега пытается проглотить горечь на языке, но от одного воспоминания, как Тэхен кормит Хосока, она возобновляется. На немой вопрос Чимина отвечает, что все хорошо и скоро они уйдут. Сейчас уже незачем вспоминать Хо и все, что произошло между ними. Сейчас Юнги замужем за Чонгуком и у него все ещё есть Чимин, который нуждается в помощи. Чтобы двигаться дальше, этого вполне хватит. Сворачивать назад к альфе, который предпочел Мину Тэхена, омега не собирается. Только вперёд, только к звёздам. Мин практически пролетает лестницу и врывается в комнату Тэхена, как и планировал с самого начала. Забрать книгу, свой ловец снов и некоторую одежду, а потом уйти. Звучит не так уж и тяжело, верно? Но Тэхен рушит все планы своего брата, ворвавшись в комнату, подобно урагану. — Что ты, блять, здесь делаешь?! — Мин даже ухом не повел. Спокойно открыл тэхенов шкаф и начал перебирать одежду, попутно выбрасывая не понравившуюся на пол, приговаривая: «Говно, ты что, из прошло века?!». — Как ты, мать твою, смеешь вот так врываться в мою комнату?! — Тэхен кинулся на своего брата, чтобы отобрать кофточку от Гуччи, которую он недавно купил, но был остановлен телохранителем-гигантом, в тени которого беспрепятственно могло спрятаться три Тэхена. — Отпусти меня!!! — Прекрати орать, лучше будет, — рекомендует Юнги, морща носик. — Ублюдок, ты что здесь забыл? — не останавливается Тэхен. — Забыл, что ебырь у тебя теперь Чон? Так я с удовольствием напомню, мафиозная шлюшка. — Эх, Тэ, ты все не меняешься, — усмехается Мин, привыкший к оскорблениям со стороны старшего брата. — Говори, где моя книга и я уйду отсюда. — Не уйдешь, тварь, — рычит Тэ, извиваясь в руках телохранителя. — Вернёшься ведь к Хосоку, а он уже занят другим омегой, он мой! Запомни, ублюдок, Чон Хосок принадлежит мне!!! — Тэхен, пасть закрой, — в омегу летит его любимая кофточка. — Иначе этот альфа, — Мин тыкает пальцем в мужчину, держащего Тэ. — На части тебя разорвет, а я с удовольствием раскидаю их по миру и буду смотреть, как твой ненаглядный собирает их. Стоп, — складывает губки уточкой и делает удивленный вид. — Так Хосок ж делать этого не будет. Сегодня один, завтра — другой, ему не важно кого ебать, да? — Юн, ты доиграешься, — угрожающе рычит Тэхен, пытаясь вырваться из захвата. Тщетно. — Где книга? — фиксируя подборок Тэ, спрашивает Юнги. — В тумбе, — выплёвывает он. — Первая полка. — Видишь, можешь же быть добрым, когда хочешь, — Мин несильно похлопал брата по щеке и, подойдя к прикроватной тумбе, извлёк свою книгу. — Подержи его, пока я не уйду, — приказывает Юнги и выходит из комнаты Тэхен. Омега уже хватает ручку двери, ведущую в свою комнату, когда его прижимают к дереву. Он по одному тяжёлому дыханию определяет, что это Хосок. Почему-то коленки начали трястись, а ладошки потеть. — Юн... Ги...— едва осмелился позвать Хосок. Альфа не помнит, как выломал дверь в малой столовой. Не помнит, как преодолел лестницу и нашел Юнги. Все, что непрерывно крутилось у него в голове, — «мое». Желание мигало красной лампой в подсознании, ноги двигались сами, а в ноздри бил манговый аромат омеги. Хосок соскучился, очень сильно соскучился по своему теплому и колючему Юнги. Прошло всего ничего, дня три, а он чуть на стенку не лез из-за отсутствия Мина в своей жизни. Последние дни только о нем и думал, вместо Тэхена, сжимающего его руку, представлял Юнги, его голос, его улыбку, его запах. — Хосок, уйди, пожалуйста, — дрожащим голосом просит Мин, едва отлепив язык от нёба. — Ни за что, — рычит на ухо омеге Хо, крепко вжимая Мина в дверь. Носом проводит по шее, запах вдыхая, руками под свитер лезет, острые бока оглаживая, наконец-то чувствует себя по-настоящему дома, ведь где дом Мина, там дома Хосока. — Прошу, Хо, — из последних сил сдерживает рвущиеся рыдания. Участки кожи, которых касался альфа, огнем горят, пузырьками прерываются и больно ломают, — Прошу, отпусти, иначе плохо будет. Хо, со мной охранники Чонгука, они тебе что-то сделают. — Плевать, — шумно вдыхает Хосок, наслаждаясь минутами со своим омегой. Неважно, что будет потом. Важно, что Юнги сейчас во власти Чона, рядом не бродит Чонгук и Тэхен где-то затерялся. — Юнги, ты мой, — альфа сдвигает свитер, оголяя шею омеги, по коже которого побежали мурашки от холодных рук. Хосок внимательным взглядом обводит шею Мина, метку ищет, но не находит и радостно скалится. — Только мой, — Хосок находит идеальное место, с которого будет видна его метка, и готовится укусить. Против метки Чонгук не пойдет, ему придется отдать Юнги, ведь с меткой он нужен будет только Хосоку. — Хо, не надо, — слабо протестует Юнги, но Хосок крепче перехватывает его руки, не давая сдвинуться с места. — Хосок, не делай этого! Он убьет тебя!!! — Хрен с ним, — выдает Хосок и, кинув последний взгляд на Юнги, собирается укусить. От ошеломительной силы выстрела Юнги подскакивает на месте и закрывает уши освободившимися руками. Пуля попадает прямо в бок Хосока, разрезая мягкие ткани, попадая прямо в ребро. Альфу сносит в сторону, заставляя отпустить желанную омегу. Чон одной рукой держится за стальные поручни, а второй зажимает кровоточащую рану. Чонгук держит занесённый пистолет и со жгучей ненавистью во взгляде пилит Хосока. За спиной альфы возвышаются его телохранители, которые держат заряженные пистолеты, направленные на Хо. Юнги на ватных ногах оборачивается к Чонгуку, сглатывая вязкий ком. — Чон... — Какого хера ты здесь забыл, волчонок? — сжимая рукоять пистолета, спрашивает Чонгук. — К бывшему решил сплавиться, пока я работаю? — Что ты делаешь в моем доме, ублюдок? — зло рычит Хосок. — Волчонок, я жду ответ, — игнорируя альфу, настаивает Чон. — Я пришел забрать свои вещи, — Мин прячет книгу за спину, но Чонгук уже успел заметить ее наличие. — Волчонок, иди за мою спину, — Снова приказывает Чон. Перемещает указательный палец на курок, когда видит, как мнется Мин. — Если не пойдешь, хуже будет, — рычит сквозь зубы альфа. Юнги трясет от страха. Он понимает, что Чонгук выстрелит точно, его никто не может остановить. Посему, крепко сжав в руках книгу и уже не сдерживая слезы, с опущенной головой направляет к своему ночному кошмару. — Юн, стой, не слушай его! — выкрикнул Хосок и потянулся рукой, чтобы остановить омегу, но Чонгук снова выстрелил и на этот раз попал в ногу. Мин закричал имя пострадавшего альфы и бросился к нему, поддерживая, чтобы тот не упал на пол. Книга упала куда-то на пол, но Юнги было уже все равно. В своих руках он держит едва дышащего Хосока, который несмотря на уходящую из него жизнь, крепко хватается за своего возлюбленного. Омега шепчет имя альфы, рукой зажимает рану, роняя слезы на пол. — Встань! — Мин не реагирует на приказ Чона, продолжает обнимать Хосока и шептать, что все будет хорошо. — Волчонок, сейчас же, иначе я вас обоих застрелю. — Стреляй, — с решительностью в голосе отвечает омега, вскинув голову с бегущими дорожками по щеках. — Убей меня сейчас, а потом умри следом. Твой Монстр без меня не сможет, сойдёт с ума от моего отсутствия, и мы оба знаем, что ты не проживёшь больше недели. Стреляй, увидим, кто падёт первым. Чонгук сомневается, нажать на курок не может. Монстр последний шаг исполнить не даёт, рычит, царапается и кусается внутри. Требует омегу от другого альфы оторвать, отмыть от его проклятого запаха и заобнимать. Хочет любви, чтобы взаимно и навечно. Хочет маленькие вездесущие ножки у себя в пентхаусе. Хочет, чтобы Юнги смотрел только на него, ведь без омеги Монстр не может существовать. Мин как будто важная часть жизни Чона, центр его вселенной, его Солнце, вокруг которого вертятся все планеты. Чонгук влюбился бесповоротно и навечно, и терять своего омегу из-за своей же глупости не намерен. Альфа ставит пистолет на предохранитель и прячет в кобуру, которая находится под пиджаком. Твердой походкой идёт к рыдающему омеге и практически отрывает его от Хосока. Юнги кричит, вырывается и пытается ударить альфу, но Чонгук фиксирует его руки, не даёт больше двигаться и несёт к своей машине. Из своей комнаты выбежал Тэхен, который наконец-то смог выбраться из лап охранника Юнги. Он непонимающим взглядом проводил Мина с Чонгуком, явно не понимая, откуда здесь оказался последний. — Спаси его, Тэхен, спаси!!! — изо всех сил орет Мин, пока прямо перед его носом не закрывается дверца Mayback. — Блять, Чон, выпусти меня! — Юнги в отчаянии дёргает за ручки, но они предусмотрительно закрыты. Альфа в машину не садится, лишь даёт короткий приказ шофёру и смотрит, как его авто стремительно покидает особняк принца Вана, а навстречу ей едет «скорая».

—————~ஜ۩۞۩ஜ~—————

Юнги привозят в какой-то неизвестный особняк, который в несколько раз больше, чем его отца. Мин всю дорогу молча вытирает слезы и не реагирует на сочувствующий взгляд водителя. Он не понимает, почему бросился защищать Хо, но тогда, стоя перед пистолетом и сжимая в руках все ещё теплое тело, он блефовал. Омега даже не догадывался, что так много значит для Чона, что из-за него он не станет стрелять. Мин, бросаясь к Хосоку, смирился с тем, что Чонгук, вероятно, убьет его. Но этого не произошло. Монстр умеет чувствовать. — Господин, можете выходить, — шофер остановился перед входом в особняк. Юнги поднял свои красные глаза на мужчину и посмотрел в окно. — Куда вы меня привезли? — сухо интересуется он. — Это особняк господина Чона, здесь живёт его младший брат и омега господина Кима. Они помогут вам. — Супер, — вздыхает Юнги, откидываясь назад. Только Джина ему сейчас для полной картины не хватило. Нервы и так не к черту. Мин стирает остатки слезы и выходит наружу. Белые двери особняка открываются, сопровождаясь пискливым «Господин Чон, помедленнее», и оттуда выбегает младший брат Чонгука. Юнги поднимет голову и удивлённо застывает в следующую секунду, потому на него смотрят знакомые глаза... — Чимин?! — поражено вскрикивает Юнги, видя перед собой друга. Из крови и плоти, живого, дышащего.

И, твою мать, Мин нашел тело Чимина, но кто бы мог подумать, что Чим — брат Чонгука?!