Игры с Малахитом

— Знаешь, Кэнди, ты первый человек, которого я встречаю, третий раз за день находящийся при смерти.        Девушка оглянулась, замечая вокруг одни только розы, понимая, что лежит посреди цветника, придавливая телом прекрасные бутоны. Она попробовала встать, но тело не слушалось и Кэнди лишь лишний раз напоролась на шипы, обдирая себе спину. — Прости, — прошептала она. — Я сломала столько цветов… — Ничего, — ответил ей Малахия, нависая сверху. — Они поднимутся, придут в себя, а что на счёт тебя? Кажется, ты встать не можешь.        Девушка покачала головой, вглядываясь в золотистую маску, если точнее в прорези, пытаясь разглядеть хоть цвет глаз: — Не могу. Ты знаешь, что случилось? — Знаю, — Малахия смахнул влажную прядь со лба девушки, на неизменное белое платьице. — Тебя продал самый важный человек. Но это не худшая из твоих бед.        Кэнди непонимающе взглянула на мужчину. — Фокусник сделал тебе подарочек. Он совместил заполученную душу, не принадлежавшую тебе из-за болезни, с одной Богиней, ну точнее, с жалкими остатками одной из своих возлюбленных. Не знал, что Архангелы могут быть такими идиотами, полагаясь на сомнительные ритуалы. — Почему? Он ведь сделал, что хотел. — Вот только нельзя с уверенностью сказать, что случиться если скрестить человеческую душу с кровожадным божеством, — мужчина хмурился. — И что же случилось? Я теперь Богиня? Или демон? — стараясь говорить в шутливой манере, девушка содрогнулась, не в силах остановить струящиеся слёзы. — Нет, — он поднял глаза, не желая видеть плачь. — Ты по прежнему человек, но сегодня ты первый раз умерла, поздравляю. За то от Эскапизма избавилась, ведь так?        Кэнди закрыла глаза, задыхаясь от нахлынувших рыданий, давая понять, что цикл замещения никуда не делся. — Чёрт, и Агат у тебя забрали? Тебе нужно постараться вспомнить своё прошлое, вспомнить того Фокусника и научиться уживаться с жуткой тварью внутри себя. Пора очнуться, Кэнди, иначе ты не сможешь свернуть с выбранного Богиней Астартой пути. Только ты остановишь её, — Малахия наклонился, касаясь лба девушки горячими губами. — И не верь Гавриилу, он не друг, у него только свои цели и фокусы.

***

       Кэнди всегда разделяла все эмоции для себя на те, что можно перетерпеть и на те, что терпеть невозможно. И если она сама всегда склонялась к первому типу, смыкая зубы и погашая в себе огонь, то Астарта относилась ко второму. Её ярость и боль застилала девушке глаза, мешая сопротивляться, не давая даже пальцем пошевелить, не то, чтобы вернуть управление над телом. Сама Кэнди почему-то вновь наблюдала себя со стороны, как мертвенно бледную марионетку, с тёмными вкраплениями около глаз, грубой чертой переходя в совершенно чёрную нижнюю часть лица, лишь изредка переливаясь серебристой россыпью звёзд. Над нижней губой торчали парные клыки, серо-стального оттенка, в точности как и удлинившиеся ногти. И она неслась за Фокусником, яростно вгрызаясь в каждого кого встречала на своём пути.        Девушка вдруг поняла, что металлический привкус крови ощущается именно в её рту и именно она сейчас вот-вот настигнет Гавриила. Астарта сшибала на своём пути машины, не заботясь, что у неё с Кэнди боль одна на двоих. Всё что её хотелось — это догнать чёртового плута и вынуть ему хребет через глаза, чтобы знал как… — Утёнок, стой! — перед одержимой злобой Богиней возник Шерлок, выставляя вперёд руки.        И она замерла, но не для того, чтобы выслушать наглеца, а для атаки. Кэнди вдруг ясно поняла — ей никогда не остановить Божество. Пускай в голове сейчас взорвётся бомба, пускай внутренности раздерёт от ужасающего чувства, но она не в силах помешать Астарте. И существо прыгнуло точно целясь когтями в грудь детектива, как вдруг перед ним встал Люцифер, точным взмахом крыла отражая атаку и откидывая девушку наземь. — Если ты наивно полагаешь, что я не трону тебя только потому, что так хочет мой брат, то ты крупно ошибаешься, крошка. Верни нам утёнка.        Но Богиня лишь рассмеялась скаля трансформировавшиеся зубы, сразу же вскакивая и стремительно прыгая на Дьявола, точно так же целясь ему в глотку. Вместо того, что бы отразить атаку или уклониться, Люцифер позволил ей вцепиться в свою шею, сзади скручивая девушке руки и утыкая её лицом в асфальт. — Доигралась? — он сильнее вдавил ногой девушку в чёрную лужу. — Кэнди, твою мать! Вот эта боль, как я приложил тебя о землю — настоящая, а то, что чувствует эта тварь — не твоё, возвращай поводья в свои руки! — Не выйдет, брат, — Гавриил возник совсем рядом. — Пока ты её держишь, дам один совет где выключатель, — он осторожно приблизился, просто со всей силы надавливая между лопаток. И Богиня закричала, хотя нет, она запищала, невыносимо жутко, словно раздирая барабанные перепонки. — Верни Кэнди, Иштар, или я продолжу.        Со следующем криком, чернота волной схлынула с лица девушки и та тряпочкой обвисла в руках Люцифера, захлёбываясь в чёрной маслянистой луже.

***

— Прекрасно, братишка, ты просто чёртов гений! — Сатана плюхнулся в кресло, бросая осторожный взгляд на бессознательную девушку. — Зачем тебе вообще та мелкая паршивка понадобилась? — Я долгие годы ловил её, чтобы завладеть синими, невероятно быстрыми и сильными крыльями. Я сделал всё как нужно было, но поддался единственному, что могло всё разрушить… — Сантименты, это были сантименты, — отставляя чашку чая, сказал Холмс. — Если вдруг кто не понял. — Спасибо, мы все прекрасно понимаем, о чём он говорит, прекрати умничать, Шерлок, — так же отставил чашку Ватсон.        Детектив покрутил на пальце перстень, снова матово чёрного цвета в позолоте, требовательно взглянув на Люцифера, который зашипел наливая из заварника чай: — Я тебе не служанка! — Сложно сказать, Люся, — скрывая смех, говорил Гавриил. — Ты в переднике. — Мне просто идёт униформа, — показал раздвоеный язык блондин, схематически отряхивая фартук и вздымая подбородок. — Я виноват что ли, что он кольцо использует, а ты мог бы вообще-то, по-братски помочь и руки ему оторвать. — Тогда я бы потерпел полнейшее фиаско. Знаю я твои планы, лучше и мне налей чая, — архангел вдруг материализовал крошечный золотистый колокольчик, весело им потрушивая, не заботясь о разгорающейся ярости Дьявола. — Постой, Гавриил, — вмешался в разговор Сэм. — Тогда зачем ты пихал кусок Иштар или Астарты, как её там?.. — Потому, что я оплошал. Чтобы крылья приняли, мне требовалось согласие Инанны, да-да, Лось, у неё три имени. Но я его не получил. И девчонка должна была срастись с ней, дав мне согласие, но очевидно я что-то упустил. — Действительно, — хмыкнул Люцифер, закатывая глаза и подавая брату чашку чая, доверху наполненную плавающими глазами, удивлённо взиравшими на Глашатая. — Может потому, что обычная человеческая душа не может срастись даже с кусочком чего-то инородного. — Тут ты ошибаешься, братец. Душа Кэнди не обычная, я годами выращивал её, — он щёлкнул пальцами, приобретая облик хозяина шапито.        Кастиил вдруг выронил из рук метлу, которую до этого удивлённо рассматривал: — Ты искусственно создал человеческую душу? Это ведь нарушает… — Да-да-да, нарушает, мне плевать, я чёртов Фокусник — взял и создал. Тебе какое дело? — Тогда очевидно, почему её так зовут, только твоему больному воображению, пришла в голову такая идея, — накладывая в заварник горстку червей, с серьёзным видом, говорил Люцифер. — То есть, ты у нас счастливый отец своей возлюбленной, запертой в собственной дочери? Фантастика! Я должен написать по этому фанфик! — Нет, я её создал, как куклу, ты же не становишься кексикам папочкой, когда печёшь их? — Но я и их Богом себя не называю, — поправил его Дьявол. — Только девчонке не говори, а то твоя бывшая подружка разхреначит весь мир.        Вдруг Ватсон рывком повернулся к Гавриилу: — Значит, Малахия тоже ты? — Нет, не я, — помотал головой архангел. — Потому, что Малахия — это я, — прозвучал на заднем фоне приглушённый голос.