Бог-принц и принцесса-полукровка

      …Дешевый номер в дешевом мотеле в Богом забытой стране, в охваченном огнем войны городе. Мстители и Лига. Тор и Диана. Им нужна была передышка.       Небольшое грязное окно задернуто неплотными шторами. В комнате полумрак. Душно. Жарко. Даже вечером. Нечем дышать.       На Богах мирская одежда. На Принс рваные на коленях черные джинсы с высокой талией и свободная майка, не скрывающая бюстгальтер. На Одинсоне камуфляжные штаны на ремне и рубашка, цвета хаки, расстегнутая до середины груди. На шее у обоих платки, которыми они прикрывали лица. Чтобы в нос не набился проклятый песок. Чтобы не узнали люди, которых они защищали. Люди, которые в любой момент могли обратиться против них. Потому что война.       Они оба устали. От войны. От жары. Им хочется немного спокойствия. Немного тепла. Немного любви.       Диана стоит почти посреди комнаты и трет виски. Ей хочется, чтобы все поскорее кончилось. Но, увы, желания не всегда сбываются сразу. Иногда приходится долго терпеть, и долго стараться.       Тор чувствует ее бессилие. Подходит сзади и обнимает. Тепло его тела и его рук заставляют женщину невольно выдохнуть. Она чуть откидывает голову, отдаваясь во власть своему мужчине.       - Расслабься, - шепчет Громовержец.       Его руки скользят по телу Богини. Останавливаются на груди. Губы целуют шею Дианы. Щетина царапает нежную кожу. Приятно царапает.       Принс шумно вздыхает, когда ладони мужчины сжимают ее округлости.       - Тор, - хриплый шепот дочери Зевса отвлекает Бога Грома от его занятия.       - М-м-м…       - А если кто-то войдет?       - Я уберу руки, - обещает Одинсон.       - Ладно, - соглашается женщина.       Но вместо этого ладони оказываются под майкой, и расстегивают переднюю застежку. Пальцы гладят контур груди. Ласкают соски. Руки накрывают округлости. Полустон вырывается из горла Дианы.       - А если кто-то войдет?       Тор усмехается. Диалог повторяется.       - Я уберу руки…       Его губы обжигают шею Принс. Дочь Зевса прижимается спиной к наполовину оголенной груди мужчины. Его ласки становятся настойчивее. Левая рука оставляет в покое грудь и медленно расстегивает на джинсах женщины молнию, которая находится сзади. Писк моды.       - Удобные джинсы, - шепчет мужчина.       Богиня смеется.       - Да…       Громовержец гладит ее ягодицы. Гладит бедро. Кисть перемещается под джинсами. Пальцы скользят под ткань белья. Диана непроизвольно стонет, принимая ласки своего мужчины.       - А если… а если… - она не договаривает, потому что вторая рука Одинсона гладит ее губы.       Мягкие полные губы. От центра к уголкам. Мурашки.       - Я уберу… - обещает Тор.       Но Принс этого и не хочет. Ей хорошо с Громовержцем. Всегда хорошо. И она знает, что ему тоже с ней хорошо. Всегда. Женщина это чувствует. На ментальном уровне. Как высшее существо. И на физическом. Словно они обычные люди. Вот как сейчас, когда она чувствует его желание.       Кисти у Бога Грома немного дрожат. От возбуждения. Правая рука Одинсона оставляет в покое тело женщины, и расстегивает ремень на его брюках. Дольше, чем это могли бы сделать две руки. Но ведь им незачем спешить. Да и левая рука занята. Ласкает женщину. Его любимую женщину.       Громовержец пятится назад, прижимая к себе Диану. Целуя ее шею и плечи. Женщина полностью во власти Тора. Она не сопротивляется. Она ждет продолжения. И получает его.       Мужчина останавливается возле потрепанного низкого кресла. Приспускает свои штаны вместе с бельем. Медленно стягивает с ягодиц трусики Богини. Поглаживает окружности. Затем опускается на кресло, и тянет на себя Принс. Женщина оказывается сидящей на руках у мужчины, спиной к его лицу.       «Что-то новое…», - проносится в голове у дочери Зевса, привыкшей к тому, что Громовержец любит смотреть на ее лицо во время соитий.       Но долго думать мужчина ей не дает. Тор приподнимает Диану, и снова усаживает ее к себе на ноги. Женщина запрокидывает голову и издает короткий стон. Мужчина утыкается лицом в позвоночник Богини.       Принс берется руками за поручни кресла. Опирается на руки. Чуть приподнимается. Двигается медленно. Прислушиваясь к грудному стону Одинсона. Ощущая его поцелуи на своей коже. Ощущая, как щетина царапает ее. Чувствуя его руки на своем теле. Чувствуя мужчину внутри себя.       Диана забывает об усталости. Забывает о духоте. Забывает о войне. Забывает также, как забывает Тор. Они оба отдаются процессу. Отдаются чувствам. Отдаются друг другу.       Когда близится развязка, Боги непроизвольно отклоняются назад. Он тихо стонет. Она громко всхлипывает. Запрокидывает голову и кладет ее на плечо мужчины. Их тела напрягаются. Немеют. На мгновение время замирает. А потом все заканчивается.       Расслабленная Диана опадает на Тора. Ее глаза закрыты, как собственно и его. Мужчина и женщина пытаются восстановить дыхание. Успокоить сердечный ритм.       Одинсон слабо целует Принс в шею. Она что-то мурлычет, словно кошка. Словно не Убийца Богов, а обычная женщина. Довольная женщина. И мужчине это нравится. Нравится, когда они словно обычные люди наслаждаются друг другом. Словно нет ничего. Ни войн, ни боли, ни смертей. Только он и она. Словно падшие Боги, ставшие людьми.       Тор опять целует Диану. Чувствует ее трепет. Гладит руками бедра женщины. Невольно цепляет пальцами ткань ее брюк. Вспоминает свои слова, сказанные в пылу страсти. Довольно улыбается, и снова говорит:       - Удобные джинсы.       - Да-а-а, - снова соглашается с Громовержцем Принс.       Боги заливаются смехом…