Owners of Seoul

Юнги ошарашенным взглядом следил за омегой, который метался по особняку, пытаясь встретить дорогого гостя должным образом. Тело Чимина оказалось так близко, что Мин просто не мог поверить, что нашел своего друга. Он думал, что тело Чимы уже разлагается где-то под землёй или гниёт в реке, но, блять, он дышит, живёт в особняке и брат Чонгука. Чим, мать твою за ногу, младший брат-омега Чонгука, да ещё и одногодка Юнги, которому альфа отдал на растерзание Мина.  Наблюдая, как ненастоящий Чимин орет на прислугу, которая «слишком разленились, уроды», Мин думает, что благо, что его Чимина здесь нет, иначе без истерики здесь бы не обошлось. Чим не питает большой любви ко всем альфам, а к Чонгуку особенно, но эта новость определенно бы убила его. Быть родным младшим братом насильника лучшего друга – согласитесь, звучит не очень, а быть родным младшим братом-уродом-как-его-вообще-земля-держит (как его шепотом охарактеризовала прислуга, которая раскладывала перед Юнги приборы) Чонгука – вообще жуть.  — Да, блять, аккуратней! – как умалишенный орет младший Чон на пробежавшую мимо девочку, которая нечаянно задела молодого господина рукой, отчего даже Юнги вздрогнул, не говоря уже о девочке. На ее глазах заблестели слезы, она, закусив губу, чтобы не расплакаться, вежливо поклонилась своему господину, встав на колени. В заслуги Мина не входила защита детей, но почему-то именно сейчас невероятно захотелось разбить Чимину, как минимум, губу, как максимум, нос. Но от такого действия останавливало осознание того, что это недоразумение на двух ножках, как бы, тело его лучшего друга. – Почему не извиняешься? – сложив руки на груди с величественно закинутым подбородком, спросил не-Чимин. Девочка лишь сглотнула и сильнее вжала голову в пол. – А, точно, ты же из этих… Как их там? Ну этих чудиков… Блять… Из не умеющих… — Омега опустился на корточки и, намотав на руку ее длинные волосы, больно оттянул назад, заставляя поднять заплаканные глаза на него. Братья Чон, определенно, одинаково любят издеваться над людьми, решает Юнги, рывком поднимаясь с дивана.  — Точно, вспомнил, — Чимин просиял, как начищенная монета, боковым зрением видя, как омега стремительно приближается к ним. Принц отталкивает Чона-младшего от плачущей девчонки и рывком поднимает ее на ноги.  — Прекрати реветь, не будь девчонкой, или ты хочешь, чтобы такие уроды, как он, могли возвышаться над тобой? — успокаивать Юнги не умеет, только нагнетать обстановку, но, как бы странно это не звучало, девочка вытерла слезы, судорожно вздыхая. — Не думал, что омега Чонгука такой невоспитанный, – поднимается с пола Чимин, отряхивая брюки от невидимой пыли. – Видимо, братец еще не всерьез взялся за тебя.  — Не думал, что у Чонгука брат такой урод, — парирует Юнги, без капли угрызения совести смотря на Чона. Девочка будто почувствовала в Мине умирающую надежду выбраться из треклятой комнаты без побоев, потому прижалась к его ноге, обвив худенькими руками. Только сейчас он замечает, что она болезненно худая, маленькая и не умытая. На вид ей не больше шести лет, и Мин удивляется, как ей разрешили здесь работать. — Видимо, твой братец еще не всерьез взялся за тебя. — Как ты смеешь оскорблять меня в моем же доме, жалкая шлюшка?! – рычит разозленный Чимин. – Что, крылья выросли за спиной из-за того, что мой братец на тебе женился? Так давай я их обломаю – он никогда не будет принадлежать тебе одному. У него десятки, если не сотни, любовников в каждой точке мира, готовых в любую секунду подставить свою задницу под его член. Если ты так сильно радуешься, что смог захомутать самого крутого альфу в Азии, то ты реально жалок. Он непременно бросит тебя, когда твоя задница перестанет ему нравится, когда ты уже надоешь ему своими истериками и выкидонами. И тебе суперски повезет, если он выкинет тебя просто на улицу, а не отдаст на растерзание кому-то из нашего клана. И если ты скажешь, что беременный от него, то знай, у него эти «реально его» дети в каждом городе имеются. Так что ты проиграл по всем фронтам, омежка. Мин внезапно даже для себя зааплодировал, а потом резко засмеялся, Чимин пораженно раскрыл глаза, не понимая, чего здесь смешного. Он вообще-то его будущую жизнь предсказывает, которая несомненно превратится в кошмар, когда Чон бросит его на радость Чимину.  — Крутая, конечно, у тебя тирада получилась, — отсмеявшись, кивает головой Мин. – Мне все равно, что думаешь по этому поводу ты, Джин и весь остальной отстой, называющий себя твоими друзьями. Чонгук принадлежит мне целиком и полностью, любовники его не интересуют, а, как ты выразился, моей задницей он настолько доволен, что даже женился на мне две недели назад. Жаль, что тебя не было на нашей свадьбе, а то твоя маленькая рожица бы треснула от любви в глазах Гукки~, с которой он смотрел на меня.  — Слушай… — Нет, это ты меня слушай, зажравшийся брат главы мафии, — гнусно прерывает его Мин. Нужно расставить точки здесь и сейчас, иначе Чимин в дальнейшем будет создавать только проблемы, из-за которых побег Юнги может задержаться. Мин не намерен ждать, пока Чонгук выбросит его на улицу, потому, как только он вернет Чимину его настоящую жизнь, соберет вещи и свалит со страны. Возможно, если Минни захочет после всех новостей ехать с ним, то он будет чертовски доволен таким раскладом. Принц собирается свалить в ближайшие полтора месяца и этот не-Чимин не станет помехой. – Меня зовут Чон Юнги, запомни мое имя, оно будет приходить к тебе в ужасах, из-за которых ты сойдешь с ума. Я супруг Чон Чонгука и всем, чем владеет он, владею и я. А тебя, братец, можно сплавить замуж за ублюдка из вашего клана, так что этот особняк принадлежит не только тебе. И как хозяин этого дома я хочу знать, где находится моя комната. И ты, — Мин встряхнул притихшую девчонку. – Мне ее покажешь. И потянул ее предположительно в сторону кухни, откуда изредка появлялись головы прислуги, которые проверяли, закончили ли ссориться господа, пока Чимин покрывался красными пятнами злости и покрывал матами супруга своего брата.

—————~ஜ۩۞۩ஜ~—————

Юнги непристойно ругается, когда девочка отказывается отцеплять свои тощие ручки от его ноги и навзрыд плачет, марая его штаны в слезах, смешанных с соплями. Он не был из тех омег, которые пищат, стоит им увидеть беззащитного ребёнка, скитающегося по улицах песика или милую старушку. Он не любит слащавые романы, которые порой находил у Тэхена, не плачет из-за смерти любимого героя и не ходит с душой нараспашку. Юнги нетипичный омега, который предпочитает тишину, одиночество и не помогает другим, искренне веря, что каждый человек сам должен пройти сквозь все проблемы в своей жизни. Но сегодня он стал героем для маленькой девочки, которая совсем не входила в его планы. Принц планировал тихо отсидеться в особняке, возможно, вымолить перед Чонгуком прощение, ведь книгу он все-таки проебал, устроить какой-то переворот в клане и под шумок смыться с настоящим Чимином куда-то на острова. А не вот это все. Омега смотрит в красные глаза, на дне которых плавает смесь благодарности, уважения и страха и закатывает глаза, тяжело вздыхая. Эта девчонка теперь его не отпустит, теперь из-за желания заткнуть Чимина Мину придется каждый раз доказывать, что он чертов герой.  — Кто здесь главный? – омега осматривает помещение, которое как раз оказалось большой кухней. На него немигающим взглядом смотрело около десяти человек, которые затаили дыхание, стоило ему войти в большее помещение. — Я не намерен спрашивать ещё раз, — шипит Юнги, не отлучая ответа от прислуги. — Я, господин Чон, — перед ним низко поклонился высокий бета, облаченный в черный костюм. — Меня зовут Ли Шу, я дворецкий особняка Чон. Юнги кивает и едва отцепляет от своей ноги девочку, которая уже немного успокоилась и не лила слезы. Омега передает ее в руки дворецкому. — Позаботьтесь о ней и пусть не показывается на глаза Чимину несколько дней, иначе он ее накажет. А если такое все же произойдёт, то приходите ко мне, — приказал Юнги, проведя своей рукой по черным волосам девочки, которая благодарно кивнула. — И покажите мне мою комнату, если такая имеется. Такая имелась. Третий этаж полностью отдали в распоряжение Мина, чему омега был несказанно рад, ведь Джин с не-Чимином живут на этаж ниже и редко когда поднимаются на верхний. Комнату он себе выбрал просторную, с большой верандой, открывающей удивительные виды на двор особняка. Омега думает, что Чоны чёртовы миллиардеры, когда замечает ручной пруд, в котором плавают белоснежные лебеди. Наверное, там ещё и крокодилы имеются. Омега хмыкает своим мыслям и в следующую секунду мрачнеет. На лужайку вышло несколько мужчин в пуленепробиваемых жилетах и с собаками таких огромных размеров, что принц реально сравнивает их с волками, хотя они, волки, нервно курят в сторонке. Этих существ из Ада придется сторониться, иначе никакой патологоанатом не соберёт вместе его потерянные косточки, если, конечно, от Мина ещё что-то останется. — Все хорошо, Юнги-хен? — неожиданно появился из неоткуда Чимин, стоило младшему принцу тяжело вздохнуть. Мин даже ухом не повел на такое появление друга. За столько лет дружбы он уже привык к такому. Иммунитет, можно сказать, выработался. — Книгу проебал, Хосок чуть не умирает, Чонгук готов меня убить, а во всем остальном, знаешь, у меня всё прекрасно, — зло бурчит Юнги, проводя рукой по мраморным поручням. — Не расстраивайся ты так, хён, — Чимин подходит и обнимает своего друга, уткнувшись носом в плечо. — Чим, Хо при смерти из-за меня, а ты говоришь не расстраиваться! — Разве ты не послал Хосока к чёрту, а, хён? — лукаво сверкнул глазами Чимин. Юнги нервно передёрнул плечами, отводя взгляд от глаз Чимы. Он прав, Мин послал Хо ещё на свадьбе, когда стонал под Чонгуком, но любовь, заразу подлую, оказалось не так и легко вырвать из своего сердца. Одного касания хватало, чтобы вернуть все то, что Юнги старался забыть, будучи супругом Чона. Сердце болезненно сжимается, когда перед глазами всплывает образ истекающего кровью Хосока. Руки дрожат от понимания, что Мин не помог ему, что не закрыл своим телом от пуль. На глазах слезы, ведь из-за него все это произошло, ведь если бы Юнги не припёрся в особняк отца, то Хо был бы целым и невредимым. — Все не так просто, Чим, — смахивая слезы, отвечает Юнги. — Полюбишь — узнаешь. — Хён, а вдруг чувства к Хосоку — не совсем любовь? — вдруг с задумчивым видом выдает Чимин, заставляя Юнги удивлённо раскрыть глаза. — А что тогда? — сквозь зубы шипит Мин, отчего Пак быстренько выпускает из объятий своего друга и отходит на несколько шагов назад. Мало ли, вдруг опять убьет. — Я не это имел ввиду, — защищается Чимин. — Я хотел сказать, что твое сердце не замирает, когда Хосок рядом, что дыхание не перехватывает от одной его улыбки. И тебе не хочется слушать только его голос, он не кажется тебе самой лучшей мелодией, когда-либо ложившейся на слух. Не хочется его обнять и не отпускать, ведь с ним теплее и уютнее. У тебя ревность не бьёт ключём, красными буквами перед глазами не мигает, сиреной не ревёт, когда около него просто прошёл другой омега. Ты не ждёшь его поздно с работы, заботливо подогревая ужин, чтобы он поел горячего после утомительного рабочего дня. Ты не смеёшься с его тупых шуток, только потому что просто любишь его. Юнги-хен, ты можешь дышать полной грудью, когда его нет, — немного отдышавшись, Чимин продолжил. — У тебя не любовь, хён. Ты погряз в чувстве долга к Хосоку, который отдавал тебе свою заботу все двенадцать лет, и благодарно называешь это чувство любовью. Но это не любовь, даже не ее зачатки. И мы с тобой это знаем. — В кого ты влюблен, Чимин? — немного погодя спрашивает Юнги. Чим побледнел и растерянно посмотрел на своего друга. — Откуда ты знаешь? Мин неопределенно пожимает плечами, пряча грустную улыбку. Нет, он, конечно, рад за друга, но реальность, которую только что описал Чимин, заставляет грустить. — Даже не знаю, — сделал вид, что задумался, Мин. — Не ты ли мне сейчас свою любовь по полочкам разложил? — Это не любовь, хён, — качает головой Чимин, взглядом натыкаясь на носки своих кросовок. — Я ещё сам не знаю, что это. Но как только я почувствую, что погряз в чувствах ещё глубже, я обязательно тебе скажу, — опередив своего хена, который только собрался напомнить, что всегда поможет, сказал Пак. Юнги закивал, облокачиваясь на поручни. — Ты можешь найти сейчас Чонгука? — Зачем? — удивлённо хлопает глазами Пак. — Разве ты не рад, что он отправил тебя куда подальше от себя? — Рад, конечно, — заверяет его Юнги. — Но книгу я просрал, а вернуть мне ее может только Чон, так что придется идти мирится к нему. Мы же хотим вернуть твое тело. Я его уже нашел остаётся горечью лежать языке, который Мин осмотрительно прикусывает. Он потом расскажет Чимину, что он младший брат Чонгука, но не сейчас. Он не готов.

—————~ஜ۩۞۩ஜ~—————

Чонгук врывается в клуб Аbsinthe, когда время перевалило уже за полночь и мысли об убийстве одного определенного омеги, сидящего в его особняке, уже отступили. Чон готов был убить Хосока, когда застал их с Юнги в обнимку, и убил бы, если бы Мин не встал на защиту бывшего любовника. Конечно, он удивился, когда один из охранников Юнги позвонил ему и сказал, что омега находится в особняке принца Вана. Он бы не среагировал так мгновенно, если бы охранник не додал, что также в особняке находится принц Тэхен и его жених. Мысли, что Юнги изменяет ему с Хосоком, рвали Монстра на части. Он метался внутри, зло рычал, царапался и Чонгук едва не потерял контроль. Он остервенело вбивал педаль газа в пол, нарушал все возможные правила движения, чтобы поскорее добраться до своего волчонка, который, кажется, забыл, кто его хозяин. Чон устало валится на мягкие сидения закрытой лоджии клуба и подхватывает бокал виски. Пристально смотрит, как кубики льда плавают в коричневой жидкости, бьются друг о друга и о стенки бокала и со звоном расходятся в разные стороны. Залпом осушает бокал и просит ещё, алкоголя слишком мало, Юнги слишком мало. Чон убивал, много убивал сегодня, но он не смог расслабиться даже когда белоснежные рукава сорочки по локти были в крови. Он лишь брезгливо поморщился и продолжил раздирать на кусочки тех, кто посмел нарушить правила клана. Намджун стоял в стороне и наблюдал, как Чон потрошит очередную жертву, думая, что Юнги довел своего альфу до ручки. Альфа не любил собственноручно убивать людей, скидывал эти обязанности на Кима, сильно брезговал. Но стоило появится Юнги, как в жизни Чона произошла настоящая атомная война, перевернув его мировоззрение с его на голову. Ким сочувствующее смотрит на Чонгука, который лежит ,прикрыв глаза одной рукой, а второй немного машет из стороны в сторону. Друг выглядит сейчас хуже некуда. — Может, не стоило его отсылать? — Намджун заваливается рядом с Чонгуком. Альфа даже не обращает на него внимание, продолжает неподвижно лежать. — Тебе ведь плохо без своего волчонка. — Ни хрена! — возражает Чонгук, резко принимая вертикальное положение. — Мне просто прекрасно! — И потому ты убил менее чем за час больше, чем я в последний месяц, — фыркает Намджун, складывая руки на груди. Чонгук скептически изогнул бровь. — Ну ладно, — пожал плечами Джун. — Чем я за два месяца, — засмеялся Ким. — Эй, эй, руки-то убери! Чонгук в шутку начал бить своего друга, пытаясь повалить на пол. Но Джун с азартом вступает в шуточную драку, отбивается от Чона, попутно громко смеялась. — Где твое уважение к хену, малявка? — сквозь дикий смех едва проговаривает Ким. — У нас всего лишь год разницы, старый пердун! — восклицает Чон, отодвигаясь от своего друга. — Я все равно старше! — Пердун-хен! — лукаво улыбается альфа, уклоняясь от ударов Намджуна. Их весёлую драку прервал один из телохранителей Чонгука, вошедший в комнату с растерянным видом. — Глава, в клуб пришел Чжан Исин, — пряча глаза от мгновенно краснеющих глаз Чонгука, сообщает охранник. — Он просит ау... Договорить перепуганному телохранителю не дали, дверь резко открывается, будто ее выбили с ноги, и в лоджию вошёл собственной персоной Чжан Исин, сверкая хищной улыбкой. Чонгук в мгновение едва видимо напрягся, выровнялся на сиденье и приобрел напускной высокомерный вид. — Что надо? — грубо спрашивает Чонгук, давая знак Джуну, чтобы тот спрятал свой пистолет. — Не стоит тратить пули на такого гада, как он, Джун. — Душка Джун~и, приветик~, — Лей посылает воздушный поцелуй Киму, который мгновенно скривился, будто съел лимон. Омега только улыбнулся на такую реакцию альфы и, не обращая внимания не предвещающий ничего хорошего взгляд Чонгука, сел на мягкое сиденье. — Лей, какого хрена ты припёрся в мой клуб? — Ну-ну, душка Гук~а, — качает головой Лей, закидывая ногу на ногу, хищным голодным взглядом проводя по формам альфы. Как всегда хорош, горяч и сексуален, и Лей хочет его. Омега ладошкой проводит по обтянутой темно-фиолетовой сорочкой груди. Чонгук с хорошо читаемой по лицу брезгливостью двумя пальцами цепляет руку Исина и откидывает в сторону. — Прекрати давать нам свои тупые прозвища, — раздражённо рычит альфа. — И ручонки держи при себе, если не хочешь перелом заработать. Чжан поднял руки вверх, показывая, что теперь будет следить за их перемещениями. Хотя нет, не будет. Смотреть, как злится альфа, доставляет невероятное удовольствие. Чжан Исин — глава второго по влиянию мафиозного клана в Корее. Чонгук хорошо был знаком с его бывшим мужем, который загадочно( все знают, кто его убил, но просто молчат) умер спустя полгода после свадьбы. После его помпезных похорон хорошо изображавший убитого горем Исин взошел на трон своего клана. Чон всегда думал, что омега не способен на управление кланом(по его младшему брату хорошо видно, что он бы не справился с таким грузом за спиной), но Исин уперто доказывал всем, что с ним нельзя не считаться. Омега был той ещё стервой, сосущей кровь из альфы, которые текут от одно его вида, чем он не раз пользовался. Исин был той ещё блядью, которая каждый раз спала со все новыми хахалями, чем вызвала отвращение у Чонгука, хотя он был не лучше Исина. Исин отрывает рот, чтобы предложить альфе хорошо провести ночь, как дверь в лоджию снова открываются. И только Чонгук хочет рявкнуть, чтобы Джун прострелил вошедшему ноги немедленно, как слышит протяжно-знакомое: — Гукки~ Сначала Гук думает, что ему послышалось, потом — что привиделось, но когда Юнги садится ему на колени, окольцовывая мощную шею своими тонкими руками, Чонгук поверил в реальность. Мин пришел к нему собственной персоной, пришел через весь клуб, наполненный десятками горячих тел, разодетый как последняя блядь. На задворках разума ревность бьёт ключом, съедает изнутри альфу, требует немедленно расстрелять всех, кто видел его волчонка. А руки сжимают тонкую талию своего омеги, удерживает на месте, боится, что он уйдет. Юнги уходить не собирался, не зря он готовился к встрече с Чонгуком больше трёх часов, старательно наносил макияж и надевал жмущие ему кожаные штаны. Чимин настоял на черных узких кожаных штанах, сидящих на тонких ногах настолько богично, что Чону точно сорвёт голову. Красную атласную рубашку, открывающую вид на острые ключицы, Юнги нашёл в вещах, которые ему привезли спустя час его приезда в особняк Чонов. Там же он нашел цепи — и в голову пришла безумная идея. С горем пополам он нацепил на себя паутину переплетающихся между собой цепей и с матами зацепил на шее ошейник, от которого берет начало основная цепь, пусть это окончательно изведет Чонгука. Принц немного подвёл глаза темной подводкой и махнул красной помадой губы, что выглядело эффектно и развратно. — Гукки~, милый, я скучал, — соблазнительно шепчет на ухо Юнги, смазано целует застывшего альфу в губы, не обращая внимания на покрывающегося красными пятнами Лея. Чонгук хмурится, туго соображает, откровенно не понимает, с каких пор он стал «милым» и что перед ним сидит. Это определенно не Юнги, а какой-то дьявол-искуситель, томно дышащий на ухо, с тихим мурлычащим голосом и сексуально блестящими глазами. Альфа думал, что Юнги, которого он видел на свадьбе, — верх сексуальности. Но, оказывается, ещё есть куда двигаться, Мин не достигнул своего предела. А у Чонгука появилась новая жизненная миссия — выяснить, каков этот предел. — Волчонок, — с придыханием зовёт альфа, впиваясь в нежные красные губы настойчивым поцелуем. Исин медленно изнутри закипает. Этот омега сорвал ему все планы на хорошее времяпровождение вместе с Чонгуком. И дураку понятно, что теперь глава клана Чон больше не собирается не то что уйти с Чжаном, просто говорить не будет, ведь появился его желанный волчонок. Лей остался за бортом, его впервые не хотят — и это невероятно злит. Это волчье отродье одним своим видом заставило Чонгука забыть про существование Лея на ближайшую вечность. Исин не простит такого, Исин объявляет войну. — Гукки~, кто этот омега? — в перерывах между поцелуями спрашивает Юнги, стирая струйку слюны с уголка рта. Мин покорно задирает шею, подставляя ее для грубых поцелуев, подавляя в себе желание послать все к черту и свалить в теплую кровать. Чон забыл, что около него сидит глава другого клана. Чон забыл обо всем, стоило Юнги войти в лоджию. Ничто не может затмить чистую невинную красоту Юнги. Лей даже рядом стоять не может с возбуждённо шепчущим на ухо волчонком, с богом во плоти для Чонгука точно. — Я глава клана Чжан. Исин, Чжан Исин, — представился Лей, закипая, потому что альфа даже не удосужился повернуть голову в его сторону, полностью сфокусировавшись на вылизывании шеи и ключиц омеги. — Мин, ой, Чон Юнги, — мгновенно исправился принц, когда Чонгук, услышав бывшую фамилию Юнги, больно ущипнул округлую, идеально подходящую под размер рук альфы ягодицу. — Я супруг Гукки~. Вы, наверное, его друг, да? Я вам сильно помешал? Если надо, то я могу спуститься на танцпол. Чонгук предупреждающе рычит, дёргая Мина за цепь на себя. Он не желает его отпускать. — Посмей только, — сквозь зубы предупреждает Чон, едва не стоня, когда член Юнги потерся о стоящий колом ствол альфы сквозь грубую ткань штанов. Исину невыносимо хочется убивать, особенно одного конкретного омегу, который посмел посягнуть на его добычу. Лей долгие годы пытался уложить Чонгука в свою постель и сегодня он бы точно получил жёсткий трах в лоджии с самым желанным альфой, если бы не появится этот супруг. Да, Чжан знал, что Чон недавно женился, но он считал, что этот брак построен только на выгоде клану. Оказывается, нет, у альфы что-то определенно большее к Юнги. Что-то, что Лею никогда не получить. — Гукки~, я помешал вам с Исином разговаривать, я плохой муж, да? — невинным голоском спросил Юнги и сделал вид, что стер набежавшую слезу. Присутствующие в комнате подумали, что омега реально плачет, но Чонгук-то видит, как заговорщицки подмигивает Мин и возбуждается ещё сильнее. Его маленький хитрый волчонок. — Мне стоит уйти, милый? — это притворно ласковое «милый» комом в горле застряло, бьёт по миндалинам, воздух перекрывает. Омега напоминает себе, что все ради Чимина, и уперто продолжает свое представление на потеху альфе. Мин поворачивается к Чжану и, обведя его придирчивым взглядом, лисьими глазами указывает на двери. Чжан мысленно в список обязательных дел крупным почерком пишет «Убийство Чон Мин Юнги», на первое место выводит. — Я лучше пойду, душка Гук~а, — Исин подрывается с места, понимая, что ему тут точно не место. Чонгук даже не посмотрел на уходящую омегу, но Лей так просто не сдастся, он уже строит план мести. Намджун неожиданно исчезает вместе с Леем, хотя его отсутствие, собственно, как и присутствие, не было замечено. Новоявленная парочка Чон слишком занята друг другом, чтобы замечать такие детали, как в уединенной они обстановке или нет. Им все равно, ведь тягучие, мокрые и пошлые поцелуи куда увлекательнее, чем насущные дела клана. — Что он здесь делал, Чонгук? — недовольно спрашивает Юнги, немного отстраняясь от альфы, упершись ладошкой ему в грудь. — Изменяешь мне? — Так же, как и ты мне, — парирует Чон, до боли сжимает мягкие ягодицы, заставляя Мина вскрикнуть и приподняться на коленях. Альфе хватает секунды, чтобы перевернуть омегу и перекинуть себе через колени, придерживая его за загривок, чтобы не вырвался. Юнги отчаянно пытается сползти с колен, чтобы не унижаться ещё больше. С него хватит; представление не получилось, добыть книгу через Чонгука не выйдет, Мин не готов ради этого унижаться ещё больше. — Отпусти меня! Блять, Чонгук, сейчас же отпусти меня! — рычит Мин, дёргает в воздухе ногами, пытаясь сползти на пол, а потом — куда дальше от ненавистного альфы. Чонгук придерживает своего омегу, гладит по спине, усмехается на его попытки сбежать. Насмешливо фыркает на его ругательства и с силой тянет за волосы, заставляя запрокинуть голову так, чтобы омега мог смотреть ему в глаза. — Придурок, пусти, мне больно, — Юнги смыкает руки на запястье Чона, ногтями впивается, кожу к чертям разрывает, мечется, но вырваться не может. — Вижу, я слишком распустил тебя, волчонок, — медленно, лениво растягивает слова Чонгук, отпуская синие прядки. Юнги рычит и снова матерится, когда Чон спускает его штаны вместе с бельем, оголяя белоснежные ягодицы. — Пошел нахер, урод, — ругается Мин, с трудом сдерживаясь, чтобы не застонать, когда Чонгук невесомо проводит по возбуждённой плоти. — Разве я не был «Гукки~» несколько минут ранее? — имитируя интонации омеги, ехидно любопытствует Чонгук. Юнги рычит что-то невнятное в ответ, закусив ребро ладони. Чон рукой раздвигает мягкие половинки, оглаживая их, большим пальцем массирует дырочку, чуть нажимает и сразу же вводит палец под недовольное хныканье омеги. — Ещё, Гукки~, — требует Мин, недовольно ерзает на коленях альфы, выпячивая попу. — Значит, я снова «Гукки»? — рука Чонгука ложится на шею омеги, тянет на себя и смотрит в возбуждённые горящие глаза. Юнги — сборище всех фетишей альфы, лучший, высококачественный наркотик в мире, самая сладкая выпечка. У Юнги кожа на ощупь бархат, голос — мёд, а глаза — два бриллианта, горящих от вечной борьбы с собой, что заманивают альфу в свои глубокие омуты. Характер дрянь, но тело божественное, подогнано специально для альфы. И пусть когда-то в далёком прошлом ему нравились высокие, с длинными ногами, пухлыми губами и тихим, спокойным неконфликтным характером омеги. Сейчас же идеальные параметры сместились, предпочитая такого, как Юнги. Такого маленького и щуплого, такого бойкого и покорного, такого милого и смешного, что Чонгук медленно умирает без него. Центр вселенной сместился в Мин Юнги. — А так? — Чонгук тихо шепчет ему на ухо, вытаскивает ремень из брюк и, сложив его вдвое, не сильно ударяет по нежной коже. Юнги визжит, снова пытается выбраться, но Чонгук перехватывает его поперек талии, на месте удерживает и снова бьёт. Мин хнычет, матерится, ему ещё в жизни не было так унизительно. Это чувство буквально душит омегу, в грязь ещё больше кидает, заставляет круги Ада проходить, из реальности в агонию и обратно. Чонгук поражается Юнги, он бьёт его сильно, не жалеет, а омега молчит, не молит о прощении, не обещает, что больше так не повторится, молчит и молча распинает альфу. — Ничего не хочешь мне сказать? — лукаво спрашивает Чонгук, заканчивает порку, отбрасывая ремень куда подальше. Глава мафии нежно водит рукой по попе, на которой расцветают красные следы от кожаного ремня, чем доставляет сильный дискомфорт Юнги. Со смешком альфа натягивать штаны и отпускает омегу. — Гори в Аду, уебок, — сквозь зубы шипит Мин, сползая с колен альфы на пол и морщась от жгучей боли в заднице. — Это я уже слышал, волчонок, — расслабленно откидывается назад альфа, расстёгивает брюки и призывно раздвигает ноги, неотрывно смотря на своего омегу. — Скажи мне что-то новенькое. — Чонгук хлопает по мягкой обивке между своих ног, предлагает омеге самому прийти к нему. Юнги качает головой и на четвереньках отползает назад. — Разве ты не за этим пришёл? — Мин останавливается, смотря в пол. Именно за этим он и пришел, но уже не особо хочется что-то делать. Желание пропало с первым ударом тяжёлой руки о попу Мина. — Я так жалко выглядел? — треснуто спрашивает Юнги, спиной повернувшись к альфе. — Да нет, — пожимает плечами Чонгук, застёгивая брюки обратно. — Мне было весело, волчонок, но Исина ты, похоже, обидел. Чон садится на пол около Юнги и затягивает к себе в объятия, прижимая его голову к своей груди. Мин не сопротивляется, тяжело вздыхает и сам ластится, тепла просит, к губам за поцелуем тянется. Альфа даёт то, что требует омега, нежно целует его и водит руками по хрупкому телу, которое терпеть принадлежит ему. Лей выбегает из клуба и машинально запрыгивает в машину, в которой его ожидает Сухо. Парень удивлённым взглядом обводит главу своего клана, который обещал, что сегодня уедет с Чоном. Сухо только собирался пойти в клуб, чтобы немного отдохнуть от проблем клана, но взбешённый до чёртиков Исин прервал его планы на корню. — Что произошло? — участливо интересуется Сухо, заводя мотор. — Убей его, — с ненавистью в голосе приказывает Лей, уставившись в окно на светящийся яркими огнями клуб. Сухо непонимающее смотрит на Лея, предчувствуя скорую расправу над его обидчиком. — Убей ради меня. — Завтра же он будет мертв, — обещает Сухо, и машина пропадает в мгле ночи.

—————~ஜ۩۞۩ஜ~—————

Юнги собирается прогуляться по городскому парку несколько часов, потому что нервная система уже не выдерживает. Джин капает на мозг своим нытьем о тяжёлой беременности, Чимин изводит вечными подъебами об отсутствии запаха и метки на шее Юнги, чем выводит омегу из себя. Мину необходимо выйти подышать свежим воздухом, иначе он совершит убийство в ближайшее время. Благо, что Чон разрешил принцу свободно перемещаться по городу, но обязательным условием есть присутствие охранников. Мин направляется в парк, попутно беззаботно роясь в телефоне, как вдруг автомобиль резко останавливается, из-за чего Мин с размаху лбом врезается в переднее сиденье. Застонав, он откидывается назад. — Что произошло? — потирая больное место, спрашивает Мин, ища телефон, который вылетел из его рук. Принц поднимает взгляд и встречается глазами, окутанными тьмой, напротив. Этот мужчина пугает, Юнги невольно сравнивает его с Чонгуком и ужасается. На их пути стоят около трёх машин, полностью перекрыв путь. Мин проклял в тот момент Чонгука, который построил свой особняк далеко за городом. На улице кроме них никого не было. — Кто они? — нетерпеливо подрагивает на месте, спрашивает Юнги, чувствуя напряжение. — Господин, не выходите из машины, — рекомендует охранник, приставленный Чоном. — Едем дальше, — он кивает водителю, который возобновляет путь. Уехать им никто не дал. Мужчина подал короткий сигнал своим людям — и начался обстрел. Мин вжался в спинку переднего сиденья, согнувшись в три погибели. Охранник на переднем сидении даже не успел вытащить свой ствол из кобуры, как был застрелен. Пуля попала прямо меж глаз, он умер мгновенно. Водитель мучился больше. Первая пуля попала в плечо, из-за чего он отпустил руль, полностью потеряв контроль над движением машины. Вторая пуля убила его точным попаданием в горло. Юнги заорал не своим голосом, закрыв лицо руками. Ему впервые настолько страшно, что движения сковывает и ум притупляется. Принц не может пошевелиться, истошно зовя на помощь своего Монстра, но никто его не слышит. Неконтролируемая машина съезжает на обочину и повисает над обрывом в речку. Мин подаётся вперёд, не желая умирать, но это движение было решающим в его судьбе. Одного его хватило, чтобы перевесить машину, с бешеной скоростью покатиться вниз по склону и упасть в речку, медленно утопая в ней. В памяти Сухо навсегда запечатлелось, как отчаянно омега дёргал за заевшую ручку авто, пытаясь выбраться из машины.

Он ещё не подозревает, что убил только зародившуюся, ещё нерожденную жизнь внутри омеги.