Fake Love

***

Вчерашний день выдался невероятно тяжёлым и морально выматывающим до такого, что с трудом удавалось держать глаза открытыми и не заснуть прямо за столом на стопах открытых тетрадей. Как и вся эта неделя в целом. Подготовка к экзаменам сейчас проходит особенно тщательно и ненарушимо строго. Нельзя сбиваться с назначенного курса. Это того стоит. Стоит, по крайней мере, хотя бы надеяться. Уже близится первый день «икс» – буквально через месяц. Поэтому, несмотря на ужасно мучащее чувство усталости, собраться и идти на занятия всё-таки необходимо. По сути, в основе своей, сегодняшние уроки будут состоять из подготовительных и вводных лекций. Но не все, и времени в школе придётся провести достаточно. Это, своего рода, неплохо. Сменяющаяся погода начинает прогревать слякотные улицы города. Капли, оставшиеся от ночного ливня, осели крупными пузырями на выступающие из-под земли травинки. Пахло свежестью, молодостью и весной. И всего на минуту, но забываются все тяготы жизни. Добравшись до привычного места встречи, Джин останавливается и, зевая, озирается по сторонам. Так и хочется сейчас укутаться в свой просторный шарф и погрузиться в манящий сон. И кажется, он уже готов это сделать. – Так, а ну, не спать! – слышится приближающийся голос, который всё-таки приводит в чувства. – Да пока тебя дождёшься, не только уснёшь. – Не бурчи. Намджун мягко улыбается, наблюдая за насупившимся парнем. Он уже так привык к этому тону и манере разговора, что теперь без этого невозможно представить, что бы было. Какие-то перемены просто не должны происходить в силу своей надобности. А Джун, как всегда, не предупреждая, притягивает его к себе, целует в висок и опять смотрит на реакцию. Каждое утро. Каждое утро должно начинаться именно так. – Прекрати это делать на людях! – казалось бы, вспыхивает Джин, и сейчас должны последовать восклицания, крики недовольства, он должен оттолкнуть того от себя. Но на деле всё иначе. Он говорит громко и с интонацией претензии, но далее лишь утыкается в изгиб чужой шеи и незаметно даже для самого себя улыбается, трётся носом, пробираясь через слои одежды до тёплой кожи. – Всё, идём, иначе опоздаем. Джин тянет парня за длинный рукав куртки и двигается по пустому тротуару вдоль деревянной парковой ограды. Нельзя не подметить, своего парня. Прошло пять с небольшим месяцев с того дня, когда глаза начали смотреть на всё вокруг по-другому. Замечать то, что не показывалось раньше. В людях, в том числе. Но больше на одном, на которого со временем начинаешь смотреть чуть дольше и чуть больше, чем на остальных. Четыре месяца неразлучного времяпровождения. И месяц ещё более неразлучного времяпровождения. Так странно и так спонтанно. Но этот день отпечатался в памяти жирненькой красной датой. А всё из-за того, что Намджун слишком настырный. Это всё, что нужно знать. Он и сам удивляется, как вообще это получилось, потому что Джин как огромный комок, который выпускает свои длинные острые колючки каждый раз, когда только чувствует малейшее движение рядом с собой. Удача это или что-то из разряда «романтической ванили» – сложно сказать. Но они оба рады иметь то, что имеют сейчас. Сейчас. И неважно, что будет потом. Нет времени об этом думать. – Очередной сложный день, да? Они не спешат, ведь явно никуда не опаздывают. А выходят на лишние тридцать-сорок минут раньше, чтобы просто пройтись до школы пешком, встречая белое солнце из-за громоздких построек – что-то из разряда «прекрасного». – Очередной, – выдыхает Джин, крепче сжимая один лишь чужой мизинец. – По крайней мере, завтра будут одни лекции, которые я и так знаю, но мне удастся закончить намного раньше. – Ну, раз так... Ты не думал, передохнуть денёк? – выдаёт своё предложение Намджун, но после того, как улавливает быструю смену выражения лица Джин, сразу же подкрепляет словами: – Нет, я серьёзно. У тебя идеальная посещаемость и идеальная успеваемость. При этом ты продолжаешь мучиться по десять раз с одним и тем же материалом, потому что, я цитирую: «Вдруг что-то упустил». Правда, позволь себе отдохнуть всего сутки. Выспаться, в конце концов, просто посвятить время себе, не думая об учёбе. Я думаю, что ты заслужил этого, как никто другой. – Ты же знаешь, почему я не могу остаться дома. – Ой, проблему нашёл. Останешься у меня. Я уже давно тебе говорю, чтобы ты перебирался ко мне. Стоит ли спрашивать, за что именно Джин смог полюбить его? Не стоит. Потому что глупый вопрос. Он просто благодарен этой чёртовой судьбе, если такова вообще существует, что после всего она впустила в его жизнь такого человека как Намджун. Иногда действительно кажется, что он всего лишь плод воображения. Да до сих пор кажется. То ли это уже пропала вера в людей настолько. Но ведь получается его касаться. И это единственное, чего так хочет Джин. Не отпускать его никак: ни осязательно, ни мысленно – никак. Интересно, стадные инстинкты у людей – это врождённый порок? С одной стороны, логике этот вывод противоречит, а с другой – является чистой истиной. Намджун сдружился со многими в школе. И стоило этим многим только заметить, что он постоянно проводит время с Джином, с тем, кого поголовно все считали тряпкой, буквально, грушей для битья, буквально, помойкой, в которую можно свалить всё, буквально, – тем, кто был никем, – сейчас же все просто стараются обходить мимо, иногда даже удостаиваясь поздороваться, но это формальности. – Я... Посмотрим. – Посмотрим, естественно посмотрим. Ты больше хочешь глянуть какую-нибудь комедию или драму? Лично я бы сейчас предпочёл комедию, – погружается в рассуждения Намджун, ясно давая понять, что одобрения своей идеи он и не ждал. – Хорошо, я понял, – смеётся Джин, скрываясь за высоким воротом куртки. Крепко цепляясь за чужие тёплые пальцы и поправляя лямку рюкзака, парень взбирается на маленький бордюр, существование которого замечает только сейчас. Чувствует чужой взгляд и замечает широкую улыбку, образовавшуюся из-за реакции на его неловкое лавирование по тонкой неровной поверхности. Джин вдыхает клуб свежего воздуха, яркие небесные лучи слепят, а волосы от чёлки сползают прямо на глаза. Без внимания остаётся вся усталость, преследующее чувство недосыпания, несильная, но надоедливая головная боль. Есть только желание идти так и дальше, осторожно, держа за руку. Улавливать запахи всех разновидностей кофе и звуки просыпающегося от вечного сна города. Есть только уверенность в лучшем. Больше ничего.

***

– Мне нужно сходить домой за некоторыми книгами, ладно? Чтобы завтра не заходить и не забирать их с утра. – Да, хорошо. Потом приходи, я буду тебя ждать. Джин быстро машет рукой, вроде как, тем самым говоря, что не прощается, а ждёт скорой встречи. Школу сейчас покидает очень много человек, также расходящихся по своим домам после учебного дня. И парни быстро теряют друг друга в этой расплывающейся толпе. Несмотря на вполне весенний прилив, темнеет всё ещё довольно рано. И действительно, горизонт уже скрывает солнце, становится прохладнее. Поперёк всех мыслей словно воздвигся какой-то барьер, не выпускающий ту информацию, которую необходимо усвоить, вместо того закрывающий и не дающий выбраться той, которую Джин создал внутри сам. И она не давала покоя, напоминая о себе постоянно. Он думал об отдачи. Вернее, об её отсутствие со своей стороны. Вспоминал, как Намджун в двенадцатом часу ночи неоднократно забирал его с улицы, из парка, к себе, обрабатывал ранки и заклеивал синяки, с какого-то момента, уже заранее купленным пластырем, и позволял ночевать у себя. Он не был тем богатым парнем, как тому следуют каноны, который был готов решить все проблемы по одному лишь щелчку пальцев, нет. Конечно, он был готов решить все проблемы по одному щелчку пальцев, но, к сожалению, возможности такой не было. Намджун делил двухкомнатную квартиру вместе со своим другом, летом подрабатывал в супермаркете, находившимся неподалёку, и иногда получал деньги от родственников. Жил и ни на что никогда не жаловался. Находил язык со всеми, учёба ему давалось легко, хотя он и не проводил часами, днями, месяцами за «доскональным» изучением какого-либо отдельного предмета. Находил время и для прогулок с друзьями, и для обычных посиделок за ноутбуком за просмотром чего-нибудь или за любимой игрой. Намджун просто жил обычной жизнью обычного подростка, впитывая в себя все типичные радости его возраста. Свидания, походы в кино, мини путешествия в виде поездок в соседние города – не лишал себя ничего. Он действительно умел наслаждаться всем, что имеет, всем, что имел и всем, что будет иметь. А что Джин? Просто бесконечное количество раз повторял нудное сухое «спасибо». Это ли всё, что он способен дать взамен? В этих отношениях есть масса плюсов, но поверх ещё и такая же масса минусов, о которых тоже забывать нельзя. Да в любых отношениях так. Джин совсем не такой, какой является идеальная вторая половинка Намджуна, и которую он же сам и выдумал. И именно этим он сам же и убивает себя. Кому нужен человек, вечно вынашивающий груз всего, чего только возможно, у себя на плечах? Кому нужен человек из, мягко сказать, неблагополучной семьи? Все ведь мечтают об уютном и располагающем знакомстве с родителями. Кому нужно делить чьих-то тараканов в голове? Тем более таких. Тем более в таком возрасте. Какие же эти топи глубокие. Отпирая дверь и вслушиваясь в любые звуки в квартире, Джин убеждается, что отец так и не вернулся со вчерашнего дня. Это хорошо, но главное, чтобы не напоролся на очередные проблемы, чего хуже, с законом. В комнате небольшой беспорядок, который парень спешит хоть немного прибрать: поднять с пола вещи, сложить их на кровать, более-менее привести в порядок погром на своём столе, раскладывая всю канцелярию по полкам и ящикам. Затем Джин находит те книги, за которыми он и пришёл, взял ещё пару ручек и блокнот на всякий случай, и уже спешит поскорее покинуть дом. По кухне разбросаны пустые бутылки из-под алкоголя и газировок, перевёрнутый кальян, кажется, чудом не разбитый. Шторы задёрнуты, не впуская свет совсем. И запах стоит отвратительный. Джин смотрит на всё это и становится настолько тошно. Как же сильно он не хочет возвращаться сюда снова. Никогда. Чтобы это место сгорело, чтобы его целиком поглотило пламя, а пепел разорвал ветер. Чтобы даже воспоминания о нём не осталось. Всплывает предложение Намджуна, которое кажется единственным оптимальным решением. Но он никогда не согласиться на него. Никогда не обременит ещё и этим. Выбегая по лестнице и уже распахивая дверь на улицу, практически нос к носу Джин сталкивается с каким-то человеком, что в это же время также желал попасть внутрь. Видимо, задумался настолько, что даже не заметил, и уже хочет сказать об этом и извиниться, как понимает, что узнаёт глаза напротив. В дрожь бросает моментально, и тело, будто бы само, пытается сделать шаг назад. – Снова ты? Скажи, когда я говорил тебе исчезнуть, что именно тебе было непонятно? М? – В-всё было понятно, прости меня, – еле-еле проговаривает Джин, неосознанно цепляясь за дверной каркас. – Тогда какого чёрта ты снова здесь? – Я... Я-я уже уходил. – Правда? Мужчина хватает его за затылок, вытаскивая на улицу и толкает куда-то в проём между домами. К стене прижимаясь всем телом и смотря себе под ноги, Джин шёпотом молит о том, чтобы это закончилось поскорее. Не о том, чтобы избежать того, что очевидно сейчас намечается. Просто поскорее. Оседая на асфальт, глотая собственную кровь, парень не издаёт ни звука. Ладони расцарапаны, одежда грязная до неузнаваемости, а куртка порвана. И это лишь малая часть. Все кости ломит, словно выворачивает наизнанку. Джин не смеет и дышать, пока грубые руки снова не хватают его за волосы, принуждая поднять на себя глаза. – Зачем ты вообще родился? – снова этот полный злости и яду вопрос, и он отталкивает никак не сопротивляющееся тело сына обратно, и тот падает на пол полностью. – Жалкий. Ты живёшь только благодаря мне, понимаешь? Нет, не понимаешь. Ничего ты не понимаешь. Да и зачем, да? Ты просто никто. Такая же шлюха, как и твоя мать. Хотя она, в отличие от тебя, зарабатывала себе на жизнь. А ты? В чём смысл твоего существования?! Джин не понимает, с какого момента кислород перестаёт поступать в его лёгкие, сколько так прошло времени. И он уже, наконец, готов проститься с этим миром. Долгожданное прощание. Но потом вновь вдалеке слышатся звуки проезжающих машин и слишком шумные порывы ветра. Асфальт под собой ощущается, удаётся опереться об него и предпринять попытки подняться. Никой паники, ничего такого. Лишь снова непереносимая боль, с которой двигаться становится невозможно. Но всё настолько привычно, будто бы так и должно быть всегда. Это подсознательная необъяснимая зависимость и ожидание. Для Джина останется неизвестным, сколько же времени он провёл здесь. Уже значительно стемнело. Или это в его глазах разливаются такие помутнения? Насколько сильно людей не волнует ничего, что касается кого-то, кроме себя самих. Это не играет большой роли, потому что Джину и не нужно, чтобы его каким угодно образом сейчас трогали и беспокоили. Но сам факт того, что прохожие лишь озираются на него и не более того, ужасает. На его разодранную почти в клочья куртку, искровавленное лицо и сильно заметное прихрамывание. Когда мир стал настолько злым? За что люди в нём так обозлились на всё и всех? Перед ним дверь, за которой уже слышится голос хозяина. Одного из хозяев. А Джин стоит на дрожащих ватных ногах и изо всех сил сдерживает в себе прорывающиеся на волю эмоции от одной мысли, каким он сейчас предстанет перед Намджуном. Слабым и жалким. Опять. Снова. – Ты дол... го, – обрывает свою фразу парень, только открывший перед ним проход в квартиру. – О боже... Намджун прижимает его к себе за плечи несильно, боясь сделать больно, попутно захлопывает входную дверь и осторожно двигается к комнате. Усадив Джина на свою кровать, он снимает с него куртку и садится рядом, обнимая на этот раз крепче. Ему страшно. Страшно находиться в сгустевшей режущей тишине. И единственное, что он может делать, так это быть рядом. Спустя несколько секунд, тянувшихся ужасно не свойственно долго, Джун чувствует, как вздрагивает чужое тело и как начинает намокать лёгкая ткань на плече. И он выдыхает. Странная возникшая радость не за эти слёзы в аспекте произошедшего, а просто за их присутствие. Потерять эмоции – вот что непоправимо. – Останься у меня, Джин, я умоляю тебя, – тихо проговаривает Намджун после того, как парню удаётся отдышаться от всхлипов. – Нам хватит места всем. Твоё присутствие никаким образом не будет мне в тягость. Наоборот, мне будет в разы спокойнее. Прошу тебя. – Я уже и так одна сплошная проблема для тебя, – сбившимся хриплым голосом отвечает Джин. – Прекрати это повторять. Хватит. Мы бы не были сейчас вместе, считая я так, как ты говоришь. А если ты думаешь, что я встречаюсь с тобой из-за жалости, то ты, чёрт возьми, так сильно ошибаешься. Я встречаюсь с тобой, потому что люблю тебя, потому что ты дорог мне.

***

– Да серьёзно, Намджун, это уже не смешно! Мне совсем теперь нельзя на улицу выходить? Я не посещал школу неделю! Ты собираешься навсегда меня тут запереть?! Ой, доброе утро, – голосит Джин, как вдруг натыкается на третьего обитателя квартиры, в которого только что врезался. Он смеётся, наблюдая за очередной драмой этих двоих, и скрывается за дверью своей комнаты, не смея этому мешать. – А ты куда? Я вообще-то с тобой говорю! – Да успокойся ты, – улыбается парень, параллельно собирая в рюкзак все необходимые вещи для школы. – Ещё посидишь столько же, а потом я подумаю над этим вопросом. – Что?! – Я шучу, – говорит Намджун и подходит ближе, загребая того в объятия. – Давай с понедельника, ладно? – Я всё ещё не понимаю такой тяги запихнуть меня в свою комнату, чтобы я проводил в этих четырёх стенах всё своё время, – хмурится Джин, выпутываясь и уворачиваясь от чужих рук. – Иди уже, а то опоздаешь. Нет, провести в этом своеобразном «заточении» ещё хотя бы сутки, да к тому же в полном одиночестве, становится чем-то из разряда нереального. Больше это выдержать нереально. Целую неделю Джин и не выходил наружу совсем. Не сказать, что всё настолько ужасно и плохо, и ему хочется вернуться хотя бы в социум, эти дни действительно прошли прекрасно и непринуждённо, но чувство отречённости продолжает нарастать всё больше. И как бы оно не зашло дальше ограниченного. Хотя и с опозданием, но в школу Джин всё-таки приходит, предварительно посетив директора с объяснительной о своём отсуствии. Шагая по коридорам, замечаются странные взгляды. Но ему ли привыкать к этому явлению? Хотя и после недели теперь они выглядели необычнее. – Хэй, кто это тебе так личико подкрасил? Хотя нет, всё же не изменилось ничего. Джин игнорирует насмешливое замечание со стороны какого-то парня, стоящего в компание из человек пяти возле окна, и проходит мимо. Он хочет найти Намджуна, но в то же время и не хочет, потому что тот сейчас начнёт читать проповеди. Хорошо, стоит с этим повременить. В этих масштабах школа маленькая, рано или поздно они всё равно где-нибудь пересекутся. Большая перемена, и парень двигается к столовой. С утра из того, что любезно приготовил всем сосед по квартире, он так ничего и не съел, но взял с собой на всякий случай. Какой-то странный салат, продукты которого даже сложно распознать, выдался весьма вкусным, если честно. Видимо, он действительно хорошо готовит, вот и повод в этом убедиться самому, потому что сам Намджун не раз упоминал об этих способностях своего друга. Кстати, о Намджуне. Прямо сейчас где-то слышен его голос совсем неподалёку. В столовой не так уж и много народа собралось, поэтому слышимость осталась хорошая. Джин озирается по сторонам и наконец замечает его за столиком позади себя. Он был не один, потому-то и не стоит тревожить. Здорово, что у него такой большой круг общения. И сейчас между ними ведётся какой-то активный разговор. И проходит достаточно времени, чтобы Джин начал улавливать суть и некоторые детали этого разговора. – А что у него с отцом? Ты так в подробностях и не рассказывал. – Да я и особо в этих подробностях не участвовал, потому и не сильно в курсе. Но у них там какой-то кошмар творится. Вроде бы и хочется отогнать от себя мысли, что речь идёт не о нём, хотя так похоже. Да и вообще подслушивать – не самое хорошее занятие. Но сердце в груди, кажется, пропускает удары один за другим. – Так и живёт пока у меня, домой не возвращается. – Оу, а прошло много времени. – Неделя. – Слушай, а зачем ты с ним вообще возишься? С чего бы вдруг у его отца возникла такая ненависть к нему? Видимо, святой умник не такой уж и святой, не думал? – Он всегда мне казался таким жалким. – Да в этом-то и дело. Жалко его. Жалкий. Жалко его. Мне его жалко. Жалкий. Жалкий. Жалкий. Жалкий. Жалкий. Он не верит. Слышит, но не желает верить, что родной голос мог озвучить подобные слова. Нет сомнений. Или же всё это иллюзия? Джин потерянно и открыто смотрит прямо на всех них, и один парень замечает его, но лишь давит улыбку и продолжает говорить, говорить и говорить. Остальные слова пролетают сквозь. Нет чувства потери и боли. Есть только желание расколоть чьё-то сердце вдребезги. Также. Почему мы должны ждать, когда жертвенные хорошие поступки покроют чьи-то плохие? Почему должны ждать, когда кому-то там воздастся? Если можем это сделать сами. Но вместо этого, Джин бьёт своё собственное сердце ещё сильнее. Только самого себя. Что было дальше, спросите? Мрак? Пустота? Гнев? Обида? А, может быть, всё сразу? Всё сразу. Намджун пытался извиняться, говорил, что по глупости. А Джин... А что он? Он больше не верит ни единому слову. Пройдёт время, он безупречно закончит школу, как и предполагалось, украдёт все деньги из отцовского дома и уедет как можно дальше от этого города. Поступит в медицинский, обретёт новых людей, влюбится снова и снова. И просто начнёт совершенно новую жизнь. У него будет всё прекрасно. Наша беда в том, что мы всегда уверены, что всё будет длится вечно, что всё навсегда. Но это не так. Просто принять и смириться. Это часть нас, часть наших жизней. А всё, что часть нас – нормально, несомненно. Время лечит всё. Но кто вам сказал, что реабилитация после лечения бывает безболезненной?

***

– Вот уж не думал встретиться с тобой в такой бытовой и, честно сказать, немного неловкой ситуации, забавно. Джин смеётся и пробирается в самые закрома полки с йогуртами, находя там свой любимый. Вечно их прячут в самой дали, приходится тянутся. Он берёт ещё много различных продуктов в молочном отделе, что-то периодически проговаривая себе под нос, а на своего неожиданно появившегося знакомого даже и не смотрит, словно его и нет совсем. – Что ты делаешь? – Не поверишь, но покупаю еду. В магазине, вау. Это единственный вопрос, который ты способен задать мне в нерабочее время? Смотря на немного растерянного Намджуна, только смеяться и хочется. Уставился, словно на призрака, так и застыв бездвижно. – Я просто... Не знаю, что ещё сказать. Прости, как-то само это сказалось, – вроде как отмирает Намджун, но довольно большую дистанцию держать продолжает. – Конечно же, всё всегда само как-то говорится, всё всегда само происходится, да? Всё само. – Если ты о том... – Слушай, ты даже не представляешь, насколько мне сейчас всё равно, – ближе подходит Джин и за плечо пытается чуть отодвинуть его. – Что ты встал на проходе? Больше навязчивые мысли не беспокоят. Джин абсолютно спокойно проходит по остальной части магазина, берёт всё, что ему нужно и, расплатившись за кассе, выходит с пакетом на улицу. Но всё ещё не один. – Тебе помочь? – Да, помоги. Скройся, пожалуйста, из моего поля зрения. – Почему ты так груб со мной? – Думаю, всё же перенял кое-что от тебя. Ускорившись, Джин покрепче ухватывает ручки пакета и поправляет ремень сумки на плече. И так за сегодня появилось много сюрпризов. Ещё дополнительных ему не хватало. Например, в виде Намджуна, который увязался за ним не понятно, с какими целями. Вызывает только раздражение. – Прости, что в нашу последнюю встречу так себя вёл. Не знаю, что нашло на меня, – надежды не осуществляются. Парень догоняет и в темпе сравнивается. – И за всё остальное тоже... – Мне покрасочнее рассказать, как же сильно мне всё равно? И правда. Кроме равнодушия в голосе Джина невозможно было больше ничего уловить. – Я могу дать адрес Сунмин. Кажется, ты искал её, – вдруг выпаливает Намджун. – Лучше бы рассказал, что за концерт вы устроили со всеми этими прослушками и наблюдением у Чонгука. Я уже побоюсь спрашивать о том, какого чёрта у него делает Тэхён, – вздыхает в конце своей речи Джин, чуть замедляясь, и снова удобнее перебирает пакет. – Так приказано. Таким способом мы узнаем информацию, которая нам нужна, – объясняет парень, изредка искоса поглядывая на Джина. – Мне это не нравится сильнее, чем должно. Хорошо, давай адрес Сунмин. Хотя я всё ещё нахожу всё это подозрительным.