Fake Love

И снова эти серые коридоры, нагнетающая суета, но, на этот раз, инициативно произнесённые приветствия. Как называется чувство комфорта и волнения в едином целом? Потому что оно Чонгука поглощает, и он ничего не может с этим сделать. Лишь смириться и попытаться успокоить мысли. – Майор Намджун, извините! Чонгук замечает по пути на второй этаж начальника, разговаривающего с кем-то. Кажется, с врачом одного из пациентов. При оклике они оба оборачиваются на голос. Намджун, улавливая взглядом Чонгука, быстро отдаёт полупоклон собеседнику и спускается вниз навстречу. – Хорошо, что ты здесь. Хотел уже тебя вызванивать. В принципе, это типичные приветственные слова с его стороны, так что Чонгук и не обращает на это внимания. Он заметил по приезду на работу одну действительно подозрительную особенность – людей на своих местах нет совсем, либо же их заменяет кто-то другой, кого он раньше на таких постах и не замечал. Неспокойно, суетливо. – Что такое происходит? Что-то случилось? – задаёт логичный вопрос Чонгук, надеясь хоть где-то получить для себя ответы. – Случилось. Тон голоса Намджуна настораживает, чувствуется напряжение. Что-то не так. Чонгук случайно скользит глазами по мимо пробегающему парню, чьего лица разглядеть не успевает. И он не первый, кого за сегодня удалось повидать именно таким образом. С учётом того, что на территории он провёл пока каких-то минут десять. Больше Намджун сказать ничего не успевает. На его телефоне раздаётся громкая мелодия звонка, и он, извиняясь, принимает вызов. Чонгук чувствует неладное ещё сильнее, потому что выражение лица напротив начинает меняться с неуловимой скоростью. А после слов: – Быстро к корпусу «C»! ...Чонгук теряется окончательно. Подобное происходило лишь раз. И снова корпус «C». Это сложно забыть. Сердцебиение учащает свой ритм, а внутри, будто бы осадком, что-то опадает и тянется вниз. Последнее, за что ему удаётся зацепиться, так это, что майор достаёт рацию и кричит в неё так громко, как только может: «Всем внимание! Включайте тревогу! Код 116, корпус «C»! Повторяю: код 116, корпус «C»! И больше нельзя терять ни мгновения. Чонгук со всех ног мчится к выходу, замечая скопившуюся толпу. Он помнит. В голове неосознанно всплывают флэшбэки: дождь, что хлещет в лицо, перекрывая обзор, холод, пробирающий всё тело, но не позволяющий замерзать, крики коллег, которые буквально чуть ли уже не с ума сводили. Этот день в начале весны. И погибших. Погибших, о которых стараются умалчивать половина, а вторая половина даже и не знает. Чонгука передёргивает. Он снова бежит по тем же дорогам, начинающийся дождь ещё еле-еле касается кожи и оставляет крошечные пятна на тёмной одежде. В голове всё такой же бардак. Неприятный писк сирены разлетается по округе, но панику не наводят. Все прекрасно знают ход своих действий. – Что там? – подбегая к одному из охранников, остановившегося на углу здания, спрашивает Чонгук. – Пациент сбежал. Чонгука охватывает мелкая дрожь. – Внутри остались лечащие врачи и, наверное, трое наших. – Какого чёрта всех не вывели?! – по непонятным самому себе причинам закипает Чонгук, практически переходя на крик. – Это они и пошли делать! – подхватывает его тон парень. – Только вошло туда семеро, а теперь, сколько выйдут, – неизвестно! «Жертвы. Только не это...» Все напуганы. Это ощущается явно. Только Чонгук страха не чувствует. Его охватывает нечто иное, что он не может объяснить. Никто не смеет покидать свои позиции, окружив всё здание вокруг – ждут команды. В противном же случае, в случае героизма, потерь может быть в разы, а то и в десятки раз больше. Только почему-то эта мысль до Чонгука не доходит совершенно, обходя его где-то стороной. И честное слово, он бы сейчас ринулся в эпицентр, в самое пламя. Безрассудно и бездумно. Если бы голос Намджуна по рации не оповестил, что действовать будут по группам: одна следит и патрулирует снаружи, другая же осторожно проникает внутрь и докладывает каждый свой шаг. А вот и шанс. Сложно сказать точно, что в данный момент творилось в голове у Чонгука. Он и сам не сможет объяснить свои действия. Он только подходит ближе и предпринимает попытку слиться со второй группой, что ему и удаётся сделать. Гробовая тишина заставляет прийти в ужас. Она впитывает в себя и назад уже не отпускает. Кровь стынет и словно что-то тянет за руку вперёд. Но это контролировать удаётся. Они заходят максимально аккуратно, оглядывая каждый угол, каждый сантиметр повсюду, по пути разделяясь по несколько человек на каждый коридор. Не слышно ни звука, никаких признаков жизни не подаётся и вовсе. До поры до времени. До того, как в одном из направлений не раздаётся хлопающий глухой звук, заставляющий встрепенуться. Их сейчас пятеро, включая Чонгука. Впереди заведующий парень, что жестом показывает не двигаться и ждать, а сам наблюдает из-за угла. – Я пойду первым, потом подам сигнал, и вы двинетесь за мной. Почувствуете необходимость – стреляйте, – тихим-тихим шёпотом, что практически не слышен, говорит он и уже было хочет начать действие плана. – Стой, – Чонгук останавливает его, хватая за локоть. – Я пойду. – Что, прости? У нас нет на это времени, Чон, – хмурится парень. – У вас у всех оружие, а у меня нет. Сбежавший наверняка учтёт это. Я попытаюсь выйти на диалог, выиграть время для вас. А вы сообщите всем в это время. Если выжившие ещё есть, нам необходимо их спасти. Темноволосый смотрит на него в ответ, всё также хмурит брови и, кажется, задумывается над произнесёнными словами. – Я не могу тобой рисковать. – Можешь. От меня ничего не убудет, а твоя потеря будет серьёзной. Просто контролируйте меня. Я справлюсь. Чонгук не задумывается совершенно, о чём говорит. Но сейчас не время для этого. Парень кивает и уступает место, двигаясь чуть назад. Чувствуя, как чужая рука в знак поддержки ложится на плечо, он неспешно поднимается на ноги и идёт вперёд. Страх? Нет. Скорее, волнение. Волнение за себя, что может сделать что-то не так. Ведь, возможно, на кону стоят чужие жизни. Прямо перед ним приоткрытая дверь, внутри которой горит свет. Чонгук цепляется на ручку и толкает её вперёд. – А ну стой. Раздаётся хриплый шершавый голос, заставляя обратить на себя внимание. Приподняв глаза, Чонгук видит в нескольких метрах от себя сидящего на корточках мужчину, что прижимает чьё-то тело к полу, приставляя к горлу скальпель. Глаза бешеные, словно и неживые совсем, а руки заметно трясутся. – Дёрнешься, и я выпотрошу её, а потом и этих тоже. Вот теперь и становится страшно. Он медленно руки вверх приподнимает, давая понять, что совершенно безоружен, и делает маленький шаг за порог внутрь помещения. Возможно, это чей-то кабинет. Чонгук старается действовать плану. Ему просто нужно немного времени, чтобы успели доложить и знали, где они находятся. Он смотрит чуть левее и... Тогда дыхание сбивается окончательно. Видит ещё несколько тел: трое врачей и одного переодетого в форму, которого он узнаёт. Хосок. – Ч-что с ними? – дрогнувшим голосом спрашивает Чонгук. – Живые. От этой информации должно было стать лучше и легче, но этого не происходит. Хотя бы потому что он не может верить его словам. – Зачем? Зачем ты сопротивляешься, если знаешь, что всё равно не выйдешь отсюда? – Даже если не выйду – пусть я умру, зато быстро. Это лучше всего того, что со мной делали. Он отвечает внятно, но голос время от времени пропадал, утягивая некоторые буквы. А Чонгук замечает, как окровавленная рука Хосока начинает шевелиться. Но в его сторону он больше не смотрит. Если он вдруг сейчас очнётся, выдавать нельзя. – Тебе пытались помочь. – Помочь? – истерично улыбается он. – Меня могли не кормить неделями, а потом вливать в меня еду через специальные трубки. Лишали какого-либо контакта с миром за дверью камеры. Вы убивали меня медленно, а я сделаю то же с вами. С каждым из вас. Скальпель медленно двигается по открытому плечу женщины, что всё это время он держал. Крови льётся много. – Прекрати, не трогай её! – А иначе? Чонгука накрывает тревожность. Только смотрит на мужчину и понимает, судя по внешнему виду, что женщина в его руках уже мертва. Дышать становится тяжело. Потому что тот поднимается на ноги и, кажется, определил себе новую жертву. Глаза... В его глаза невозможно смотреть. Они будто бы пожирают, высасывают душу и убивают сначала её. Чонгук не может и двинуться. Мир вокруг будто бы замедляется. Потому что следующее, что видит парень, когда тот начинает двигаться в его направление, как Хосок привстаёт и начинает оглядываться. Слава богам, с ним всё в порядке. А Чонгук не осознаёт, что смотрит на него слишком долго и не незаметно. Выстрел. Так и замирает Чонгук с наведённым пистолетом в руках, смотря, как на пол падает уже бездыханное тело. А дальше вбегает толпа. Всё как туман заволок. Он слышит приглушённые голоса, мельтешащие фигуры перед собой и чувствует, как из его рук выхватывают оружие и тянут за плечи неизвестно куда. Коридор перед глазами становится то ли уже, то ли и вовсе рушится – сложно понять. – Чонгук! Чонгук! Ты в порядке!? Ответь мне! Затянутые слова откуда-то со стороны. Он оборачивает голову и натыкается на Хосока, что пытается растрясти его за плечи. И тут его осеняет. – Хосок? – единственное, что удаётся сказать Чонгуку. Голова будто разрывается на мелкие кусочки и собирается обратно. Потом всё по кругу. – Да, это я. Всё хорошо, слышишь? Нам надо выйти отсюда. Мимо проносятся люди в форме, медицинские работники. И Чонгук, в какой-то степени отойдя от шока, начинает слышать громкие разговоры вокруг и чувствует резкий холод. Хосок вытягивает его на улицу, усаживая на землю и помогая опереться спиной о стену. – Ты слышишь меня, Чонгук? Хосок обеспокоенно сжимает его запястья, а младший только смотрит на него, не отрываясь, и до сих пор понять пытается, что же произошло, разобраться во всём. Продолжая внимательно разглядывать парня напротив, вдруг натыкается на длинную полосу на плече белой рубашки, заплывшую кровью.

flashback

Всё происходит быстро. Чонгук только успевает заметить, как перехватывают руки идущего на него неуправляемого больного пациента. Но это лишь попытка. Хосоку не удаётся за них схватиться. Тот с силой отбрасывает его в сторону, резко рассекая чужое плечо острым скальпелем. И что движет Чонгуком? Всё ещё остаётся вопрос. На его поясе находится пистолет. И он, больше не теряя ни единой секунды, достаёт его. Выстрел.

flashback end.

– Тебя ранило. – Немного задел, но это царапина. Могло быть и хуже, если бы не ты. – Я убил его. Я... Убил... Взгляд бездушный, утраченный. Только сейчас приходит осознание, и Чонгука начинает трясти. Лёгкий приступ паники. А перед глазами одна картина. Со спины подбегает Намджун, и Хосок оборачивается на него. – Веди его ко мне в кабинет.

***

Тёплый чай помогает согреть тело изнутри, а укрытие из пледа – снаружи. Одежда сменена на сухую. Только Чонгук не может думать ни о чём совсем. Он не понимает, холодно ему или уже отогрелся, не понимает, унялась головная боль или нет, не понимает, что испытывает сейчас. В мыслях тоже пусто. Хосок стоит рядом с ним и сам произнести ни слова не может. Также кутается в слои одежды и думает о своём. Кажется, что всё произошедшее – просто нехороший сон, ужасный, отвратительный сон, который в скором времени растворится, и его не станет. Два «но»: это не сон, и это не скоро забудется. Всё сгорает. – Так, – удар дверьми, и в кабинет входит Намджун. – Сейчас приедут эти «дети закона», наведут шуму, отчитают и уедут. Оставят опять кучу работы. Ничего нового. Эти слова должны были служить для разбавления обстановки, но, кажется, она становится только напряжённее. Джун проходит к себе за стол, усаживаясь на кресло. Снова помещение охватывает тишина. – Младший лейтенант, – не строго окликает его Намджун, заставляя Чонгука поднять на него глаза. – Да, майор? – Чонгук, – на выдохе произносит он и вновь ненадолго замолкает. – Ты должен понимать, что рано или поздно мог с этим столкнуться. Эта участь – часть наших жизней. – Да, так и есть. Я могу идти? – Ты... Можешь взять отгул. – Да, конечно. И никто не говорит больше ничего. Потому что не нужно – лишнее. Каким бы человек не был, все заслуживают жить. Все заслуживают взглянуть на мир, хотя бы попробовать. И никому не позволено отбирать этот шанс. А Чонгук только что это сделал и не может теперь избавиться от этой преследующей тени. Он понимает, что мера была вынужденной, но... Нужно время. Просто исцеляющее время. Чонгук глубоко вздыхает, заходя внутрь помещения. Здесь они должны были провести сегодня целый очередной рабочий день. Утонуть в отчётах и анализах с головой. Честно, верните эти скучные будни обратно. Привычной стабильности не хватает так сильно. Забирая нужные документы со стола Хосока, он замечает ещё одну бумагу, которую взял в руки совершенно случайно вместе с остальными. Не знает, что именно заставляет его внимание к ней приклеиться, но, видимо, не зря. В тексте упоминается о Кён Сунмин. Это копия заявления о её увольнение отсюда. Кто такая Кён Сунмин? Больше прочесть Чонгук не успевает, потому что в кабинет заходит Хосок. И снова разговор о том, что у младшего всё в порядке будет. Будет, но не сейчас.

***

Чонгук только что покинул палату, в которой недавно заселилась его мама. Чувствует себя хорошо, и парень безумно этому рад. Послезавтра начнутся обследования. Он сильно корит себя за то, что не сможет быть рядом в это время. Потому что ей это необходимо. Но доверяет Сокджину. Сейчас он целеустремленно двигается вперёд, сталкиваясь с множеством номеров палат. Смотрит на каждую и судорожно пытается найти ту, что ему нужна. И снова... 213... 213... 213... 213... Всплывают железные двери, замки и засовы. Щелчки, скрежет и стуки. Голова снова разрывается от боли. – Стой. Чонгук, нельзя. Напрочь забывает про эту охрану у палаты Тэхёна. До того, пока Минхо не остановил его. Чонгук только взгляд на него пустой поднимает. – Ты слышал, что произошло в лечебнице? – Да, мне доложили, но... – Но если ты сейчас не отойдёшь, я за себя не ручаюсь. В груди закипает раздражение. Наконец-то, появились хоть какие-то эмоции. – Чонгук, ты что, не понял? Нет – значит «нет», – внедряется в разговор второй охранник. – Я работаю тем же, кем и ты. Какие ещё проблемы? – бросает на него недобрый взгляд младший и пытается говорить спокойно, не сорваться. Минхо под непонимающий взгляд своего коллеги чуть кивает и отходит в сторону, открывая вход в палату. Чонгук тут же влетает внутрь. Что-то меняется. Безжизненное больничное помещение и не кажется таким уж безжизненным. Сложно найти объяснение, что именно изменилось и в лучшую ли сторону. Окно приоткрыто, а на небе сквозь тучи проглядывают блики чистого неба, пахнет мокротой. Чонгук смотрит на Тэхёна, который мирно спит, отвернувшись в другую сторону. Идиллия, которую прерывать не хочется. Подойдя ближе, парень осторожно усаживается на самый край постели. Всё такая же бледная кожа, что практически сливается с этими бинтами, но зато поджившие ранки. На изгибе протянутой вдоль руки видны следы от уколов и довольно много. Чонгук засматривается и вздыхает тяжело, не замечая, как, немного пошевелившись, разбудил Тэхёна, что тот буквально дёргается всем телом от испуга. – Ох, боже мой, прости. Я не хотел тебя будить, – сразу же извиняется Чонгук. – Ничего страшного, – отвечает Тэхён, потирая глаза и усаживаясь поудобней. На какое-то время между ними повисает молчание, и никто не смотрит друг другу в глаза. Только в отличие от младшего, Тэхёна становится сильно некомфортно, что заставляет его неуверенно взглянуть на парня и начать немного волноваться. – Всё хорошо? – робко задаёт он вопрос. Но снова молчание. Чонгук не знает, куда повернуть голову, лишь бы сделать вид, что вообще не замечает чужого вопроса. – Не хочешь прогуляться? – неожиданно для них обоих выдаёт Чонгук и улыбается. – Тут двор красивый, там все гуляют. Думаю, Сокджин-хён против не будет. – Но... Не думаю, что охрана позволит... – Оставь это на мне. Ты сможешь идти? – Да, конечно. Тэхён ещё несколько раз кивает и откинув одеяло в сторону, свешивает ноги, опираясь на пол. Но подняться толком ему не удаётся. При попытке вдруг возникает странное чувство, будто бы над собственным телом контроля нет совсем, и парень теряет равновесие, падая обратно. – Тэхён! Что случилось? Что-то болит?– подлетает к нему Чонгук, приседая на корточки. – Нет, ничего такого. Вчера мне ввели что-то, после чего я сразу же уснул. Возможно, ещё не оправился, – заверяет он с улыбкой на лице. И Чонгуку становится спокойней. Не хочется доставлять Тэхёну такие неприятности. Чонгук ищёт, как можно решить эту проблему под чужой лепет о том, что «всё нормально! Сейчас просто посижу чуть-чуть, и станет лучше». И вспоминает про кресло-коляску, что в каждой палате находятся. Точно. – О! У меня есть мысль. Чонгук подвозит коляску и замечает немного неодобрительное выражение чужого лица. Первым делом снимает с себя куртку и отдаёт. Вряд ли тот бы чувствовал себя комфортно в одной больничной одежде на холодной улице. Он помогает Тэхёну сесть и уже хочет вывезти его, наконец, как вдруг случайно натыкается на маленький прибор наверху в углу. Камера, что незнающий человек даже и не увидит. Как Чонгук разобрался с охраной? Ничего сложного. Просто сейчас, когда парни прогуливаются по территории больницы, те идут в нескольких метрах позади. Солнце так и не показалось за сегодня, но дождливая погода сменилась на облачную. Подходящее время для полезной прогулки, чем многие и заняты. Тэхён вдыхает свежий воздух и надышаться не может. Слишком давно. Боже, слишком. – Ну что, как теперь твоё самочувствие? – прерывает процесс умиротворения Чонгук, замедляя темп ходьбы ещё больше. – Всё гораздо лучше, – хихикает Тэхён в ответ, запрокидывая голову. А это всё, что и нужно слышать Чонгуку. Ну, почти всё. – Тебя что-то беспокоит, я вижу это, – говорит Тэхён и просит остановиться. В поле зрения Чонгука попадает ближайшая лавочка, до которой он и довозит парня. И всё это время молчит. Да потому что не знаю, что говорить. Он не хочет думать, желая поскорее стереть это из своей памяти. Так будет лучше, считает. Но Тэхён пытается вывести его на диалог. Стоит ли? Чонгук останавливается у лавочки, сам усаживаясь на неё, а Кима оставляя рядом. – Раньше... Ты говорил со мной много. Всё, что только творилось. Я не требую, но... Прошу, ты должен хоть иногда думать о себе. Эгоистичность. Хорошее это качество или плохое – все при своём. Хотя и большинство говорит, что грешно им обладать. Думать только о других, бескорыстно отдавая им всё, ничего не требуя взамен? Да, именно так. Вопрос лишь в том, во что это выливается. Люди отдавать не умеют. Не работает это «правило бумеранга». Что угодно делайте – ничего не вернётся. Вы сами творец своего счастья. Поэтому эгоистичностью владеть нужно. Иногда и сполна. Младший пальцами у себя перебирает уголок скрутившегося пластыря. В чужие глаза не смотрит. – Много чего случилось за эти дни. Мне нужно время, чтобы прийти в себя после случившегося... сегодня. И вчера, и позавчера. Постоянно что-то происходит. И пока ты пытаешься прийти в себя после одного, кидается следующее. А я ведь не железный. Оспаривая поддержку и понимание, Чонгук наблюдает за доброжелательными улыбками врачей и такими же от пациентов. Помогать людям важно. И сейчас он понимает, что боль должна быть, не просто сглажена и забыта, а заглушена. Наблюдать за другими всегда приятней, чем за собственной жизнью. Он чувствует касания чужих холодных рук, что на незаживших ранках костяшек ощущаются острее. Чонгук слегка дёргает, но больше не двигается и не произносит ни звука, когда большой палец начинает медленно поглаживать сухую кожу. – Сегодня маму положили сюда. Начнутся обследования, – совсем тихо продолжает говорить Чонгук, не отрываясь от заинтересованных глаз. – Завтра-послезавтра будут результаты. У мамы порок сердца приобретённый... На операцию нужны огромные деньги, которых у нас нет. Приходится проходить постоянно обследования, следить, чтобы не было ухудшений. И сейчас именно этот период. Я переживаю. – Спасибо, Чонгук, – вдруг выдаёт парень, вызывая у Чонгука полное непонимание. – За что? – В первую очередь за всё то, что ты сделал, чтобы только я почувствовал себя лучше. Ты... Спасибо. И за то, что говоришь со мной. Тоже спасибо тебе большое. – Ну, тогда и ты прими мою благодарность. – Но я действительно ничего не сделал. – Ты слушал меня. Внимательней, чём кто-либо когда-либо,– и снова улыбка. Чонгук не замечает, как неосознанно цепляется за эти ледяные пальца в ответ. Боль утихает. С Тэхёном боль утихает. Убивает то, что Чонгук изменить не может, то, что уже упущено и никогда не вернётся обратно. И это чувство жрёт где-то глубоко. Но ему он может помочь. Может и хочет. Хочет, но не ради Тэхёна, а ради себя. К свету вывести себя. – Чонгук! Оборачиваясь, Чонгук натыкается на силуэт Сокджина. – Ты бы предупредил. Тэхёну сейчас не желательно вставать. Начались бы споры, если бы Джин не был в курсе всего того, что было. Хосок, что сейчас идёт рядом с ним, рассказал. – Прости, хён. Просто подумал, что ему бы не помешал свежий воздух. И пока Джин с Чонгуком перекидываются подобными фразами, что-то обсуждают, происходит столкновение двух айсбергов. Хосок глаз с Тэхёна не сводит, как и тот с него. И больше ничего не имеет значения в данную минуту. От пронзительного взгляда сводит всё тело, в то время как здравый смысл требует отторжения. Тэхён сжимает ручку коляски. Он видит выражение эмоций на чужом лице, а сам старается и не дышать лишний раз. Не боится. Скорее, переживает. Строгую дистанцию держат оба, нарушать не смеют. И до Чонгука вдруг доходит, и он замечает сгусток, что повис между ними. – Тэхён, давай я отвезу тебя обратно в палату? – «вмешивается» парень, мельком глядя то на одного, то на другого. Вместо словесного ответа, следует лишь кивок, на который он успевает быстро среагировать. Чонгук доставляет Тэхёна обратно в палату, помогает лечь, укрывая тёплым одеялом. – Тебе нужно отдохнуть. Слышал, что сказал доктор Ким? – делает наставление младший и снова получает неуверенный кивок. Затем Тэхён привстаёт и снимает с себя куртку. – Спасибо, держи, – отдаёт он вещь её хозяину обратно. – Поспи немного, – осторожно держа за плечи, Чонгук укладывает его во второй раз. – Я пойду. Бросая последний взгляд на отвернувшегося Тэхёна, он покидает палату, сталкиваясь на выходе с двумя охранниками, уже успевшими пристроиться на свои места, а затем идёт по привычному направлению – к кабинету Сокджина. Лишь бы только не было расспросов. Этого он опасается больше всего. В голову, словно по щелчку, влетает мысль, которая уже посещала сегодня. Кён Сунмин. Чонгуку даже не то что бы интересно, но... Вдруг это поможет? Доставая из кармана телефон, он набирает недавно добавленный номер. – Чимин? Я ведь не ошибся? – Ох, не ошибся. Твой сексапильный голос я узнаю из тысячи. А вот имя забыл, – хмыкает Пак. – Обижаешь. Но вообще, я по делу звоню. – Так-так, уже интересно. По какому такому делу? – Ты же юрист, верно? – уточняюще спрашивает Чонгук и слышит протяжное «угу». – Мне нужна помощь в этом плане. Обсудить одно дело и одного человека. – Ещё интересней. Что ж, ладно. – А... Что у тебя по ценам? – Приезжай, обсудим.