Owners of Seoul

Чонгук нервно семенит по просторам своего кабинета, с каждым шагом все больше увязая в своем страхе. Юнги должен был вернуться несколько часов назад. Все это гребаное время Чон провел будто в Аду, они кажутся ему целой вечностью, вздувающей вены, ведь не известно, где сейчас находится Мин. Он обещал, что вернётся к полудню и пообедает с альфой, но он не приходит даже под вечер. Сначала Чонгук думал, что омега просто играется с ним и не приходит, потому что хочет позлить своего альфу. У него получилось; глава мафии чертовски разозлился, когда не увидел на пороге ресторана, который закрылся для всех посетителей, красиво одетого Юнги. Спустя два часа Чонгук реально подумал, что принц решил сбежать от него — и его глаза наполнились лавой. Он не даст Мину уйти, так просто не отпустит, потому что Монстр раненым зверем ревёт в душе, мечется по закоулкам, своего омегу ищет, без него жизни будущей не видит. Юнги не может бросить его, они столько вместе прошли, а сколько ещё придется пройти, держась за руки. Чонгук ни за что не отпустит его, ведь дороже Юнги у него ничего нет. Чимин сообщает, что Юнги не возвращался домой, и слезливо просит прощения, что не приглядел за омегой своего брата. Чонгук едва успокаивает своего любимого младшего брата и заверяет, что не винит его ни в чем. Чон бросает все силы клана на поимку омеги, но его будто след простыл. Никто не видел, куда пропала машина, выехав из двора особняка. В последний раз камеры заметили белое авто на выезде из особняка, потом — темнота. Они так и не въехали в город, в котором по всем улицах размещены камеры. Даже если бы Юнги бежал из страны, то он бы не смог своими тоненькими руками завалить двоих здоровых мужчин и убежать. Но альфа на всякий случай приказал закрыть аэропорты, пока он не найдётся. Где-то под утро, спустя восемь часов поисков, Чонгук приходит к выводу, что с ним что-то определенно случилось. Юнги не смог бы сбежать от него, даже если бы сбежал, то его бы уже нашли и доставили домой. Но он будто пропал, испарился в воздухе, рассыпался на тысячи атомов. И Чонгук не может его найти, что приводит в ярость, которая мгновенно сменяется вселенской болью в области груди. Отсутствие Мина сдавливает лёгкие, вспаривает грудную клетку, выставляя бьющееся через раз из-за боли сердце напоказ. Он думал, что переезд Юнги в особняк пережить не сможет, себя вместе с ним заточит там, но незнание, где находится твоя вторая половина — ещё хуже. Джун спать не ложится, даже об этом не думает, ведь он не собирается нежиться в теплой кровати, пока его друг рвет на себе волосы. Практически весь день и всю ночь он старательно ищет маленького одинокого омегу в большой стране, если понадобится, может ещё больше провести времени в поисках, ведь выдержать наполненный болью взгляд Чонгука он не в силах. Ким едва успокоил его и заверил, что он сам справится с поисками, а Чонгуку стоит отдохнуть, чтобы потом наказать обидчиков, которые выкрали Юнги. В том, что его украли, Джун не сомневается. Мин не смог бы оставить Чонгука, Джун не понимает причину, но точно знает, что омега бы не ушел. Так тихо — уж точно. Сбрасывает звонки от Чимина, который решил ещё и Кима задолбать своим плачем. Джун знает младшего Чона лучше, чем его брат. Под такой красивой внешностью скрывается настоящая тварь, которая притворяется зайчиком для своего старшего брата. А Чонгук, как идиот, верит своему брату и считает его самым милым и невинным существом в мире, что уже давно не является правдой. У Чимина за его недолгую жизнь партнёров на одну ночь было больше, чем у Чонгука. И почему-то судьба, тварь такая, выбрала Чимина истинным Джуна. Чимин даже не идёт в сравнение с Джином. Для своего мужа Джун был первым и в серьёзных отношениях, и в постели. А для Чимина ему не стать никем, ведь брат Чонгука недостижим для Кима. Чон, оберегающий своего младшего брата, похлеще, чем Юнги, будет не в восторге от зятя в виде Кима. Пусть они хорошие друзья, но ещё в начале их дружбы Чонгук ясно дал понять, что не желает видеть Джуна супругом Чона-младшего, потому что жених для него уже давно выбран. Джун с тяжёлым вздохом отбрасывает очередной отчёт по поиску Мина и откидывается назад, массируя невыносимо гудящие виски. Конечно же, Юнги не нашли, и Джуну предстоит ещё двадцать четыре часа напряженной работы не покладая рук. Ким сбрасывает звонок Чимина, который никак не может уняться и отстать от альфы. Джин не звонит вообще, ведь все ещё критически обижен на своего мужа, и нарочно игнорирует его подарки, уже несколько раз возвращая букеты роз с отрезанными бутонами. 300 отрезанных бутонов за день — Джин не намерен прощать его так легко, Киму придется на коленях ползать, чтобы выполнить прошение. А Джун не спешит это делать, даёт омеге больше времени, чтобы привести мысли в порядок, и ждёт, когда Джин сам прибежит в его руки, ведь омега не может без своего мужа, а он с распростёртыми объятиями примет омегу. Когда перед глазами уже расплываются буквы, Нам забивает на работу и решает, что несколько часов сна ему критически нужны, иначе к Чонгуку пойдет зомби. Джун идёт на кухню своей квартиры, чтобы выпить единственное, что лежит у него в холодильнике — пиво. Что-то алкогольное немедленно требуется для пополнения жизненных ресурсов, иначе Джун упадет где-то по дороге, так и не дойдя до своей постели. Выпить охлаждающего напитка не дал внезапно начавшийся гон. Резкая жгучая боль внизу живота и упирающийся в барную стойку член, налившийся кровью. Желание бьёт в голову так, что даже кончики пальцев на ногах поджимаются. Обаяние резко усиливается в десятки раз, а мир преобретает новые яркие краски, главным из которых есть острое желание секса. Джун резко сжимает руку, в которой находится пиво. Бутылка ломается прямо в руке, острыми осколками впиваясь в кожу. Альфа смахивает осколки на пол, второй рукой держась за стойку. За расписанием гона всегда тщательно следил Джин, не желавший пропустить один из них. Омега в жуткой обиде сейчас и назло не сообщил своему мужу о начинающемся гоне. — Пиздец, блять, — тяжело вздыхает Джун, пытаясь удержать контроль над своим телом. Оно, тело, будто горит огнем изнутри, обжигая внутренности, бьёт по вискам, перед глазами мигает. Джун со всей силы сдерживает, чтобы не сорваться, послав все к чертям, поехать в клуб и снять первого попавшегося омегу. Контроль летит в тартарары, когда неожиданно звучит дверной звонок. Джун не помнит, как добрался до двери, не помнит, как открывал ее. Не помнит Чимина, который с обеспокоенным взглядом стоит, закусив нижнюю губу. Он не помнит, это как он резко затолкал его в свою квартиру и грубо прижал к двери, водя носом по напряженной шее. Последнее, что помнит Джун перед тем, как окунуться в грешный мир с головой, это ошеломительный запах корицы, исходящий от омеги. Альфа сильнее к парню прижимается, носом изгиб шеи обводит, к ключицам приближается, зубами царапает, царапает и возвращается, с жаром целуя в пряные губы. Чимин что-то протестующе мычит, пытается руки из железного захвата вырвать, но сдается под напором обожаемого альфы, жарко отвечая на поцелуй. Он чувствует внушительное желание альфы, упирающееся в его бедро, и стонет в поцелуй, пропуская язык глубже. — Нам надо поговорить, — едва говорит Чимин, когда альфа оторвался от него. — Позже, — с рыком отвечает Ким, буквально срывая с омеги его рубашку. Чимин нерешительно жмется, оголенную грудь своими руками прикрывает и краснеет, отворачиваясь. — Джун, прошу, выслушай меня, — Пак упирается маленькими ладошками в мощную грудь альфы, пытается его отодвинуть, но альфа нагло руки перехватывает, к себе за талию притягивает, расстояние до нескольких сантиметров сокращает. Омега чувствует, как воздух накаляется, стоит Джуну поднять свои блестящие от возбуждения глаза. — Поговорим об этом позже, — в губы шепчет Намджун и Чимин сдается. — Чон, — Это ядовитое «Чон» режет уши, кожу вспаривает, жжется. — Джун, прекрати! — Чимин ногу просовывает между ног Кима, ударить в самое больное место пытается, чтобы упертый альфа наконец отпустил. Но Джун ловко ногу перехватывает и коленом к стене прижимает, заставляя Чимина краснеть от злости. — Чимин, разве не за этим ты сюда пришел? — двумя пальцами цепляет подбородок парня Ким. Чим сердитым взглядом смотрит на пылающие огнем глаза напротив и злится ещё больше. — Мы же истинные, помнишь? Мы должны друг другу помогать в такие моменты, верно? Ты поможешь мне в гон, а я тебе — в течку. Но Чонгук и Джин не должны узнать, что мы будем вот так вот встречаться, поэтому придется скрыться. Будем тайно встречаться в мотеле на 54-ой улице, там работают мои люди, так что не выдадут нас. Никаких засосов и запахов, иначе нам будет туго. — А когда Джин родит, я буду нужен тебе? — у Чимина из лёгких воздух выбивает. Омега собственными руками себе могилу роет, мастерит гроб. Каждое слово альфы в этот гроб новый ржавый гвоздь вбивает, крышку своими руками закрывает и землёй сверху присыпает. Паку больно, он не думал, что его истинный такой скотина. Омежка тешил себя надеждами, что когда он вернет себе свое тело, то альфа уйдет от Джина и они могут быть вместе. Но сейчас открылось настоящее лицо Кима, и оно не то, которое воссоздал у себя в голове омега. Чимин не станет для Джуна больше, чем игрушка для постельных утех во время гона, ведь он не намерен оставлять Джина в будущем. — Чего молчишь?! — в уголках глаз собираются маленькие бриллианты слез. — Не стоит, не отвечай. Я уже знаю ответ, — Джун замолкает, так и не сказав желаемого. Чимин судорожно дышит, глотает собственные обиды и, смотря прямо в глаза альфы, заставляет себя говорить. — Я пришел сюда по поводу Юнги. — Что ты знаешь? — у Джуна лёгкие огнём горят, будто его в холодную воду окунули и заставили там вдыхать. Он не понимает, почему так больно. То ли от дрожащего в его руках омеги, то ли от того, что, возможно, Юнги наконец-то найдется. — На Юнги-хена напали, — Джун поражено открывает глаза. Ему хочется кричать, что он так и думал, что Юнги не предавал Чонгука. Чимин сглатывает вязкую слюну и, вдохнув, продолжает. — Это сделал Лей, точнее — Сухо. Они напали на машину, в которой ехал хён, и скинули её в реку. — Сука! Альфа отталкивается от стены и со всей силы бьёт кулаком в навесное зеркало. Оно мириадами звезд опадает на пол, отображая разбирающиеся от ярости ноздри альфы. Чимин едва отлепляется от стены и не смеет смотреть на своего истинного. Только сердце истерично бьётся в груди, развивается от красной ниточки, связывающей двух человек, которые не могу быть вместе. Лей — сучая тварь, которую Джун с удовольствием собственными руками задушит. Лей — завистливая сучка, которую даже появление с чистокровным признанием не спасет. Чонгук такого не забывает, Чонгук за такое мстит. Ким уже предвкушает то море крови, которое образуется, когда Чон доберется до омеги. Его не спасет даже то, что он омега. Ради мести Чонгук забудет свой принцип не бить омег. Глава мафии своих обидчиков на всю жизнь запоминает, их тело потом патологоанатом не соберет, обидчиков Юнги — тем более. — Хен выжил, успел выпрыгнуть из машины. Его везут в больницу Пхёндон. Звони Чонгуку. Чимин передает будто одичавшему альфе его телефон, не боясь быть тронутым. Каким бы не был чудовищем его истинный, он не сможет и пальцем тронуть Пака — истинная связь не позволит. Джун ослабевшими пальцами выхватывает телефон и набирает наизусть выученный номер. Спустя несколько коротких гудков трубку поднял ещё сонный Чонгук. — Мы нашли его. Такок короткое сообщение — такая большая реакция. У Чонгука под ногами будто лава расползается, Монстр грозно рычит. — Больница Пхёндон, на него напали. Телефон в руках гнется от напора силы ровно тогда, когда слышатся гудки. Чон брезгливо откидывает уже ненужную железяку в сторону и в мгновение ока выходит во двор. Волчонок ждёт своего Монстра.

—————~ஜ۩۞۩ஜ~—————

Чонгук с сожалением и невыносимой злостью смотрит сквозь окно, ведущее в палату, где лежит его волчонок. Из хрупкого маленького тельца переплетающейся паутиной идут полупрозрачные провода. Прибор, поддерживающий сердце в рабочем состоянии, тихо пищит, и Чон радуется это писку, ведь его волчонок жив и скоро будет мирно спать под боком альфы, сладко морщась во сне. Он не допустит, чтобы на Юнги не то чтобы кто-то смел руку поднимать, просто смотреть в его сторону. Его волчонок создан для любви и тепла, а не для всего того, что обычно происходит вокруг Чонгука. Чон приехал сюда всего тридцать минут назад, а весь медперсонал уже на ушах. Намджун ушел к полицейским, которые уже в курсе всех дел, чтобы замять этот случай. Разглашение никому не нужно, оно только прибавит внимание к новоиспечённой паре Чон. Альфе невольно вспоминается утренняя газета, в которой на главной странице во весь рост красовалась фотография Юнги. Журналисты пытаются найти любые вести об омеге, узнать, почему среди сотен других выбрали именно его, докопаться до истины. От потока грязи, льющейся с листов жёлтой газетенки, Чонгук кривится и посылает Чимина разобраться со всем. Он омега, он лучше знает, что надо сказать, тем более, что Джун и Джин следили за тем, как он писал свою речь для журналистов. Альфа уверен, что его младший брат уладит этот скандал, а когда все утихнет, Чонгук взорвет следующую приготовленную бомбу. Он огласит всему миру, что Юнги второй принц, который готов бороться за свою возможность сидеть на троне. — Могу я с вами поговорить, глава? — к Чонгуку подошёл средних лет альфа, облаченный в белый медицинский халат. На табличку с именем врача альфа не обратил внимания, он неотрывно смотрел на своего супруга. — Это касается вашего мужа. — Предпринял ещё одну попытку доктор, которая, к счастью, оказалась успешной. — Ладно, идём, — Чонгук едва находит в себе силы, чтобы оторваться от созерцания своего ангелочка, и идёт за врачом в его кабинет. Кабинет доктора, имя которого Чонгук так и не узнал, просторный и светлый. Альфа разваливается на мягком кресле, ставя руки на подлокотники. Врач-альфа садится за свой стол напротив главы мафии. Слова не собираются в нормальную речь. Вид усталого, совсем не выспавшегося альфы совсем не свяжется с видом, который сложился несколько лет назад. Глава мафии, который держит страну в ежовых рукавицах, устало откинулся назад на кресле и чуть не засыпает на ходу. — У меня не очень утешительные новости по поводу состояния вашего мужа, — едва начинает тяжёлый разговор врач. Чонгук мгновенно просыпается, подбирается весь и, гневно раскрыв глаза, резко поднимается на ноги. Врач и пискнуть не успел, как его подхватывают за шиворот белоснежного халата, только красные глаза видит напротив. Альфа разъяренным зверем смотрит, врача ближе к себе тянет, в его глазах ложь ищет. — Не смей говорить так! — Глава, ваш омега беременный, — бьёт Чонгука под дых, внутренности в клубок сворачиваются, Монстр радостно ревёт в душе. Альфа отпускает врача и медленно оседает обратно в кресло, рукой проводя по волосам. Сердце счастливо трещит в грудной клетке, чувства накрывают альфу с головой. Он уже начал представлять их с Юнги маленького карапуза, такого миленького, такого родного. Пусть он ещё и не родился, только в зародыше, но Чонгук его уже любит, уже придумывает подходящее имя для него и надеется, что это маленький омега, точная копия его Юнги, как... — Был. — Что? О чем вы? — тихий серьезный тон вырывает Чонгука из своей сладкой мечты. — Только не говорите, что имеет ввиду, что... — Да, он потерял ребенка. Мне очень жаль. Чонгук смотрит загнанным зверем. Он слышит, как разбивается его сердце на тысячи осколков. Его мечта удаляется все дальше, не помахав ручкой напоследок. — Н-но как так? — Монстр болезненно бьётся головой об грудную клетку, просит выпустить его, дать ему возможность раз и навсегда разобраться с обидчиками его волчонка, с теми, кто отобрал его ребенка. — Глава, у вашего супруга тяжёлый перелом ребер, несколько тазобедренных костей разломаны вдребезги, многочисленны гематомы и сотрясение мозга. Удивительно, что он сам выжил. Выносить этого ребенка не смог бы физически. Хорошо, что так произошло. Кресло резко летит на пол от того, как стремительно подскочил на ноги Чонгук. Врач побежденно поднимает в воздух руки, мысленно прося своего у беременного во второй раз супруга извинение за то, что бросил одного с двумя детьми. — Я не это имел ввиду!!! Это было опасно с самого начала. У вашего супруга была внематочная беременность. Чонгук останавливается с замеченным кулаком и тяжело дышит. — Что значит внематочная беременность? Врач удивлённо распахивает до селе закрытые глаза. — Вы серьезно не знаете? — Не играй со мной! Не все тут изучали медицину в университете! Врач, давний друг отца Чонгука, вовремя прикусывает свой язык, с которого так и хотелось сорваться слова:«Ты ж, блять, по документам медицинский заканчивал». Чон, впрочем как и его отец, ни разу не переступили порог Национального университета за все время, что они предположительно учились там. Картель важнее. — Это значит, что плод... — Не смей называть моего ребенка плодом! — ...ваш ребенок, глава, зародился в яичниках омеги. Это очень опасно, ведь грозит смертельным исходом для будущего папы. — То есть Юнги все равно бы не смог его родить? — Чонгук закусывает нижнюю губу до крови, пытается Монстра, рвущегося убивать, внутри себя сдержать. Сердце кровью истекает, в предсмертных конвульсиях бьётся. Чонгук медленно сгорает изнутри, умирая вместе со своим ребенком. — Вы должны были бы сделать аборт, иначе и Юнги тоже бы умер, — врач поднимется с кресла, видя, какой разбитый вид принимал Чонгук. Он поддерживающе сжимает плечи альфы. — Ищи в этом плюсы. — Мне кажется, в этой совсем херовой ситуации плюсы отсутствуют, — обижено бурчит он, но руки не скидывает. — Определенно есть, — Ободряюще улыбается врач. — Ты мог потерять и ребенка, и Юнги, но, как видишь, твой омега ещё с тобой. Потому, прошу, когда он выиграет битву со смертью, первым, кого он увидит — это будешь ты. Ты думаешь, что самый несчастный сейчас, но он, твой Юнги, несчастнее. Пойми, ему хуже в несколько сотен раз, чем тебе. У него забрали частичку себя, которую он пусть и не долго, но вынашивал. — Я понял, — язык едва отлепляется от нёба. — Я буду с ним.

—————~ஜ۩۞۩ஜ~—————

Лей откупоривает шампанское и с победным кличем пьет прямо из бутылки. Теперь он будет купаться в нем, он уверен, ведь омега Чона мертв, а значит, Исин полностью завладеет его вниманием. Теперь нет проблемы в виде Чон Юнги, который сводит альфу с ума, затмевая такого писаного красавчика, как Чжан. Исин продумал всё. Когда Чонгук будет убиваться горем, оплакивать своего омегу, который так внезапно скончался, Лей окажется рядом, поддержит, когда надо, приласкает — и вуаля — Чонгук уже его ручной зверёк. Омега облизывает сладкие губы, засасывает в поцелуй альфу, имя которого он на утро уже не вспомнит, и, завидев неподалеку снующего Сухо, салютирует ему бутылкой шампанского. Альфа фыркает, оглядывая спутника его главы, и качает головой. Как бы не клялся Исин в искренней любви к Чонгуку, он все равно будет искать связь на стороне, в этом его не исправить. И Сухо с упоением ждёт, когда наступит тот день, когда Чонгук накажет омегу за его похождения. Чонгук не из тех, кого можно так легко приручить, но у Юнги вышло. — Сухо, дорогой, иди к нам! Альфа недовольно кривится, находя подозрительную компанию не лучшей для Исина, но покорно плетётся к молоку омеги, за которым неизвестный альфа вовсю шарит по телу главы. Сухо задумывается, как надолго хватит Исина, ведь альфа, сжимающий его ягодицы, реально страшный. От его вида ночью можно схватить инфаркт, но Сухо не осуждает, он понимает и, собственно, не против. Бывший муж Чжана был в сотню раз противнее, чем теперешний спутник. — Лей, иди к черту, — Сухо перехватывает руки своего главы, который тянется, чтобы поцеловать альфу. — Дай нормально расслабиться. Я недавно убил омегу Чона, отпуск мне полагается, — альфа тянется к Лею и отбирает у него бутылку шампанского, так и не дав себя поцеловать. Исин обиженно дуется и перелазит на колени к своему спутнику. — Ты хорошо следы замел, дорогой? — невинно интересуется Исин, водя пальцем по обнаженной груди альфы. — Не представляешь насколько, — кивает Сухо, отпив такой дряни, как шампанское. Ему больше по душе коньяк годовалой выдержки, чем лёгкий алкоголь, который обычно позволяет себе Чжан. Образ невинно-обреченного омеги стоит перед глазами, стоит закрыть веки. Это Юнги надолго отметился в памяти Сухо. Он теперь понимает, почему омега завладел вниманием Чонгука. Он просто невероятный в своем отчаянии. — Их машину подожгли, осталось только груда обугленного металла, тела загорелись в алом пламени. Твоего дорогого друга уже никто не найдёт. — Мы не друзья! — с пеной во рту возразил Исин, злостно смотря на свою правую руку. Сухо ослепительно улыбнулся и отсалютовал так же, как недавно это сделал Чжан. — Эта дешёвая сучка мне и в подмётки не годится. — Мне со стороны лучше видно, — парирует Сухо, довольствуясь видом мгновенно краснеющего от злобы Исина. — Ты точно хорошо замел следы? — никак не унимался Чжан, нервно подрагивая на месте. Сухо недовольно хмурит брови, косясь на своего босса. — Конечно же, не веди себя как омега, Чжан, такой сучке, как ты, не идёт. Омега не успевает и рта открыть, как слышится еле уловимый звук пуль. Он подрывается с колен альфы, который усердно вылизывал его ключицы, и мечется по VIP-лождии в поисках своего ствола. Альфы следят за его действиями с широко открытыми глазами. Неизвестный оборачивается к Сухо и, большим пальцем указав на омегу, спрашивает: — Он всегда такой? — Нет, — честно отвечает Сухо, кивая головой своим мыслям. — Это ещё по-божески. Иногда похуже бывает. Он может с белкой, которая живёт с ним уже пять лет, ругаться и даже драться. — Оу, — альфа начал помнить, что надо как можно скорее ретироваться отсюда, пока он сам не подцепил этой заразы. — Наверное, ты уже спец в обработке ран от укусов белок. — Нет, белка плюшевая. — Оу, — альфа ещё шире открыл свои глаза. — Оу, — сочувствующее тянет он, смотря на Сухо. — Угу, — часто кивает Сухо, пытаясь не заржать в голос. Эту нелепую ложь он придумал секунду назад, но её оказалось достаточно, чтобы отбить всякое желание неизвестного альфы на продолжение этой ночи. Кажется, он поскорее хочет исчезнуть с глаз долой, пока эта неизвестная болезнь не передалась ему. — А я с ним живу. Чжан, ты чего? — Сухо, разве ты не слышал выстрелы? — Лей нервно семенит по комнате, роясь в вещах, пытаясь найти свой пистолет. — Чжан, ты сейчас всей этой чушью окончательно испугаешь своего кавалера. Он уже трясется как осиновый лист. Неизвестный альфа действительно подрагивал на месте, соображая, как бы быстрее оказаться подальше отсюда. Чжан недовольно скосил глаза и кивнул альфе на дверь, пусть уходит, слабонервных не держим. Омега покинул поиски своего пистолета, подумав, что ему и вправду послышались выстрелы. Альфа, получив долгожданное разрешение убираться, быстро поднял свои штаны и, щеголяя голой задницей, пошел к двери. Уже предвкушая, как он откроет двери родного дома, альфа открыл VIP-лождию, что стало его роковой ошибкой. Неожиданный визитёр метко выстрелил в открывшего дверь альфу. Пуля попала прямо в чл...мужское достоинство альфы, который не успел даже пискнуть, как его шею перерезал нападающий сзади. — Оу, больно ему, наверное, было, — слегка поморщился Исин, наблюдая, как альфа, с которым предвещалась веселая ночка, замертво падает на пол лоджии, забрызгав ее своей кровью. — И зачем было его убивать, Джун? Сухо подскакивает на ноги, хватаясь за собственный пистолет, чтобы защитить своего босса. Без единой эмоции Ким переступает через ещё теплый труп, не пряча пушку в кобуру. Сухо напряжено сжимает рукоять пистолета, наставленного на альфу. — Что ты здесь забыл, Джун~и? — спокойно интересуется омега, невинно хлопая глазками, которые Ким поклялся вырвать. — Разве ты не должен быть на похоронах омеги Чона? — Похоронах? — усмехается Джун, проходя внутрь, кивая своему напарнику. Сюмин, пробравшийся через окно в помещение, покрепче сжимает в руках кинжал и идёт следом за своим боссом. Лей удивлённо выгибает бровь. — У тебя застарелая информация, Лей. Гони своих информаторов в шею, они у тебя только для красоты. Исин мигом побледнел, посерел и практически слился с белоснежным ковриком. Сухо становится перед своим главой, закрывая его от всевозможных посягательств со стороны Кима, пистолет не прячет, напряжённо ждёт следующего хода Джуна. Ступать первым в войну нельзя, хотя Лей уже начал ее. — Как? — принял максимально нейтральный вид Исин, будто не понимает, о чём идёт речь. — Все уже бубнят, что омегу подожгли, от него только горстка пепла осталась. — Так вот что твои люди должны были сделать с Юнги, — Сюмин аккуратно обходит парочку, держа палец на курке. Сухо тяжёлым взглядом следит за двигающимся, направляя пушку на него. Джуну хватает секунды, чтобы выстрелить прямо в плечо Сухо. Сюмин выбивает из его ослабевшей руки пистолет и, пока альфа корчится от боли, ловко лавирует к Лею, приставляя к нервно бьющейся венке на шее холодный металл. Сухо, корчась от боли, падает на колени, держась за пострадавшую конечность. — Как это понимать? — гневно сводит к переносице брови Исин, пытаясь выбраться из захвата Сюмина. — Не двигайся, сучья тварь, если не хочешь последствий, — рекомендует Сюмин, ближе прижимая металл к тонкой шее. Чжан недовольно хнычет и кривится, когда кинжал проходит по коже. Из свежей ранки выливается струйка крови. Ким усмехается и пинает вылетевший пистолет подальше от Сухо, который потянулся за ним. Альфа злобно смотрит на Джуна и редко подрывается с пола. Наотмашь бьёт в нос Кима, замахивается, чтобы ударить локтем ещё и в солнечное сплетение. Намджун даже не скривился от удара и с лёгкостью перехватил руку альфы, выворачивая ее под неистовым углом. — Джун, что ты себе позволяешь? — загнанным зверем ревёт Исин, дёргаясь. Сюмин держит крепко, не позволяет сделать хотя бы одного маленького шажка в сторону альф. — Как ты смеешь нападать на главу второго клана? — Я делаю тоже, что ты посмел сделать с Юнги — подло нападаю. — Я ничего не делал с этим омегой. — Прочистил горло омега. — У Чонгука много врагов, ищите среди них того, кто скинул авто в реку. — Вот тут ты и прокололся во второй раз, дорогуша, — Джун, не отрывая взгляда от Исина, простреливает макушку Сухо. Альфа откидывает уже ненужное тело и подходит к воющему от боли Чжану. Грубо берет его за подбородок, заставляет смотреть прямо в глаза. — Во-первых, никто не знает, что с Юнги что-то случилось. Эта новость ещё не просочилась в массы. Во-вторых, я не упоминал, что его машину скинули в реку, так что ты, Лей, настоящая сучка. — Ты мне ничего не сделаешь, — улыбается Исин. Джун усмехается и наотмашь бьёт в скулу омеги, заставляя того отлететь в сторону. Сюмин без сожаления смотрит на валяющегося омегу. — Ты забылся, Лей, я не Чонгук, у меня нет дурацкого принципа не бить омег. Все предатели для меня равны. А ты, совершив нападение на омегу Чонгука, став первым из предателей. — Джун, я... — Довольно, — резко одергивает альфа Исина и достает из кармана пачку сигарет. — Заканчивай с ним, — командует Джун и, бросив последний взгляд на Чжана, выходит из клуба, попутно набирая Чона. Глава мафии берет трубку именно в тот момент, когда слышится оглушительный выстрел. Сюмин решил использовать брошенный Сухо пистолет. Отлично. — Я так понимаю, охота удалась? — весело интересуется альфа. Ким фыркает. — А то, обижаешь. Напарник хороший попался, нормальный, буду брать на выход ещё. — Как хочешь, — безразлично пожимает плечами Чонгук. — Всё, поговорим потом, — Чон скидывает звонок, когда замечает, как морщится во сне Юнги. Омега мечется по кровати, что-то выстанывая, Чонгук не понимает, что в бреду шепчет Мин, и зовёт врача. Спустя десять минут Мин спокойно спит на кровати, а врач, попросив его позвать в случае повторения, уходит, оставив их наедине. Чонгук подсаживается на кровать, бережно берет его маленькую ладошку в свою руку, нежно проводит большим пальцем, склоняется и невесомо целует в щеку. — Совсем скоро мы будем вместе, волчонок. И даже падающие небеса, внезапно наступивший конец света, извергающая из недр земли лава не будут помехой нашей любви.