Fake Love

***

Для кого-то школа – центр получения знаний; для кого-то – объект возможности социализации; для кого-то способ проявления себя с творческой стороны. Ну а для кого-то очередной годовой круг ада. И речь не о множестве домашнего задания и плохих преподавателях. Или что там ещё так не любят все школьники? Нет, дело не в этом. А в том, что как только делается шаг за порог – самообладание делает шаг назад. Знаете, когда избиения уже стали настолько привычными, словно какая-то неотъемлемая часть дня, недели, жизни, – что даже не больно. Слёзы высохли, застыла кровь, а синеватые пятнистые оттенки, словно обычное состояние кожи. Так должно быть, и никак по-другому. Уже не слышатся оскорбления, лица обидчиков в какой-то степени забываются. До какого-то промежутка времени. Пока им снова скучно не станет. И если бы все проблемы обрывались на этих избиениях и оскорблениях. Последний год. Последний год в слепых мучениях и призрачных надеждах. Куда заведёт на этот раз? Лишь бы только дойти. Отличники в почёте должны быть, верно? Да. У учителей – да. Джин всегда любил учиться. Ему были подвластны буквально все предметы. А если даже и не было задатков, то добивался. Похвала приятна, но ещё приятнее получать удовольствие от всего, что ты делаешь сам. И он получал. До тех пор, пока однажды не стал мишенью для дротиков. Во всех смыслах. – Сколько раз за неделю ты спишь с профессором Хи, чтобы иметь такие оценки?! – Но... Нет! Ничего подобного не было! – Рассказывай мне тут! У него невозможно получить больше тройки просто так! – Нужно просто учить! – Что-что, прости? Сначала пытаешься сопротивляться, отстаивая своё. Ведь справедливость должна восторжествовать. Однако лишь позже приходит понимание, что всё бесполезно, бессмысленно, безуспешно и ещё множество тому сопутствующих синонимов. И уже лучшим решением кажется отторжение. Или же – закрыть глаза, если говорить простыми словами. Когда-то ты должен перестать быть притягивающим объектом. Когда-то, но не сегодня. Вероятно, и не завтра тоже. – Слушай, а твои родители специально не ходят на советы, потому что им стыдно за то, что именно ты их сын? Или что с ними не так? Тема с родителями задевала сильнее всех. Он позволял оскорблять себя, позволял делать с собой всё, что угодно, но когда слышал что-то о своих родителях... тряслись руки, пробивались слёзы. Это неконтролируемое. Слабость. – Пап... М-меня пригласили посетить несколько лекций в соседнем городе и... можно мне поехать? – Вали куда хочешь. – Т-тогда ты не мог бы подписать несколько бумаг?.. – Ты не понял меня? Уйди с глаз моих! Чтоб я тебя не видел никогда больше вообще! А дальше удар затылком о стену, темнота в глазах и чувство тошноты. То ли от физической боли, то от отвращения к самому себе. «Почему меня не могут любить? Почему я не заслуживаю даже внимания?» И вопросы в голове по кругу до утра, до самого рассвета. Неужели вокруг настолько пусто? В людях, в себе самом настолько пусто? А, может быть, этот мир и вовсе сплошная фальшивка? И больше ничего нет? Улыбки, смех, сострадание, даже ни капли жалости. Меркнет солнце, новые краски ноября, меркнут сердца и чувства. Искусство иллюзии порой прочнее веры. Новый день. И больше ничего. Джин даже и не сразу заметил появление нового ученика в параллельном классе. Да и впрочем, зачем оно нужно? Какая разница, если он окажется очередным бесформенным и бесамомненным парнем, вставшим поперёк его пути вместе с остальными? Просто сосуд, которого вскоре наполнят до краёв жадное школьное общество однообразия. Сегодняшний день начался, на удивление, спокойно, какое случается не часто. Возможно, даже удастся провести его в библиотеке за набором материала для проекта по биологии, до которого он всё пытался добраться целую неделю. И вот, наконец, тишина. Получается найти место на втором этажике в углу. Здесь полка с историческими книгами. Джин успел прочитать их практически все. Однажды выдался вечер без суматохи, когда уроки закончились раньше положенного. И до самого закрытия школы он провёл за пыльными страницами собранных древних знаний. Это было увлекательно. Ну, а сейчас биология. Удобно устроившись за читальным столом, взял книгу по анатомии человека. Именно этот вопрос сейчас нужно изучить поглубже, чтобы в дальнейшем больше к нему не возвращаться. И приступает к работе. Эта перемена длинная, за что парень её просто терпеть не мог. Приходилось себя чем-то занимать. Хорошо, что сейчас дело есть. Вне стен библиотеки доносились громкие разговоры старших, которые сбивали с толку. Сосредоточиться было сложно. По неволе слух начал пытаться уловить ещё и слова, разносившиеся по улице. А предложения из книги уже начали пролетать мимо понимания и соображения. Джин предпринял попытку окунуться в текст ещё дальше. Внизу кто-то что-то уронил, потом тихо-тихо извинился; где-то щёлкнула ручка; неподалёку шелестит перелестнувшаяся страница; открывающаяся дверь привычно еле скрипнула... Да что же такое?! С неумолимой агрессией в глазах парень оглядывает всё помещение вокруг себя, будто бы пытаясь разыскать проблему в ком-то или в чём-то постороннем, нежели в себе. Народа мало совсем. Внизу со стопками книг мельтешит только пожилая библиотекарша, пытающаяся их приспособить к месту. И даже на этом внимание задерживается дольше априори положенного. А с этими книгами в голове крутится целое философическое эссе, связывающее их с реальным миром, с реальной жизнью. Так постоянно было, и Джин регулярно ловил себя на подобных мыслях. Например, он проводил параллели между людьми и теми же самыми книгами: некоторые из них наполнены множеством научных фактов, вычислений и приведённых к одному логическому выводу, как этот том по анатомии; другие же блещут экшеном, переполняющей энергией с каждой прочтённой страницей и никогда невозможно предугадать не то что концовку, а и развитие в следующей главе; всеми любимые «водные» произведения с тонной описательных абзацев, обращённых на никак не играющие роли детали, да проще говоря, – не о чём; есть непредсказуемые, непредугаданные, но размеренные и мелодичные повести, насыщенные романтикой и драмой. Перечислять можно действительно до бесконечности. Но ведь люди и правда похожи на книги. У нас у всех разные обложки, состояние и вложение за спиной, содержание от мала до велика, представления. Различие лишь в том, что мы сами авторы творения своих собственных историй. Хотя и тут кому как, верно? Ох, да, об этом можно рассуждать вечно и без устали. Расслабляют как-то эти мысли. Ну, вот снова. Бывает такое время от времени, когда, какие бы старания не прикладывал, сконцентрироваться на деле всё равно не получается никак. Джин прочитывает уже седьмой раз одну и ту же строку, но смысл её так и не усваивается в голове, ни единого слова. Забавно, потому что единственное, что раньше отвлекало от всего происходящего, теперь мало помогает. И ох уж это чувство потерянности. Когда ты как та самая книга в руках библиотекарши, не знаешь своего места и предназначения. Время тянется невыносимо медленно, как назло. Забрав и выписав с собой учебник и справочник, парень выходит через заднюю дверь школы, где обычно ученики не часто ходят, и направляется за школьный дворик. Может хоть здесь будет поспокойнее. Их корпус располагался на отшибе города на возвышение, откуда открывался очень красивый вид. Особенно зимой, когда стемнеет. Это единственные хорошие ассоциации, что только есть из всех. В углу ограждения рос большой старенький граб, около которого постоянно толпились школьники на пару классов младше. Но сейчас их не было, поэтому можно было занять местечко. То ли свежий воздух так повлиял, то ли ещё какие факторы, но работоспособность потихоньку нарастала. Некоторые дела уже были выполнены. – Привет?.. Неуверенный и грубоватый голос, неожиданно раздавшийся рядом, заставил Джина вздрогнуть всем телом и буквально выронить из рук книгу. Когда с ним последний раз вообще здоровались? Ему страшно поднимать глаза. – Ой, прости, пожалуйста, не хотел напугать. Видимо, ты и вправду очень увлёкся чтением. Через интонации можно было распознать улыбку на его лице. Конечно же, точно. С опаской приподнимая голову, он встречается взглядом с темноволосым парнишкой в школьном пиджаке, что в руках своих держал почти потерянный учебник. У него были интересные черты лица, немного несвойственные, необычные, на щеках красовались ямочки от улыбки, а кожа бронзой переливалась на солнце. – Я тут первый день. Да и фактически даже не день, а вот только-только прибыл и... Тебя ведь Сокджин зовут? – Ну? – Я Намджун, – снова улыбается он, но руку в привычном для всех знакомительном жесте не протягивает. – Профессор Хи сказал, что ты мог бы показать мне школу. Если это, конечно, тебя не затруднит! – Профессор не предупреждал меня, – недоверчиво хмурится Джин, откладывая книги в стороны. – Да, просто я и сам не думал, что смогу посещать занятия уже с сегодняшнего дня. Ладно, ты извини, что побеспокоил. Хорошего дня! Что всегда первое цепляет в человеке? Такой сложный вопрос. Но в то же время настолько очевидный, что просто донельзя. Кого-то могут зацепить проницательные, полные необычности глаза, кого-то пухлые, тянущиеся в широкой улыбке, губы, блестящие волосы – что угодно. Джин засмотрелся не так на внешние данные, как больше на голос. Вернее будет сказать, заслушался. Ритмичный и плавный, глубокий и просторный. – Подожди, – вдруг окликивает парень, заставляя того остановиться и обернуться. Хватая рюкзак и книги, Джин поднимается на ноги и подходит ближе. – Экскурсия, значит – экскурсия. Школа у них на самом деле большая, это знается. Но каждый раз её масштабность всё равно не перестаёт поражать. А это ведь только один корпус. Не удивительно, что сюда все так стремятся попасть. Не то что бы это очень сложно, просто мест нет больше. Джин показывает раздевалку, что встречает на самом входе, ряды шкафчиков, указывая на то, что нужно взять у директора ключ от одного из них для себя, далее следуют три этажа самых разных кабинетов, некоторые из которых были отведены для послешкольных секций, площадки для физкультуры в здание и на улице, столовую, затем они пробегаются по внешней территории и заканчивают своё «путешествие» в любимой библиотеке. Намджун оказался разговорчивее, чем даже показался на первый взгляд. Он задавал много вопросов, интересовался учителями, дополнительными и внеурочными занятиями, всеми возможными мероприятиями. О боже. И Джину волей-неволей приходилось открывать рот. Не трудно догадаться и для кого этот поход вышел настоящей пыткой длинною в самую длинную бесконечную вечность из всех самых длинных бесконечных вечностей. Через полчаса должны начаться занятия, а он всё продолжает ходить по пятам. – Конечная станция – «библиотека». Просьба покинуть автобус, – бормочет Джин, не проявляя на своём лице ни единой эмоции. Он вздыхает и заходит внутрь, присаживаясь за первый попавшийся свободный стол, кидая на него книги, и мысленно надеется, что хотя бы теперь ему удастся насладиться одиночеством. Но, видимо, судьба сегодня весь день ему будет твердить, что «не судьба». – Спасибо тебе большое, что уделил мне время и показал, что здесь к чему. Даже интереснее, чем мне рассказывали друзья, которые так и хотели перетащить меня сюда. Да и мне просто было приятно провести с тобой время. А вот на последнем сказанном предложение Джин акцентирует своё внимание, недовольно поднимая взгляд, отрываясь от чтения. Ещё и этого не хватало. Он показательно громко вздыхает. – Прости, если кажусь навязчивым. С тобой было интересно общаться, хотя ты и очень мало говорил, – снова улыбка открывает вид на две маленькие ямочки на щеках. – Надеюсь, мы поладим. – Так, – не выдерживает Джин, вставая с места, и старается говорить как можно тише. Библиотека всё-таки. – Слушай, ты здесь буквально и дня не провёл. Сегодня проведёшь, узнаешь больше и изменишь своё мнение. Так что лучшее, что ты можешь сделать – притвориться, что не замечаешь моего существования. Быстрым темпом парень покидает помещение и пытается хотя бы немного слиться с толпой тех, кого его персона привлекает не так сильно. В голове витают слова: «Ты сделал всё правильно». Потому что это действительно так. Может, так даже и лучше. К чему проблемы создавать человеку, к тому же новенькому в коллективе? Первостепенные его задачи: освоиться и привыкнуть. Ну и потом окончательно внедриться в происходящее. А до этого времени будет по-старому, относительно спокойно.

***

Сегодняшний день точно должен пройти без каких-либо сюрпризов. – Слушай, дай списать, а? Подсаживается с задней парты какой-то парень, на которого Джин даже взгляд свой не поднимает. А зачем? Он молча протягивает свой бланк ответов к тесту и осторожно смотрит на преподавателя, чтобы их вдруг не поймали, пока тот с большим энтузиазмом начинает переписывать ответы к себе. – Спасибо, чувак. Так уж и быть, сегодня я буду добрым. А ещё он не умеет подмигивать одним глазом, поэтому эта попытка выглядела очень нелепо. Это неважно, просто было интересно подметить такую особенность. Смысл в том, что так уже было не раз, так что за свои размеренные школьные будни приходится платить малым для себя, многим для него и других. Так и пролетели часы, так и пролетели уроки. Иногда денег на проезд просто не было, а до дома нужно было как-то добираться, не через дорогу находился. К счастью или к сожалению. Погода относительно радовала: не было сильно тепло, но и не было холодно, дождя тоже не намечалось. Только есть маленькое «но». Домой Джин не собирался идти. Он направился в противоположную сторону и быстрым шагом, чтобы ненароком не наткнуться ни на кого. – Оу, так нам ещё и в одну сторону? Круто! Когда он думал ни на кого не наткнуться, имел в виду буквально ни на кого. Видимо, не так уж всё и замечательно проходит, как думалось. Что не так с этим Намджуном? – Тебе до куда? В ответ Джин только ускоряется, выражая полное нежелание выходить на контакт. Но тот, кажется, либо совсем намёков не понимает, либо чересчур упрямый. Что одно, что второе, – не очень хорошо. – Ладно, я понял, ты всё ещё не хочешь со мной дружить Эта фраза звучала так по-детски, и почему-то она заставила чуть-чуть, совсем незаметно приулыбнуться. – И я хочу знать причину. И не отстану, пока ты мне её не скажешь. Я же имею право знать, правда? – Почему бы тебе не выбрать себе друзей получше? – наконец отзывается Джин, но темп не замедляет. – Я успел пообщаться со многими, всё шли мне навстречу. Ты же наоборот от меня убегаешь... во всех смыслах. Боже мой, ну не беги же ты так быстро! А эта ситуация заставляет Джина смеяться. Он останавливается и оборачивается назад, наблюдая, как парень практически сгибается пополам, пытаясь отдышаться. – Я – не все, – отвечает Джин, разворачиваясь всем корпусом, решая здесь и сейчас поставить все точки над «и», чтобы больше не возвращаться к этому. – Я не говорю, что особенный. Но друзья мне не нужны. – Всем нужны друзья, – поднимает на него взгляд Намджун, оперевшись руками о колени. – Ты не знаешь меня совершенно... – Но хочу узнать. Не от других, – перебивая парня, говорит Намджун. – Я предполагаю, почему ты так резок в своих решениях. Да и не прошу полного доверия с твоей стороны. Мне будет достаточно просто общения. – Почему именно я? Я не самая лучшая кандидатура для этого. – А это уже решать не тебе, – снова улыбка. У Намджуна, кажется, и в глаза сияет отражение его улыбки. Не воспринятым остаётся факт, что солнце только-только выкатилось из-за сморщенных туч и начало греть сильнее. Обойдя Джина и оказываясь перед ним, он задаёт свой вопрос снова: «тебе до куда?» На который ответа так и не следует. – Мы так и будем здесь стоять или всё-таки пойдём? – делает раздражённый вид Джин, вопросительно изгибая одну бровь. – Ты ещё спрашиваешь, почему я хочу с тобой подружиться, – усмехается парень, наконец, сдвинувшись с места. – Всё ещё. – Да ты же ходячий сарказм! – Мне воспринимать это как комплимент? Они провели много времени вместе до того, как начало темнеть. Джин планировал вернуться домой намного раньше, но, видимо, и сам увлёкся. Оказалось, что они не такие уж и разные. Намджун тоже в большей степени интересуется точными науками, а в своей старой школе был без пяти минут отличником. По крайней мере, он сам так выразился. А перевёлся из-за переезда. Всё банально и просто. Проходя мимо городского парка, они даже умудрились о чём-то поспорить. И неважно, чью сторону приняло это маленькое разногласие. Главное заметить различность мнений, которого, если честно, не хватало очень сильно. Да и что тут ещё говорить? Не хватало разговоров с людьми в целом. Может быть, поэтому сейчас Джин испытывает такие эмоции. Эмоции радости и предназначенности. И, наконец-то, не чувствует одиночество. Он не затрагивает тему его положения в школе. Не хочет, чтобы Намджун знал. Хотя в любом случае это рано или поздно всплывёт. Но не сейчас. Джин готов умолять, лишь бы только пробыть в этих мгновениях ещё подольше, попасть во временную петлю, навсегда остаться здесь и сейчас. Ему страшно. Первый человек, который приблизился к нему настолько... Следовало бы, наверное, помешать этому случиться. Но с другой стороны, это именно то, что было необходимо все эти годы. То, что парень не получал ни разу за всю свою жизнь и уже даже не надеялся получить, сейчас упало прямо в его ладони. Испытание на прочность завершено. Но за ним следует ещё одно. И ещё, и ещё, и ещё... Самый глупый вопрос, который только мог промелькнуть в голове, сейчас именно это и делает, явно игнорируя то, что и так лежит на поверхности. И в угол оказывается загнанным самим же собой. – Ты не собираешься домой? – А сколько сейчас времени? – Хм... Почти семь вечера. Уже довольно поздно. – Ох, да, ты можешь идти. Я пока ещё тут... погуляю. Почему чувство, когда кто-то без разрешения, бесцеремонно влезает к тебе в душу, такое ноющее и выматывающее? Чувство, будто ты перед человеком совершенно обнажённый, во всех смыслах этого слова. Скрывать больше нечего, недоговорённости не мешают. И стоит только издать хотя бы звук... – Что-то не так? – Нет, всё в порядке. Я просто посижу ещё немного здесь. Дождусь, пока отец уйдёт. Хорошего тебе вечера и спасибо за проведённое время. Больше Джин не в силах говорить и сам ответа не дожидается. Он доходит до ближайшей лавочки. Мимо проносятся маленькие дети, а за ними и их родители. Оба. Мама и папа. Их лица выглядят такими счастливыми. Многое можно отдать даже за минуту, проведённую так. – Почему тебе обязательно ждать, чтобы твой папа покинул дом? Намджун, словно призрак, появляется из ниоткуда, присаживается рядом и принимается наблюдать сначала за тем же, что и Джин, а затем и за ним самим, когда молчание затягивается. И когда появляется необходимость добавить ещё что-нибудь к сказанному, Джин немного приподнимает край форменной рубашки на боку, оголяя участок кожи, на которой расплылся яркий кровоподтёк. Намджун вздрагивает и теряет дар речи. Все слова, все мысли вылетают из сознания разом. – Я понятия не имею, зачем показываю это тебе. И говорю сейчас. Но мне проще будет показать места на моём теле, где такого нет. Дом, школа... Куда бы я не пошёл – повсюду одно и то же. Хотя и школа не так страшна, как мой отец, возле которого я моментально становлюсь центром всех проблем. И вот... Прости за это. Я говорил, что нам не следует общаться. С толку и со всего остального его сбивают следующие действия Намджуна. Он просто берёт и обнимает его. Просто. Посреди людного парка. Крепко сжимает, поглаживая по спине предельно аккуратно. Осторожничает тоже. А Джин впадает в оцепенение и не шевелится совсем. Впервые в жизни. Впервые в жизни он получает настоящие искренние объятия. Он не говорит ничего. Просто не отпускает. Просто остаётся рядом. Нужно ли что-то ещё? О таком пока и думать невозможно. И в эту ночь Джин впервые в жизни не может уснуть не из-за учебных теорий в голове, не от болезненных ощущений в теле. От мыслей. Мыслей о том, что ему теперь будет страшно даже лишний раз вздохнуть рядом с этим человеком, который так сильно, не спросив даже разрешения, взбудоражил весь его мир всего за жалкие несколько часов. Мыслей о том, что всё напрасно, всё фальшиво. Потому что не может быть так. С Джином не может быть так, чтобы заботились. Мыслей, что страшно потерять. Даже то, что ещё и не приобрёл.