Fake Love

«Питая иллюзии обмана, я больше не чувствую внутри себя хоть какой-либо намёк на жизнь. В тот момент, когда выпадаю за пределы своего сознательного мира. Единственное, на что я смотрю тогда с обожанием, так это на острие ножа, что влечёт и манит на искушение, или на высоту, что открывается по ту сторону, стоит лишь протянуть руку и открыть. Открыться самой. Я нездорова? Да, возможно. Но больше я не в силах вынести ни секунды. Для чего мне это глупое солнце с его греющими лучами? Для чего небо, звёзды, аромат весеннего цветения и зимней морозной мокроты? Для чего здесь собрались все эти люди? К чему всё это? Мне не нужно. Я больше не способна чувствовать ни тепла, ни холода, ни ветра, приносящего с собой и дарящего мне приторные запахи. Не хочу. Я делаю лишний шаг, и кто же остановит меня теперь? Если не ты. То кто тогда? Лишнее движение, и моё тело готово. Забирай без остатка. Больше нет удушающего сожаления. Оно свободно. Как и я. Осталось совсем немного. Мне кажется, что я всё ещё слышу твои шаги где-то сзади, кожей ощущаю стойкий взгляд даже через одежды. Иногда мне кажется, что я слышу твой голос. Но, обернувшись, не найду. Снова. Кто же ты такой? Есть ли ты рядом или, быть может, ты – это плод запретного древа, поражённого моим собственным разумом, ищущего помощь во мгле? Клянусь, твои прикосновения продолжают мешать мне уснуть, твои руки играются с моими волосами, гладят по щекам, поправляют одеяло. Порой. В другом и самом частом случае – убаюкивают, заключая в свои невесомые объятия. Утро – пустота. Улица, небо – здесь нет тебя. Я найду твою фигуру, оборвав с этой Вселенной все контракты и нити. К чёрту её. Мне необходимо почувствовать твоё присутствие. Вопрос лишь в том, хочешь ли ты видеть меня? Однажды я долго бродила босиком по заднему двору своего дома. Нежная трава приятно щекотала мои стопы. Твои руки моё тело распознают из миллиона других. Я не видела цели, но ты позвал меня. Я шла только к тебе. Иначе... зачем всё это? Людей было так много, но ни в одном из них не могу узнать знакомые мне черты. Значит, мои поиски продолжаются. Ты точно выше. Где-то там, где мне не достать. Бокал блестящего шампанского прибавляет смелости, но вновь нагоняет тоску. Словно я здесь одна, и нет тех шестидесяти человек вокруг меня. Голос... нет, чужой. Куда постоянно направлен мой взгляд? Может, пора бы забыть? Второй бокал шампанского после ещё нескольких перед этим, и звон уже раздаётся не от них. Меня ведёт выше – значит, там я должна быть. Значит, так правильно. И я больше не одна» Записка найдена через час после смерти...

***

Чимин проживает в довольно благоустроенном районе города, хорошо уделанном и обработанном. Сразу видно, что постройки новые. И в одной из этих чуть недостающих до неба многоэтажек он и обитает. Осталось только разобраться, в какой же именно, потому что эти улицы – самый настоящий лабиринт, в котором возможно заплутать в двух кустах, без преувеличения. Видна открытая парковка, на которой большинство автомобилей своей стоимостью превышают все полученные Чонгуком зарплаты за всю жизнь, вместе взятые. Красиво живут некоторые: имеют возможность ни в чём себе не отказывать, пользоваться всем в полном объёме. И ведь всё равно умудряются на что-то жаловаться. Люди вообще умеют быть довольными? Даже как-то не по себе становится здесь находиться. На углах стен идеально выбеленных высоток висят яркие номерки домов. Даже при таких условиях сложно найти тот, что нужен, к тому же, имея плохое зрение. Ах, вот же он. Девятый дом. Слава богам, нашёлся. Звонок в домофон, подъездная дверь легко открывается. Чонгука уже здесь приветствует аккуратный и сделанный со вкусом ремонт. Перила у лестниц резные, узорные, а про лифт и вовсе упоминать не стоит. Вспоминая это сооружение у себя в доме и сравнивая, становится страшно за свою жизнь. Сколько уже раз она могла оборваться?.. – Мог бы и побыстрее, – с такими словами встречает парня Чимин, отходя в сторону и пропуская в свою квартиру. Практично, минималистично и просто – такие слова должны быть подобраны для описания его жилья. При этом деньги на мебель не жалелись, это видно сразу. Знаете, типичная обстановка пространства одинокого мужчины, который, в принципе-то, и не мечется в поисках этого «счастья». Пока хозяин мельтешит где-то рядом, дверь запирает и принимает из рук чужую куртку, Чонгук внимательно оглядывает всё, что его окружает. Сперва перед ним огромное помещение, можно сказать, полупустое, объединённое в гостевую комнату и кухню. На каждой стене висят одинаковые бесшумные часы, с быстро-быстро перебирающейся секундной стрелкой. Множество тумбочек и ящиков. Чонгук пытается ухватиться за любую деталь интерьера, чтобы сложить в своей голове первый общий образ Чимина, но ничего такого на глаза не попадается. Совершенно ничего. Зацепиться пока не за что. – Так и будешь тут стоять и пялиться в мою стену? Нет, не то что бы я против, но... – Пробуждает усмехающийся голос и невесомое похлопывание по плечу. Чимин обходит вставшего прямо посреди комнаты парня, отреагировавшего на его слова, и направляется к стойке на кухне, подзывая пройти за ним. – Чай? Кофе? Потанцуем? Или чего погорячее? Чонгук отмирает и тихонько смеётся, всё же двигаясь за ним следом. Никогда ещё он не видел, чтобы кафель был на полу комнаты. Ванная комната – да. Более обжитые помещения – впервые. Его голубовато-серый цвет отливом переблёскивает под ногами и придаёт небольшое скольжение. Да, этот красноволосый парень с каждой минутой становится всё интересней и интересней, честное слово. – Нервы не позволяют сейчас что-либо пить, так что я откажусь, – улыбается Чонгук, забираясь на высокий стул с пришитой мягкой кожаной подушкой, а Чимин хмурится. – Вот как раз пить-то нервы и позволяют всегда. Не просто позволяют, а ободряют, дорогой мой. Видимо, ты ещё не познал эту жизнь. – Познал под другим углом, скажу так, – пожимает он в ответ плечами и отворачивает голову в сторону. – Боже мой, беру свои слова назад. Ты оказался ещё более занудным, чем я. Он смешной. Неужели у него нет своих невозвратных проблем, груз последствий которых он обречён нести всю оставшуюся жизнь? Неужели он умудряется улыбаться даже при таком? Возможно, так думать заставляет влияние того, что Чонгук буквально видит его второй раз в своей жизни. Но, несмотря на это, уже успел прочитать ряд рекомендаций профиля Пак Чимина, с точки зрения адвокатуры. Кажется, он действительно один из лучших. – Так... Мы можем поговорить о моей просьбе? Чимин стоит по ту сторону стойки, в упор, не отрываясь, смотря в глаза. Ответ от него не звучит, рождая гнетущую паузу. – Ситуация очень сложная, – продолжает Чонгук. – И... У меня совершенно нет денег, чтобы оплатить всё сразу, но я обещаю, что отдам полную сумму – какую бы не назначил. Мне действительно нужна твоя помощь. Всё это время он смотрел вниз, всё в тот же кафельный пол, потому что произнесённые вслух слова почему-то тяжело даются. Молчание по-прежнему, что уже начинает настораживать. – Хорошо. Просто «хорошо». Чонгук хмурится. Быть не может, чтобы тот так просто дал согласие, когда ещё даже и толком, да вообще никак не знает, с чем он пришёл. И вот так вот с ходу «хорошо»? С трудом верится. Он оборачивает на Чимина и видит на его лице улыбку. Просто улыбку и непринуждённый взгляд. Кажется, такими темпами может развиться паранойя. Потому что Чонгук и тут подвох пытается найти. Увидеть ложь в этих словах, вернее, слове. Распознать ложь просто в тембре голоса. Так где же она? – Правда... Хочу внести предоплату. Отлично. И где доставать деньги? Он уже совсем не знает, что ответить, смотря на Чимина растерянно, загнанно. Но не успевает даже и мысли никакой допустить, как красноволосый перекидывается через стойку и оказывает непозволительно близко. Непозволительно, смотря для кого. Чонгук на автоплее пытается отодвинуться назад, но рука парня перехватывает его за щёки и притягивает обратно, на этот раз, сокращая расстояние до минимума, уничтожая его полностью. Мурашки по телу. У Чимина губы пухлые, что удалось подметить ещё вчера в кофейне, но что они такие приятные на ощупь – даже представления не имел. До невозможности гладкие, до невозможности мягкие и сочные. Это даже не симпатия. Просто мимолётное желание, необходимое им двоим, утоление которого они нашли друг в друге. Чонгук просто хочет подумать о чём-то другом, о ком-то другом, чтобы каждый раз, как он закрывает глаза, всплывающие силуэты прекратили напоминать о своём существование, о присутствие нерешённого. А Чимин... А что Чимин? Романтика? Нежность? Ни капли. Чонгук укладывает ещё одетого парня на стол, видимо, предназначенный для посиделок гостей. Да кого вообще волнует, с какой целью он здесь? Суть в том, что он есть. И Чимин весь содрогается от контраста холодного и горячего, когда с него срывают домашнюю длинную рубашку, вырывая пуговицы, что звонко разлетаются по всё тому же кафельному полу. Поверхность холодная, тело горячее. Он отчаянно цепляется пальцами за чужие плечи, ощущая их малейшее движение. Минуту назад губы Чонгука были где-то в районе шеи, а сейчас блуждают гораздо ниже. На бёдрах остались грубые следы от рук, дыхание окончательно сбивается с пути, да и сам воздух становится плотнее. Куда же занесёт их? Перед глазами взрываются фейерверки самыми разными красками. Чимин всеми нервными окончаниями ощущает жар чужого тела, чужого языка и рук. Сдерживаться становится всё труднее и труднее. Чонгук вытворяет что-то невообразимое. А его взгляд становится последним выстрелом. – Так, значит, ты подготовился к моему приезду. Это заводит. – Молчи, – смущённо отворачивается красноволосый, прикрывая лицо руками, чувствуя ласки, что доставляют ему эти пальцы, и он всем своим видом, всем, чем только может, отвечает на них. – Просто сделай уже это. Они просто берут то, что готовы безвозмездно дать друг другу. Не больше, не меньше. Не в этом ли смысл любых взаимоотношений между людьми? И здесь необязательно должен быть пошлый контекст. Достаточно знания того, что рядом просто кто-то есть. Рядом. Не в буквальном смысле. – У тебя есть резинки, я надеюсь? Чонгуку непривычно слышать хрипоту и грубость, озвучивая эти слова. Будто бы это говорит совсем не он, а кто-то другой. Он снова целует Чимина в губы, максимально прижимаясь к нему, выводя руками незамысловатые рисунки на талии. – Я на противозачаточных, не переживай, – и снова улыбка. Нет боли. Есть только страсть, в которой каждый готов захлебнуться, и жаркая отдача, что выражается по-свойски. Стоны, срывающиеся с этих невероятных губ, ласкают слух Чонгука лучше всего. И он поклясться готов, что этот голос его назад уже не вернёт. В нём он пропал. Выдержит ли звукоизоляция квартиры, чтобы обошлось без жалоб соседей? Вряд ли. Сдержанность и стеснение исчезли без следа, никто их и не увидит больше. За окном темнеет, а комната всё продолжает наполняться неумолимым пламенем, охватывая всю её обширность. Чимин голоса не жалеет, а Чонгук себя. На спине? На весу? На животе? По-всякому владеть этим телом приятно. До безумия приятно. Каждый достигает предела почти мгновенно, и в этот момент перед глазами всё растворяется, а восстановить работу лёгких кажется и вовсе чем-то недостижимым. – Там салфетки на кухне, – еле-еле проговаривает Чимин, указывая направление пальцем, а сам и пошевелиться не может, не то что уже встать. Чонгук чмокает его в мокрый висок и на ватных, практически дрожащих ногах добирается до нужной ему вещи и возвращается обратно. – Ты в порядке? – спрашивает брюнет, вытирая чужую спину. – Более чем. Я так и знал, что ты прекрасный любовник, не ошибся. Улыбаясь, Чонгук выбрасывает весь мусор, а затем осторожно приподнимает и обхватывает Чимина поперёк пояса обеими руками. Переворачивает, и парень оказывает повиснувшим на нём, словно коала. – Та-ак, – тянет он слово, оглядываясь по сторонам. – И где же у тебя тут спальня? – Я не выдержу второго раунда, дорогой мой, прости, – куда-то в ключицу бормочет красноволосый. – Да я не в том смысле! – Вон там. Сейчас квартира не кажется такой уж большой, если честно. Не понятно, что именно изменилось, в ней ли самой или у Чонгука. Он доносит вымотанного парня до комнаты, осторожно укладывая на кровать. Да в целом и сам чувствует себя не лучше. Ну как. Ощущение «после» великолепное, но усталость о себе заявляет, хотя и это не та усталость, которую привыкаешь ощущать после каждого тяжёлого дня. Это иная. Расслабляющая. – Эй, а ты куда собрался? – лепечет Чимин, зарываясь в большое мягкое одеяло. – Ну... Я... А что отвечать Чонгук и не знает. Уходить вроде бы будет не совсем правильно. Но и остаться тоже. Он мечется то туда, то сюда. – Останься. Вот вопрос и становится решён. Чонгук на самом деле за это благодарен. Забирается под одеяло к Чимину, удобно устраиваясь к нему лицом, но дистанцию продолжает держать. – Говоришь, сложная ситуация, – непринуждённо выдыхает парень, двигаясь чуть ближе. – Разберёмся. Оформим всё это дело и... – В этом-то и проблема. Желательно без оформления. – Ох, я, конечно, знал и испытал, что ты творишь что-то противозаконное, но не до такой же степени. – Прекращай, – и снова он заставляет Чонгука смеяться. – Слышал что-нибудь о лечебнице здесь за городом? Она в округе одна. – Та, что на учёте не стоит и попасть туда почти нереально. Как же не знать, – хмыкает Чимин, сосредотачиваясь на словах. – Я работаю там. – Чего ты делаешь?! – глаза моментально округляются. – Серьёзно?! Чёрт, моя интуиция никогда меня не подводила. Кажется, будет действительно весело. – Если честно, ничего весёлого. И диалог вяжется длинный и немного смутный. Чонгук выдаёт всё, что имеет, но опускает некоторые детали, которые, по его мнению, были не так и важны. С самого начала и до самого конца – рассказывает всё. А Пак уставился на него, оценивая, в насколько же глубокую канаву сел парень. И, кажется, в которую он только что сел следом рядышком.

***

– Значит так, ты вали на работу, а я пока повожусь с твоей интересной персоной по имени Ким Тэхён. Хотя бы посмотрю, от чего мне отталкиваться. Чимин повторяет одну и ту же фразу уже раз третий, метаясь в разные стороны, и выглядел он немного растерянно. – Встретимся к кофейне? – в очередной раз переспрашивает Чонгук, натягивая на себя куртку, стоя в коридоре. – Я позвоню. – Да, хорошо. Чимин без подколов и сарказма совсем не Чимин. Это напрягает и даже пугает в какой-то степени. Проснулись они вместе от кричащего будильника, встроенного в электронные часы. Но всё это время он даже ему ни разу в глаза не глянул, ни разу не выпустил какой-нибудь колкости. – Что-то не так? – задаётся вопросом Чонгук, приостанавливаясь у самого выхода. – Да нет. Просто непривычно, – улыбается красноволосый в ответ и, о боже, поднимает взгляд. – Ладно, потом поговорим. Времени уже остаётся мало, и машина ждёт внизу, поэтому терять его нельзя. Есть высокая вероятность опоздать. И если честно, сейчас Чонгук и не задумывается ни о чём. Даже об этом, что собственные мысли перестали его терзать и преследовать. Проводя и работая здесь много времени, ненароком уже начинаешь задумываться и понимать, что выхода отсюда уже нет и не будет. Что бы не совершалось, оно остаётся, а позже отражается на тебе. Так, что в стенах этих навсегда будут храниться мысли, их последствия и их реальность. Переживать такое давление сложнее, чем кажется сперва. Сложнее, чем даже кажется самому Чонгуку. Это осознание пришло вчера. Случившееся происшествие, которое будет с ним, в его сознание и сердце, всю оставшуюся жизнь, как та пуля, которая будто бы рикошетом попала и в него самого. Отличие лишь в том, что для одного всё закончилось, а для другого – всё только начинается. Основная цель в данный момент – Кён Сунмин. И ни она одна. Чонгук хочет изучить все дела каждого человека, кто однажды положил конец работе в этом месте. По каким причинам их больше нет здесь в качестве работников? Даже если это причина банальной усталости от неё – не важно. И пока он не успел наткнуться на Намджуна, а кабинет ещё пустовал, необходимо проверить. И найти любую зацепку, пусть даже самую крошечную. Должно же остаться хоть что-то, что пролетело мимо внимания посторонних. Каким бы ужасным это не было, но Чонгук переворачивает вверх дном всё рабочее пространство Хосока. Нет уже даже той бумаги, которая, видимо, не должна была вообще попасться ему на глаза. Возможно, её уже отправили на рассмотрение в архив. Нужна – оставляют там, если же нет – уничтожают. Что тот вариант, что другой - неоптимальные совсем. Либо же где-то она ещё гуляет здесь. Вопрос лишь где именно. Ничего. Совершенно. Здесь ничего. Нигде ничего. Он нахаживает с этажа на этаж уже минут пятнадцать, пытаясь напрячься и понять. Что понять? Сам ещё толком не разобрался. Чонгук всё-таки решает пойти к Намджуну. – О, младший лейтенант, ты очень вовремя, – говорит Намджун, мимолётно обернувшись на звук открывающейся двери в свой кабинет, а затем продолжает рыться где-то в ящиках своего стола. Ну, хорошо. Тем более. Чонгук проходит дальше, становится рядом со стулом и лишь опирается на его спинку руками, не садится. Он чувствует себя довольно расслабленно, несмотря на явно неспокойное лепетание майора что-то себе под нос. Остаётся только ждать. – Чонгук, сейчас состоится тяжёлый и очень серьёзный разговор для нас обоих. В ходе него тебе станет известно о Тэхёне больше, но сворачивать уже поздно. Ты зашёл слишком далеко, что отступать теперь поздно. И поймёшь, почему все тебя предупреждали о нём. О его настоящем и прошлом. Выражение лица Намджуна действительно серьёзное и сосредоточенное, как никогда, и сфокусировано только на Чонгуке в данную минуту. Будет ли сегодня, сейчас озвучена правда? Младший сглатывает и не говорит ни слова, кивает в знак того, что он готов слушать. Прямо перед ним разложены некоторые бумаги, в которые Чонгук и не вникал по началу, даже внимания не обратил. – Это документы по делу Ким Тэхёна, которые имеем мы. Полное имя : Ким Тэхён 1994 года рождения; полных лет : 24 года; Пол : мужской (омега). Город рождения : Тэгу; Города(а) проживания с момента достижения совершеннолетнего возраста : Тэгу, Кёнсан, Сеул. Семья : неполная (отец); Прочие родственные связи : Ким Сэйрин (сестра). Группа крови : IV (AB), резус-фактор : – (отрицательный). Уровень образования : среднее общее. Палата № 213, корпус «B». Первые проявления симптомов заболевания : – (неизвестно); Принимаемые препараты до постановки предполагаемого диагноза : – (неизвестно); Обращение с жалобами на проявленные симптомов : – (неизвестно); Тесты на выявление диагноза : – (отказ); Предполагаемый диагноз : параноидный психоз. Период лечения : девять (9) месяцев с момента поступления. Период лечения : В период лечения, попытки оказать больному помощь всячески отторгалась. Пациент первые два (2) месяца пребывания проявлял вспышки агрессии, далее и по сей день продолжается полная апатия, сопровождающаяся нервными срывами, приступами паники, нежеланием принимать назначенные лекарственные препараты, пищу и воду. Медицинский состав был вынужден кормить и поить против воли, ради поддержания жизнедеятельности организма. Психологические тестирования проходить категорически отказывался, разговаривать о чём-либо, в том числе о содеянных возможных(!) преступлениях, также умалчивалось. Вердикт лечащего врача : методика лечения корпуса «B» принесла мало прогресса, поэтому не является оптимальной для пациента Ким Тэхёна. Рекомендуется перевод в корпус «C». – Я не совсем понимаю. Тут сказано о преступлениях. Значит... – Это значит, что с появлением Тэхёна у нас, он стал центром внимания всех. О нём говорили много, ты сам слышал. В частности, то, что на нём висят очень тяжёлые уголовные преступления. Это так, но они не подтверждены окончательно, при этом числятся закрытыми. – О каких уголовных делах речь? Убийства? – Верно. Семь убийств при разных обстоятельствах, в разных городах, никак не связанных между собой людей. Шестеро девушек и один мужчина. Но это не самое страшное. У нас нет их досье, но одной из убитых девушек была сестра Хосока. Сказать, что Чонгук от слов услышанных опешил – не сказать ровным счётом ничего вообще. Он способен сейчас только немо раскрыть рот, пытаясь отреагировать хоть как-то, но никаких слов даже придумать не может. Кажется, он вляпался действительно во что-то ужасное. – Но это ведь ещё не точная информация, верно? Он ведь мог этого и не делать, да? – негромко говорит парень, строя в голове несколько логических цепочек из «за» и «против». – Возможно. Я не знаю. Поэтому мы хотим возбудить это дело заново. В это ты должен помочь, – подводит к сути разговора Намджун. – Каким образом? – Ты единственный, с кем он пошёл на контакт. Чонгук, он не сказал никому совершенно ни слова за всё то время, что здесь пробыл. Кроме тебя. Он доверяет тебе, поэтому будет слушать и говорить дальше. Нам нужны от него только слова, а от тебя – добиться этого. – Кому вообще это нужно? – прикрикивает Чонгук, хмуря брови. – Вы спокойно могли закрыть его в корпусе «C» и покончить с этим. В буквальном смысле, как сказано в этой хреновой бумаге! С чего бы вдруг заволновались о нём? – Чонгук, мне приказали – я делаю, –отвечает майор, внимательно следя за мечущимся из стороны в сторону парнем. – Значит, так нужно. – Я не собираюсь водить его за нос, ради вашей выгоды, – отрезает Чонгук. Намджун вздыхает, смотря в глаза полные отчаянной ненависти и презрения, затем вынимает у себя из под стола конверт и кидает его на стол. – Это не взятка. А плата за работу, которую ты будешь выполнять. Мне известно о твоём финансовом положении и проблемах в твоей семье. Тебе нужны эти деньги. Замирая и волнительно пытаясь сглотнуть ком в горле, Чонгук смотрит на небольшой конвертик на столе. То на него, то куда-то левее, то на Намджуна. Времени проходит достаточно, прежде чем решение им было принято. – Здесь 25% от полной суммы. Остальное будет отдаваться при сдаче информации. – Я понял. – И ещё кое-что, – отвлекает его Ким прежде, чем тот успевает забрать со стола деньги. – Нужно, чтобы завтра к утру он был в твоей квартире. Но прежде нам нужно установить там камеры и прослушки. – Издеваетесь? – нервно усмехается Чонгук. – У меня счета на неё просрочены на два с половиной месяца. Если я там появлюсь... – Уже разобрались. Ты можешь спокойно вернуться домой. Чонгук оглядывает недоверительно майора, стаскивая конверт. Роясь по карманам, он находит ключи и передаёт их в чужие руки, говоря о том, чтобы те оставили их у почтового ящика, когда закончат и будут уходить, на что получает согласный кивок. Ох, не нравится всё это ему. Не приведёт ни к чему. – И да, об этом никто не должен знать. Никто, Чонгук. «Ага, как же». С этими мыслями Чонгук покидает кабинет Намджуна, громко хлопая дверью.

***

– А, ты уже там? Хорошо, подожди пять минут, скоро буду. Уже стемнело. На неосвещённых участках некоторых улиц дороги не видно вовсе. Ноги промокли насквозь от того, что Чонгук умудрился собрать почти все лужи, которые только были на его пути. Вечера становятся всё прохладнее и прохладнее. Пора менять осеннюю куртку. Кофейня открыта круглосуточно, поэтому готова принять полуночных гостей даже в такое позднее время. Уже отсюда чувствуется аромат капучино с корицей и тем кремом. – Прости, задержали. Извиняется Чонгук, буквально плюхаясь на диванчик, найдя нужный столик, и валится на него, не снимая куртку. Чимин смотрит на того из-за оправы очков и вскидывает брови. Он всё также за ноутбуком, всё также с кофе и всё на том же месте – Видимо, день не удался. – Не то слово, Чимин. Не то слово... – проговаривает Чонгук, привставая, один раз при этом чихнув. – Хорошо, ты выяснил что-то? – Выяснил всю уголовку Ким Тэхёна во всех подробностях, кроме чистосердечного, которого нет. Много пробелов, которые, я надеюсь, ты мне сейчас заполнишь, – отвечает красноволосый, снимая и откладывая в сторону очки, поворачивает ноутбук монитором в противоположном направлении. – Итак, семь жертв...