Fake Love

– Срочно? – задаёт вопрос, скорее, самому себе Джин, взглядом бегая по всему помещению и, в итоге, останавливая его на Чонгуке. – Хорошо. Подожди меня здесь, я скоро вернусь. Чонгук находится в небольшом смятении, смотря на уже захлопнувшуюся дверь. Надеется, что не приключилось ничего серьёзного. Только этого ещё не хватает для полной картины. Затем он снова оглядывает еду. Сейчас даже смотреть на неё сложно. Ни крошки в рот брать желания нет. Парень откладывает контейнер и, поднявшись на ноги, начинает расхаживать из стороны в сторону. Это ещё больше нервирует. Нужно попытаться отвлечься. У Джина в кабинете много всего, несмотря на то, что он довольно-таки небольших размеров. Ещё бы. Столько работы нужно умудряться выполнять. Зато он очень любит эту работу, а работа, видимо любит его. И все пациенты его любят. Чонгук не раз видел своими глазами, как к нему приходили люди, что когда-то находились «под опекой», под чутким крылом Сокджина, а сейчас уже стояли перед ним, улыбаясь, абсолютно здоровенькие – все ему были благодарны. Неудачные операции со смертельным исходом? Да, бывало. Об этом вспоминать не хочется. Но жизнь такова. Всех не спасти. Возле стола вдоль стены находился высокий шкаф с множеством открытых полок. Чонгук бегло рассматривает всё их содержимое. В основном папки, папки, папки... Ох, их серьёзно очень много. Ещё можно заметить несколько книг, каких-то блокнотов. В общем, всё для дела. Открывать выдвижные ящики он не стал. Не обыск сюда пришёл делать. А вот непосредственно само рабочее пространство Сокджина гораздо интереснее. Забавно, сколько Чонгук уже бывал тут, но ни разу не доводилось вглядываться практически во всё, что только есть. На столе стоит монитор компьютера, на ободке которого расклеено много расписанных стикеров. Да, это полезная штука, чтобы ничего не забывать. Правее стоит незакрытый ноутбук. Вау. Фото на рабочем столе заставляет улыбнуться. Это их совместное фото. Чонгук тогда только-только поступил в академию. Вернее, узнал, что его приняли. Счастливые. Этот день хорошо отпечатался в памяти. Тогда они очень много спорили, ели мороженого, обсуждали прогулы младшего в школе, всё ещё спорили и смеялись. А вечером были аттракционы. Колесо обозрения при самом закате и игра в «гляделки». Даже и понимать ничего не нужно. Настольная лампа выделяющегося светло-жёлтого цвета, а дальше образуется небольшой беспорядок в виде разбросанных бумаг, нескольких медицинских карточек, пластинок с таблетками, имеющие невыговариваемые названия, ручек и прочих канцелярских предметов. Чонгук хоть и жуткий аккуратист, но у него на работе творится такая же история. Проходит достаточно много времени, и Чонгук вновь начинает нервничать, проигрывая в мыслях ещё несказанные слова. В голову приходит ещё одно не менее важное событие. Тэхён. Джин не успел ещё ничего рассказать. Может, сейчас и к лучшему. Пока хён разбирается с чем-то, Чонгук сделает хотя бы полезное дело. Покинув кабинет, парень двигается по коридорам, где от едкого запаха хлорки тошно становится. По пути он вновь останавливается возле автомата с напитками. На карте ещё оставалось какое-то количество денег – хватить на чай должно. Держа горячий стаканчик в руках, Чонгук думает о Тэхёне. И как он вообще пришёл ко всему этому, что происходит сейчас. Нет, он не глупый, пускай и наивный. К тому же, как бы сказал Сокджин, «ментовское» удостоверение не просто так в его кармане. Он внимательно изучал его, Тэхёна, дело, досье в базе. Просто парнишка с психическими отклонениями – не более. Какой он преступник? И, вероятно, Чонгук всё-таки поступил правильно. Хотя сейчас и сам не понимает, как всё так обернулось и до чего дошло. Но тогда назревает вопрос: откуда тогда взялось столько внимание к персоне Тэхёна? Вполне правильный и логичный вопрос. Однако ответ на него ещё предстоит выяснить. – Тэхён, – постучав в дверь палаты и чуть приоткрыв её, негромко говорит Чонгук, – можно к тебе? Парнишка даёт разрешение несколькими кивками и, кажется, даже... улыбается? Правда, улыбается? Можно ли тут удивляться? Джин действительно способен творить чудеса, потому что на глаз уже заметны улучшения. – Я принёс тебе малиновый чай. Джин-хён сказал, что тебе нужна глюкоза, поэтому я добавил в него сахар, – протягивает ему стаканчик Чонгук и опять идёт к окошку, чтобы приоткрыть его и впустить каплю прохладного воздуха. – Спасибо, – неожиданно отвечает ему Тэхён. Голос нездоровый, это слышно, но уже в какой-то степени бодрый. Если это вообще можно так назвать. – Ого, ты чувствуешь себя лучше, не так ли? – заметно удивляется брюнет и присаживается на стул рядом с постелью. – Мне запрещают много говорить. Не знаю почему. Это странно, – хмурится Ким, опуская взгляд на чай. – Пей, пей, он вкусный. Пока Тэхён делает первые глотки горячего чая, Чонгук внимательно его рассматривает. Он помнит его кожу без всех бинтов и оздоравливающих пластырей: шрамы, порезы, синяки, гематомы. Его передёргивает от воспоминаний. И скапливаются новые вопросы. Ответов на которые аналогично также нет. – М-м-м. Правда, вкусный. И слишком сладкий. Но спасибо большое. – Тебе это сейчас полезно, поэтому пей, – снова повторяет Чонгук. – А так, в целом, как твоё самочувствие? – Всё хорошо. Я должен поблагодарить тебя ещё и за это, но понимаю, что простого «спасибо» будет мало, – говорит Тэхён, взгляд так не поднимает. – Чонгук? Тебя ведь так зовут, да? – Да. И, кстати, об этом, раз уж ты завёл тему, – а вот и разговор, который обязательно должен состояться. – Тэхён, я буду с тобой максимально честен и попрошу тебя отвечать мне тем же. Ты должен понимать, что переправление тебя сюда могло стоить многого. И не только мне и тебе. – Я думал об этом, я понимаю, – согласно кивает Тэхён, сжимая в худых руках тёплый стаканчик с чаем. – И я пока не знаю последствий. Но, Тэхён, мне нужно знать, – Чонгук чувствует, как бешено и рвано в груди бьётся сердце. – Помнишь Хосока? Ну, тот охранник с рыжими волосами из лечебницы? Я говорил тебе о нём. Парень заметно напрягается, не произнося ни звука какое-то время. – Да. – Что ты имел в виду, когда сказал, что он ни разу тебя не трогал? Я видел своими глазами, что... – пальцы рук холодеют. – Нет. Ох, то есть... – запинается Тэхён. Он и сам заметно нервничает. – Было один раз. Но это было давно, если честно. Но больше – нет. – Я уже совсем не понимаю, что происходит, чего ещё я не знаю и что предстоит узнать. Последнее пугает сильнее всего. Слова Чонгука практически обрывают. Резко распахивается дверь палаты, и слышатся громкие разговоры посторонних людей. Оба парня испуганно оборачиваются на звуки. Там стоят два человека в форме, которую Чонгук, то ли к счастью, то ли к сожалению, узнаёт. И одного человека тоже узнаёт. – Михно? Что происходит? – Приказ, Чонгук. Попрошу тебя на выход. – Какой выход? Что вообще... – Чонгук! Парень слышит знакомый голос и замечает из-за широких спин Джина, который подзывает его к себе. Чонгук ещё более растерян, чем минутой ранее. И казалось бы вроде, куда уж там больше? Но покидает палату. Дверь опять захлопывается, и двое охранников становятся возле неё снаружи. – Хён, ты же объяснишь мне этот... Эту происходящую ситуацию? –Твой многоуважаемый майор подослал нам охрану, цитирую, «во благо вашей безопасности». Позже ещё приедут люди, чтобы камеру установить в его палате скрытую. В приказном порядке сказали нам в это время увести Тэхёна куда-нибудь, чтобы он не знал. Будет вестись круглосуточное наблюдение, – говорит Сокджин, изредка выглядывая из-за плеча младшего. – Оу, – не находит лучшей эмоции Чонгук, и на несколько секунд мир вокруг него вынужден замереть для того, чтобы он сейчас переосмыслил это. – Я думаю, что это правильно. Мы не знаем, что представляет из себя Тэхён, а уже бросились на помощь. Это, конечно, дело хорошее, но не в нашем случае. – Ты шутишь? Да он обычный чувак с какими-то там отклонениями, ты должен знать, – повышает немного голос Чонгук. – А это то, о чём мы не успели поговорить. Я ездил к Намджуну, разговаривал с ним, – начинает рассказывать события вчерашнего дня Джин, а Чонгук буквально впился в него требующим взглядом. – Никаких документов мне не дали, ничего мне не дали. Доступ только их врачам. Но Намджун сказал, что на Тэхёне уголовное дело, Чонгук. – По какой статье? – Убийство. И их целая серия. Это единственное, что мне удалось узнать. Чонгук кусает себя за щёки изнутри. Что-то не складывается. И он ещё даже не до конца разобрался, что именно пытается сложить. Цепляться за любую информацию, тем более из уст Намджуна, вариант не самый лучший. Совсем ничего не связывается. – Минхо? – развернувшись, обращается к парню Чонгук. – А скажи на милость, почему на эту миссию отправили именно тебя? – делает он акцент на последнем слове. – А я знаю? Нам приказали – мы делаем, – незаметно пожимает плечами он в ответ. – А что сейчас вообще там происходит? Есть какие-нибудь новости? – Мы здесь не сплетницы на вечеринке, Чонгук, если ты не заметил. – Да? А я думал, что ты у нас там главная сплетница, – шутку отпустить себе разрешает, значит, ещё не всё так плохо. Заметив явное возникшее напряжение, Чонгук уходит, подходя обратно к Сокджину. – Бесполезно. Придётся копать самим. – Идём, сейчас что-нибудь придумаем.

***

– Нет, хён, даже не обсуждается, я не буду жить у тебя и за твой счёт! Разговор начался буквально только что, но уже перешёл на повышенные тона. Нет, они не ругались, но, видимо, каждый думал, что громкость собственных слов победит упрямство другого. Первое, что собирается выведать Джин, как только они зашли обратно в его кабинет, так это происходящее в жизни Чонгука. Почему так неожиданно понадобились деньги? Младший рассказывает всё от начала до конца, наконец, не пытаясь скрывать ничего. Да и даже не задумывался об этом – всё, как оно есть. – Ты понимаешь, что будешь доставлять маме больше стресса, нежели оказывать помощь? – прямо и чётко, но уже спокойнее говорит Сокджин, не оставляя попыток его переубедить. – Я знаю, что ты не хочешь оставлять её одну. Поэтому я предложу тебе такой вариант: она уже давно не была конкретно у меня на обследование, да и у наших специалистов в принципе. Я хочу, чтобы она прошла этот курс. – Снова деньги, – хмыкает Чонгук. Честное слово, это уже становится смешным. – Нет. Я поговорю с главврачом, мы не возьмём с вас ни копейки. – Я не знаю... – До своей зарплаты ты живёшь у меня. И избавь меня, пожалуйста, от твоих «нет», у меня на них аллергия скоро появится, – притворно чешет шею старший, тихо посмеиваясь. – Я всё верну тебе, хён, как только смогу. – Хорошо, – кивает Джин, выпив небольшое количество минеральной воды из пластикового стаканчика. – Что будем делать? – Мне нужно встретиться с Хоби, – практически сразу же отвечает ему Чонгук и вздыхает. – Я думаю, что будет правильно, если я с ним всё же поговорю. – Ох, боже мой, когда ты успел послушать меня? Я проследил этот момент. Отмечу этот день красным в календаре! – Хён, – тянет Чонгук, тихонько пихая старшего в плечо. Улыбки обоих приятно вливаются в освежившуюся атмосферу. И пока Чонгук никак не может оторваться от чужих глаз, что также в упор смотрели на него, Джин тянет его на себя, прижимая и похлопывая по спине. – Если что, звони мне, ладно? – негромко говорит Сокджин и отпускает младшего, уводя взгляд куда-то в сторону. – Да, конечно. – И вот ещё, – Джин издаёт смешок, подходит к своему столу и оттуда кидает прямо Чонгуку в руки ключи. Ключи от своей квартиры. Этот брелок он узнает из тысячи других таких же. – Зайди, прими душ и переоденься. Не заставляй меня говорить сейчас то, что я хочу сказать. – Да понял я, понял. Да, душ сейчас бы действительно не помешал.

***

А ведь прогулки действительно порой бывают самой полезной терапией для души. Особенно в холодную погоду, знаете. В этом много прелестей. Представьте, что в это время всё, о чём думается, постепенно застывает, обмораживается, а затем россыпью разбивается о землю. И всё внутри свободно. Если бы так было, в людях изменилось бы многое, и многое не состоялось. И сложно сказать, было бы так лучше или нет. Они часто проводили время в этой кофейне. Чонгук с Хосоком. Здесь и до сих пор также уютно, также тепло, пахнет горячим капучино и всё такие же дружелюбные официанты. Чонгук находит своё уже излюбленное место в самом углу и двигается к окну на мягком шершавом диванчике. Круглые отпечатки напитков, оставленных на сетчатых круглых салфетках, лежащих на столике по обе стороны. Даже в этом есть своя эстетика. – Добрый день! Вам что-нибудь принести? Доносится звонкий женский голос, а лицо озаряет растянутая в пухлых губах улыбка. – Можно средний клубничный коктейль, пожалуйста? – Конечно! Подождите несколько минут. Официантка уносит с собой те испачканные салфетки и растворяется где-то за пустующими столиками, но взгляд Чонгука устремлён уже совершенно в противоположном направление. Фоном играла знакомая песня, но парень даже не обращает внимания на это. Его мысли сейчас где-то далеко, хотя и не трудно догадаться, о чём они. Здесь тихо, спокойно и, благо, есть хотя бы возможность подумать. Время обеденное, день рабочий, поэтому посетителей не так уж и много. – Ваш клубничный коктейль! Приятного времяпрепровождения! Если что-нибудь понадобится – зовите. В ответ Чонгук кивает, выбрасывает мимолётную улыбку и отпивает немного. Холодный, но до жути вкусный напиток. Хорошо. Так же, как и раньше. Изменилось многое, но не воспоминания и их преследующие повсюду иллюзии. Осознание того, что всё ещё может быть, пока они рядом. А что же будет без них? За окном по улице несутся машины и... – Да что же за день-то сегодня такой?! – Простите! Простите меня, пожалуйста! ... и вдруг раздаются крики откуда-то со стороны. Чонгук поворачивает голову и видит кланяющегося и бесконечно извиняющегося официанта, а за ним, видимо, и «жертву» сие случившегося. На голубой рубашке теперь красуется огромное кофейное пятно, что с каждой секундой распространяется по ткани всё дальше и дальше. А на полу лежит уже пустой стаканчик, ну а рядом ещё и растёкшаяся лужа. Но парень не выглядит злым. Даже... наоборот? Он только вздыхает. – Всё в порядке, ничего страшного, идите. – Мы сейчас вернём Вам деньги и принесём любой напиток за счёт заведения. Ещё раз простите за это... – Ничего не нужно, идите. На отрезной фразе официант немного мешкается, видимо, не зная как реагировать, но быстро уходит. Не хочет докучать и доставлять ещё больше хлопот клиенту. А Чонгук тем временем наблюдает внимательно за этим клиентом. Он ещё что-то про себя фыркает, и, как ни в чём не бывало, утыкается в монитор своего ноутбука. Занятой. Да и выглядит довольно по-деловому: идеально выглаженная рубашка, теперь перепачканная кофе, чёрные брюки, попавшие капельки напитка на которых тоже заметны, переливающиеся красноватым оттенком уложенные волосы, блестящая обувь, надеты очки, судя по всему, для зрения, а на запястье правой руки красуются дорогие часы. Но для состоятельного и делового человека парень выглядит слишком молодо. Чонгук делает предположение, что при деньгах его родители, а не он сам. Помимо пролитого стаканчика, на столике у него стоял ещё один. Быстро клацая по клавишам, он машинально тянется к этому стаканчику, подносит к губам и громко вздыхает, поняв, что он пустой. Его это отвлекает. А Чонгуку интересно. Он переводит взгляд на свой коктейль. Да, сейчас не то положение, когда можно просто так раскидываться угощениями направо и налево, но... – Думаю, Вам нужнее. Озадаченный взгляд незнакомца сканирует сначала протянутый ему напиток, а затем подсевшего напротив него молодого человека. На это он лишь хмыкает, берёт стаканчик в руки и, открывая крышечку, разглядывает содержимое. – Коктейль с клубникой? Романтично, – одобрительно вскидывает бровями красноволосый парень, делает через трубочку глоток и опять погружается в происходящее на своём мониторе. – Но я больше предпочту кофе. Хотя спасибо. У него приятный высоковатый голос, что располагает к себе и заставляет с большим интересом его слушать. – Прости, нет возможности угостить, – легко улыбается Чонгук в ответ и не замечает, как уже переходит на «ты». – Да? – больше с удивлением спрашивает он, отвлекаясь. – А у меня есть. Можно вас? Парень подзывает к ним официантку, что недавно обслужила Чонгука, и заказывает ещё два коктейля. Брюнет смеётся. – День странный сегодня. С самого утра, – после начинает незнакомец, и Чонгук вновь концентрируется на его словах. – То ключи от машины дома забыл, а пока возвращался за ними в квартиру, лифт сломался. То все пробки по городу собрал. То ещё вот индивид подозрительный попался. Хочет, чтобы я его сыночка выгородил. Украл пирожки из магазина. Нет, ты вдумайся только! Иногда этим самым кофе я хочу не облиться и обжечься, а захлебнуться, честно. Много информации. Ещё один плюс в пользу обеспеченности этого парня – у него ещё и машина есть. Про лифт и пробки тоже вроде бы понятно, а вот дальше возникают вопросы. Но тот ещё продолжает: – Вот как ему ещё сказать? На каком языке? Не буду я браться за это дело. Не буду. Что привязался? Зачем, скажи мне, я должен исправлять чьи-то ошибки молодости? Тут бы свои исправить. – Пожалуй, тут с тобой соглашусь, – наконец, отвечает ему Чонгук и ловит на себе пару изучающих карих глаз. – Так... кем ты работаешь, если не секрет? – Ну, пока вроде бы не секрет, – жмёт плечами красноволосый. – Адвокат, юрист – как хочешь называй. Я – два в одном. – Оу. Так тебе не нравится эта работа? А тем временем приносят напитки. – Почему же? Нравится. Даже очень. Но... – следует небольшая пауза. Дело в том, что за время их разговора он так и не отлип от ноутбука, а сейчас так вообще. – Но иногда это всё так нудно, понимаешь? Адреналина не хватает в работе, а в жизни страсти. Чонгук не понимает. Когда-то, совсем недавно, он думал абсолютно также, а теперь? А теперь ему этот адреналин поперёк горла встал. Хоть отбавляй – девать некуда. Он только смотрит на парня всё с той же внимательностью и не отвечает ничего. Потому что и не знает, что ответить. Видимо, заприметив нависшую тишину, незнакомец смотрит на него исподлобья, а затем вдруг резко закрывает ноутбук, наклоняясь вперёд, глаз не отводя. – Не ответишь мне? – Скажу только то, что в этом плане не разделяю твою позицию. Парень улыбается и вытягивает навстречу руку. – Пак Чимин. – Чон Чонгук. – Отлично, – Чимин отпадет обратно на спинку диванчика и принимается пить коктейль. – Обо мне поговорили, а теперь давай о тебе. – Обо мне? – да в принципе удивляться нечему. Всё изначально к этому шло. – Естественно. Ты думаешь, ко мне каждый день такие красавчики подсаживаются? А вот нет. Не упускать же шанс. Пак снова улыбается и делает ещё один глоток, допивая первый стаканчик полностью. – Да расслабься ты. Я шучу. Нет, вот о том, что ты красивый я как раз и не шутил. Подмечает красноволосый во второй раз, а Чонгук немного смущается. Угораздило же. – Так, что ты мне расскажешь? Может быть, например, что здесь делаешь? – А ты настырный, – говорит Чонгук, на что тот пожимает плечами. – Скоро придёт один человек. Мне нужно с ним встретиться. Жду. – Свидание? – невозмутимо интересуется Пак, хватаясь за второй принесённый коктейль. – Господи, нет. – Что сразу «господи»? Просто спросил. Больше ничего и предположить не могу по твоему виду, прости, – смеётся Чимин и по сторонам оглядывается. На них люди некоторые оборачиваются. Ну, пускай послушают. Значительно сильнее напрягает неожиданно ставшее серьёзным выражение лица напротив. – А как я выгляжу? – Словно готов поставить на колени каждого, кто попадётся на твоём пути, – без колебаний отвечает Пак, а Чонгук в ту же секунду давится коктейлем. – Что? Ты сам спросил. – А ещё откровеннее не мог? – приходит в себя брюнет, всё ещё откашливаясь. – Мог, но не здесь. – Прекрати со мной флиртовать! Это... – О боже, только не говори, что ты в отношениях. Я не переживу это снова! – Ты невыносим. Чонгук запрокидывает наверх голову, смотря в разрисованный потолок, и делает максимально уставший от всего вид. Но на деле пытается сдерживать улыбку – только и всего. – А я ставлю рекорд. Прошло минут десять, а я уже вынес тебе мозги. Так быстро я ещё этого не делал, – довольно щурит глаза Чимин, скрещивая на груди руки. – Это не так. И снова этот несдержанный зрительный контакт, которого, на этот раз, красноволосый почему-то пытается всячески избежать. – И всё-таки, – более спокойно говорит Пак, бросая быстрый взгляд на свои часы. – Кого ждёшь? – Тут два вопроса: кого жду и чего жду, – теперь уже в глаза не смотрит Чонгук. – Надеюсь, что друга и надеюсь, что дружбы. – Ссора? – Мягко говоря. – А я лишь надеюсь, что между вами всё наладиться. Просто не будь слишком гордым, этот совет всегда работает, серьёзно, – усмехается парень и тянет ноутбук со стола к себе на колени. – Ну да, – несколько раз кивает Чон в ответ и смотрит на то, как его собеседник уже поднялся на ноги. – Ты уходишь? – Да, нужно ехать, – он снимает со стоящей рядом вешалки своё пальто, накидывает на плечи, и вдруг взгляд его становится каким-то уж чересчур загадочным. – Номерок оставить? На это подыгрывание бровями Чонгук смеётся, проводя по волосам ладонью. – Читаешь мысли. И вот прошло уже минут тридцать с того момента, как ушёл Чимин. На столике так и остался один недопитый коктейль. И, честно сказать, с его уходом стало как-то пусто. Хотя этот странный и спонтанный разговор немного привёл его в чувства, заставив расслабиться. Чонгук также думал о Чимине ещё и в другом ключе. Юрист. Он ведь сможет помочь, если вдруг что, верно? Нужно будет поинтересоваться о его расценках. Чонгук не слышит приглушённый звук колокольчиков на входе кофейни, оповещающий о новом посетителе. Не замечает подошедшую к нему фигуру. Слишком часто с ним стало такое происходить. – Привет. Такое же тихое и робкое. – Оу. Привет, Хоби. Он смотрит на чужое лицо и не может уловить его взгляд. Смотрит и не узнаёт. Бесследно исчезла лучистая солнечная улыбка. Даже намёка не осталось. От этого дрожью по телу прошибает. И Чонгук ощущает, как глубоко внутри ноет непонятное чувство вины. – Спасибо тебе, что пришёл, – решает первым заговорить младший. На лице Хосока всё ещё незажившие ссадины и несколько желтоватых синяков. Ну вот, стало ещё хуже. – Гораздо поразительней, что ты мне позвонил и попросил о встречи, – отвечает он ему, и глаза, наконец, поднимает. – Я хочу поговорить. То, что происходит сейчас – это лютый кошмар. И я очень не хочу, чтобы ты оказался там же. Пусть это касается только меня. Слишком много близких мне людей страдает из-за меня. – Я уже там, Чонгук. Уже, – вскидывает руками Хосок. – Ты не виноват. Точно не ты. – Давай просто будем честны друг с другом, хорошо? Мне необходимо разобраться со всем этим. Я не справлюсь один. – Я не могу рассказать тебе всего, пойми меня тоже. Навязчивый вопрос «почему?» так и не покидает голову, но Чонгук уворачивается от него, как может. Он так и останется несказанным. – Хорошо, расскажи мне не всё, – младший делает глубокий вздох и чувствует, как тяжело ему это даётся. И с каждой секундой всё только усугубляется. – Почему Тэхён? Что у тебя на него? – Приказ у меня на него, Чонгук. Приказ. Я уже это говорил.

***

Эти дни пролетели так незаметно, словно их и не было вовсе. И то, что происходило растворяется в памяти, как забытый сон. Спокойствие пугает, настораживает, потому что не может быть так. К сожалению, Тэхёну слишком хорошо известно, что обычно скрывает за собой тишина. Она необъятна и непредсказуема, способна ударить, ранить, позволить упасть – не больше и не меньше. Помочь пережить бурю? Никогда. Тэхён выглядывает из окна на площадку территории больницы. Летом здесь красиво: много цветущих декоративных кустарников, земля заполонена ярко-зелёным ковром травы, через которую проложены аккуратные гравированные дорожки, скамейки. Сейчас же всё выглядит иначе. Пришедшие холода отобрали дух жизни у природы. Но даже сейчас по этим тропам гуляет много людей в сопровождение медсестёр и медбратьев. Тоже хотелось бы сейчас оказаться на свежем воздухе и хотя бы немного походить, подвигаться. Но Тэхён лишь вздыхает и, прихрамывая, отходит обратно. Вокруг своей постели он прошёл уже кругов... Сложно сказать сколько. Много прошёл. Косточки в ногах ломит ещё с самого утра. Но просто так лежать толку мало. Поэтому после замены капельницы парень принялся блуждать по палате. Девушка, что приносила сегодня обед, говорила ему, чтобы тот вернулся и лёг. Пришлось послушаться. Ровно до того момента, как она ушла. Волоча за собой штатив от капельницы на колёсиках, Тэхён всматривается в стены, в потолок, в пол и, наконец, снова в окно. Нет ни чувства усталости, ни неприятного чувства от монотонности собственных действий. Только еле заметная тошнота, но это реакция от принимаемых лекарств. Бинт на запястье начинает медленно распутываться и сползать вниз, открывая доступ к ранкам с пристывшей в них кровью. Тэхён смотрит на них и его передёргивает, а на коже появляется лёгкий зуд. А вот и именно то, о чём говорилось. После фальшивого умиротворения настигает и одержимость им. Нервозность, беспокойство, как будто чего-то не хватает. А по итогу оказывается, что ничего и не было. И осознать это сложнее всего. Состояние, из которого выкарабкаться невозможно. – Да уже, конечно! А ещё чего вам надо? Дверь в палату уже в который раз распахивают резко. Тэхён замечает возмущённого доктора Кима, что в свою очередь в упор смотрит на одного из охранников, пристроившихся здесь сегодня утром. – Простите, но так положено. А у нас приказ. – Да? А это моя больница и мои пациенты. Со мной в палату вы не зайдёте, я пойду туда один. И мне глубоко плевать на принципы вашей работы и вашего начальства. Так и передайте. И больше он ничего не слушает. Захлопывает дверь и мотает головой. – Приказ у них, – про себя хмыкает Сокджин и поднимает глаза на Тэхёна. – Ты чего встал? Я же говорил тебе об отдыхе, Тэхён. – Доктор Ким, извините, – чуть кланяется парень, подходя и усаживаясь обратно в постель. – Не смог больше находиться в одном положение. – Понимаю, – кивает он в ответ и становится перед ним, беря его руки в свои. – Не чувствуешь никакого дискомфорта? Боли? Джин внимательно осматривает кожу на руках и осторожно снимает остатки бинта. – Только немножко тошнит. А так всё в порядке. – Это хорошо. Твои голосовые связки тоже восстанавливаются, но всё равно старайся говорить как можно меньше, понял? – Да. Тэхён наблюдает за движениями Сокджина, иногда пытаясь увернуться от болезненных касаний. Он заново перебинтовывает эти же места, но на этот раз в гораздо меньшем слое. Никто из них больше не произносит ни слова. Что позволило Тэхёну присмотреться к Джину больше. С интересом, изучающее. У него очень нежные и тёплые руки, еле заметное сбитое дыхание, усталый сосредоточенный и в то же время такой заботливый взгляд. Он бы хотел посмотреть на его улыбку. – Остальное пока оставлю так, как есть. Принесу мазь, и мы с тобой это всё дело обработаем, – говорит доктор Ким и приземляется обратно рядом с Тэхёном. – К тебе теперь вообще никого не пускают. Начинает говорить Джин, а Тэхён замирает и слушает. – Ну, кроме врачей, конечно. И то не всех. И то даже без сопровождения еле пускают. Чонгук сильно возмущался по этому поводу. А вот и улыбка. Забавная и красивая улыбка. – Поэтому мы, скажем так, поколдовали, и внесли Чонгука как твоего родственника, как сводного брата. Так что, поздравляю с приобретением нового члена семьи. Улыбка расцветает уже на лице Тэхёна. Он думал и об этом. Но всё оказалось лучше, чем в его мыслях. – А вообще... – хочет что-то сказать Джин, но тут же делает паузу. Осторожничает. – По поводу родственников. Мне необходимо спросить. У тебя... есть кто-то? – Не знаю. Тэхён отвечает сразу, поджимая сухие губы. На дальнейшее он уже и не обращает внимания. Больше нет смысла. Но, кажется, тот говорит ему лечь. Тэхён послушно ложится, теперь уже рассматривая своими пустыми глазами белый-белый потолок. Не замечает, с чем там возиться рядом Сокджин. Да и не хочет. Он чётко слышит лишь своё тянущееся дыхание и звук сердцебиения. Туманно всё, затеряно где-то в полупустых чертогах разума. Родственники... Не помнит. Потому что нахлынувшее сонное состояние берёт верх.