Чат на двоих

       «Кто этот парень?»        «Почему он потянулся к талии Юи?»        «Они встречаются?»        Тяжесть в голове, по всему телу, одолевающая Ферида уже который час, с каждой минутой становится все больше и больше.        Ледяной ветер будто и не собирается прекращаться. Он режет кожу щек, не позволяет телу избавиться от неприятного ощущения мелких мурашек и легкой дрожи в груди. Все скованно пронзительным холодом, от которого хотелось как можно скорее убежать в теплый дом, наконец оставаясь наедине с собой, — именно об этом грезил в этот момент Батори, немного съеживаясь в собственном пальто. Однако сейчас он мог именно грезить об этом, ведь рядом с ним в эту секунду торопливо шагала одна из главных его проблем — хмурый Аманэ, которого явно одолевало какое-то сметение, внутри него происходила словно… борьба?        Не обращая совершенно никакого внимания на повисшее в воздухе молчание, Батори просто продолжал идти в направлении своего дома. Вновь опустив взгляд себе на ноги, под которыми слегка поблескивал только-только выпавший снег, он снова погрузился в нелегкие размышления о своем друге.        «Юи встречается с этим человеком?»        «Если да, то как мне лучше донести это до Мики?..»        Сумбурные мысли все глубже проникают в рассудок, погружают в неясную прострацию.        С каждым шагом свет фонарей все больше слабеет, позволяет последним огонькам трезвой сознательности медлительно затухать в помрачневшем разуме. Темный заснеженный тротуар словно плывет под ногами, которые, казалось, двигались уже сами по себе, но все более вяло и медленно. Улицы засыпают, желтый свет в мелькающих окнах постепенно гаснет, гремящий шум машин становится все тише и тише, позволяя людям перед сном насладиться приятными звуками едва слышно завывающего ветра, звенящей тишиной ночи — все полностью готово отдаться во власть мрака, заполонившего одинокие улицы.        «Что именно мне стоит спросить у Юи?»        «А может…»        — Ну и? Долго еще молчать собираешься? — недовольный тон наконец разрушает тишину, царившую между двумя парнями все то время, пока они шли. — Думал, ты хоть что-то полезное скажешь. Мне уже в этот дом, так что…        — М-м? Что-то полезное?        Внезапно в будто заполоненную густым туманом голову Ферида что-то ударило, в секунду отрезвляя все чувства и мысли.        «Да уж, хоть с этим парнем и нельзя планировать что-то на будущее, но стоит ли мне попробовать? — сводя брови, протянул про себя Батори. — А ведь он первый после Мики сумел удивить меня непредсказуемостью своих действий», — легкая улыбка сама по себе растянулась на хмуром лице, после чего Ферид резко обратил свой взор на Юичиро, по виду которого сложно было понять, испытывает он недовольство, несильный дискомфорт или что-то другое.        — Ты же любил его, да? — звонкий голос пронзает ледяной воздух, будто внезапным разрядом тока ударяя Аманэ в самое беззащитное место, раны на котором в секунду начали обливаться горячей кровью, вскрываясь вновь.        «Попал ли я туда, куда целился? Нужную ли маску надел?» — волнение теплыми струями наполняет каждую клеточку тела Батори.        — Не хочешь узнать, как он? — отчасти теряя надежду в свои попытки, принятые буквально наугад, все продолжал Ферид, прекрасно осознавая, что любое его последующее слово в эту минуту может сделать еще хуже.        «Да куда уже хуже то?..» — резко пронеслось в голове Батори.        А Юи… Что он?        Медленно стекающая капля обжигает холодную щеку Аманэ. Внезапно остановившись, он распахнул глаза, чуть подрагивающими то ли от холода, то ли от чего-то другого ладонями осторожно, словно в неведомом страхе, прикасаясь к своему лицу.        Движение пальца по коже — Юи ощущает что-то горячее на ней. Глаза будто заполняет зыбкий туман, яркие фонари расплываются в непонятные желтые мерцающие точки среди беспросветной тьмы.        Еще движение — мокрые дорожки обрамляют лицо, с опущенной головы что-то капает на руки, осыпая их блестящими в оранжевом свете кристаллами воды.        «Это… Слезы?» — одна мысль на двоих.        Искренне не понимая, что происходит, Юи судорожно стал вытирать лицо, остро чувствуя, что с каждым мгновением его пальцы охватывала все большая дрожь, с которой студент не мог никак совладать.        «Что с ним?!» — пребывая в глубочайшем шоке, кричал про себя Батори, снова поражаясь тому, насколько неожиданными могут быть действия со стороны Аманэ.        — Я… Извини, — нервно пролепетал содрогающимся голосом Юи, после слов внезапно, даже для самого себя, всхлипывая. — М-мне нужно домой, тут недалеко, — выдал он, резким движением крепко ухватываясь за плечо Ферида. — Мне пора…        Вдруг тело в одну секунду охватывается невыносимой тяжестью, которая словно непреодолимо тянула за собой в какой-то сумеречный мир. Разум невольно поддается, конечности слабеют, кончики пальцев пытаются ухватиться за совсем невесомый воздух. Время будто останавливается. Веки постепенно опускаются.        Темнота. Дурманящая рассудок и заставляющая совершенно каждую частичку тела подчиняться ей, отдаваться целиком и полностью.        Темнота. Сколько дней прошло с тех пор, как она так незаметно, но настолько глубоко проникала в душу Юичиро, цепляясь за каждое его слабое место, охватывая каждый уголок его души и заставляя ее замереть словно в мертвенном оцепенении?        Темнота… Когда закончатся все эти бессмысленные будни, опустевшие, потерявшие все свои даже тусклые краски после переломного и слишком уж тяжелого момента для Аманэ, абсолютно не знакомого с такими чувствами ранее? Когда?        «Может, именно этот день подарил мне прекрасный шанс?..»        «Я упущу его?»        «Или отчаянно ухвачусь, зажмурив глаза и позволяя соблазну наконец взять надо мной верх?»        — Юи… — едва слышный голос. — Юи! — чья-то холодная рука… Она тянется в глубину сознания, разбивает на осколки мысли, витающие в нем, старается вынуть тонкими пальцами из бездны.        Но… Та оказывается сильнее. В мгновение вся тяжесть резко отпускает. Последние капли падают с глаз на еще рыхлый снег.        Одна секунда — все рассыпается, словно пыль.        Одна лишь секунда — и вокруг уже ничего нет.        Забвенный сон — лучшее освобождение. Сколько еще суток Аманэ бы протянул на таблетках? От нуля до…        «Нет, я больше не смогу это терпеть».

***

       — А я все думал, от кого же заразился Мика? — до дрожи холодное касание ко лбу. — И что, мне теперь обоих лечить или как? — мокрая ткань, с которой медленно стекает капля, слегка щекоча вески, пробираясь в волосы и оставляя влажную дорожку на горячей коже.        Что-то светлое, похожее на играющиеся в воздухе лучики, постепенно проникает в разум, медлительно наполняя его светом и пробуждая от безмятежного отдыха.        — М-н, — единственное, что срывается с сухих губ.        — Юи, мне пора. Ключи я оставил, отдашь их при новой встрече… А я уверен, что она обязательно будет, — последние слова, доносящиеся до помутненного сознания. — Ну, по крайней мере, я очень постараюсь…        Но тяжелые веки все-таки отказываются открываться, а отекшие конечности не слушаются, до последней клеточки погруженные в еще глубокий сон, из которого, казалось, нет никакого выхода.        — Стой!.. — разум борется с желанием вновь отдаться в туманные объятья. — Я еще о многом не успел спросить!        Внезапный крик в одну секунду разрушает гулкую тишину. Распахнув глаза, Аманэ в неясной панике подскочил с мягкой подушки. В голову резко ударила глухая боль, раздающаяся неприятными покалываниями и по всему телу. Еще пропитанная теплом Юи постель, измятые простыни светлого оттенка, еще не появившиеся предрассветные лучи зимнего, своем тусклого солнца, окрашенная темно-синим цветом с легким отливом серого комната — взгляд не фокусируется на чем-то одном; он проскальзывает по просторному помещению, абсолютно не знакомому задыхающимуся от отдышки Юичиро. Наконец с глаз словно снимают вязкую пелену, позволяя студенту нормально оглядеться вокруг себя.        «Г-где это я?» — первая мысль, что пришла в голову Аманэ, немало его напугала.        — Это квартира Ферида? — вновь пробегаясь взглядом по комнате, совсем тихо пробормотал Юи, медленно спуская ноги с кровати и прикасаясь ими к мягкому, слегка щекочащему кожу ковру. — Совершенно не помню, как здесь оказался и сколько времени прошло после его ухода… Все же уснул и не успел ничего узнать.        Одни лишь смутные воспоминания о недавних событиях словно витали в разуме, то резко появляясь перед самыми глазами неяркими картинами, то снова, казалось, бесследно исчезая в бездонной пропасти, которую люди по обыкновению называют памятью.        «Нужно поскорее идти домой», — замечая немного поблескивающий среди темноты ключ, выдал про себя Юи, в ту же минуту поднимая их с невыской прикроватной тумбочки и поднимаясь с края постели.        Все, что могло одолевать Аманэ в этот тихий час, — угнетение и какая-то загнанность. Десятки вопросов ни на миг не желали отпускать его, наоборот, будто тяготя куда-то, заставляя боль в голове только обостряться.        «Почему я сорвался при Фериде?»        «Он снова что-то задумал?»        «Но с какой целью?»        «С этим связан Мика?»        Больше и больше… Их количество неиссякаемо растет с каждой секундой. И без того давящая тишина становится все более звенящей. Как тишина вообще может быть настолько громкой?        — … Отдашь их при новой встрече… А я уверен, что она обязательно будет.        «Чего мне ожидать от тебя, Ферид?»

***

       Недомогание постепенно сходит на нет, но тело до сих пор изнутри содрогается от неприятного и довольно сильного озноба.        — Тридцать семь и два, — слегка прищуриваясь в слабо освещенной комнате, произнес Хакуя, смотря на небольшой градусник, удерживаемый им влажной ладонью.        — Я… Я осознал, что все те чувства, которые я испытываю к тебе, — это нечто большее, чем просто влечение.        Дрожащий, до смутного и непонятного волнения по всему телу знакомый голос эхом раздается в голове.        — Как бы б-безумно это ни звучало, но я люблю тебя и н-ничего не могу поделать с этим…        Горячие мокрые касания к своему плечу вновь, словно наяву, ощущаются на коже. Кровь непроизвольно приливает к щекам из-за будто все больше оживающих с каждым мгновением секунд, от которых в груди начинает биться чаще.        — Юи…        На спине ощущаются чужие прикосновения, сжимающиеся и слегка впивающиеся в бледную кожу около лопаток пальцы. По ключице, словно безостановочным потоком, текут, льются чужие слезы.        Горячий лоб, так преданно утыкающийся в напряженную грудь...        «Зачем он так прижимается?! А вдруг услышит, насколько сильно бьется мое сердце».        — Юи, ты весь горишь!        — … Видимо, в тот день мне не следовало так крепко обнимать тебя, — даже не замечая, как на лице медленно расцветала легкая, но такая грустная улыбка, от вида которой у любого бы болезненно сжалось сердце, пролепетал Хакуя, неспешно, едва касаясь, проводя кончиками пальцев по пылающей коже щек, а затем спускаясь к шее и груди. — Я до сих пор чувствую твой запах, твои руки, так отчаянно и крепко охватывающие мою спину…        Сколько еще времени должно пройти, чтобы Микаэла наконец перестал, словно в бреду, вновь и вновь переживать те моменты, заставляющие душу трепетать, а глаза невольно закрываться, воспроизводя картины, совсем не выцветающие в памяти, а, наоборот, обретающие только новые и яркие краски?        Сколько еще ночей, проведенных без столь важного для болеющего организма сна?        Сколько еще лживых фраз, брошенных в сторону друга, так старательно пытающегося утешить Мику в это время?        — Ферид, со мной все в порядке, — утирая беспрерывно льющиеся с опухших глаз слезы, отвечал Мика, всеми силами пытаясь приглушить бьющую голос дрожь.        — Я съел все, что ты оставил, — безразлично смотрел он на наполненные едой тарелки, к которым никто не притрагивается уже вторые сутки подряд.        — Да, надеюсь, уже скоро поправлюсь, — искренне мечтая погрязнуть в болезни еще глубже, говорил Хакуя, но во взгляде его отчетливо читались мысли: «Мне плохо, и я надеюсь, станет еще хуже».        Казалось, Мика уже начинал жалеть и о совсем обычном интернет-знакомстве, и о совершенно случайной встрече в университете, и о собственных чувствах, которые он питал к какому-то человеку и вовсе впервые… Но нет. Даже если раньше он и пытался заставить их затухнуть, обещал себе не привязываться, быть верным своим принципам, но сейчас он ни на миг не ловил себя на даже крошечной мысли о том, что все произошедшее с ним — какая-то ошибка или просто черная полоса в жизни, настигнувшая его. Он хранил в памяти каждое мгновение. Закрывая глаза, словно по крупинками, восстанавливал перед собой каждое событие, каждое мимолетно брошенное со стороны Юи слово, каждый взгляд его прекрасных изумрудных глаз.        Эти глаза… Те, чей взор Хакуя не забудет никогда, поддаваясь соблазну и открывая душу только навстречу их обладателю.        Внезапный звук уведомления разорвал тишину, царящую в помещении, которое все больше погружалась в вечерний сумрак. Неторопливо положив градусник на рядом стоящий стол, Мика взял с него телефон, сразу же обращая внимание на новое сообщение, светящееся на экране.        «Незнакомый номер? — мысленно удивился Хакуя, вспоминая о том, что на сайт знакомств он не заходил уже пару недель. — Ну ладно, мне даже лучше, самому не придется искать кого-то. Да и температура вроде потихоньку спадает… Пару дней на таблетках и нормально», — сводя брови, задумался про себя он, через минуту полностью открывая вкладку с пока еще практически пустым диалогом.        — Привет, не против встретиться?        — Чем раньше, тем лучше, конечно ;)        Прочитав последнее отправленное неизвестным собеседником сообщение, Мика поднял спину с постели и лег на живот, опираясь локтями о поверхность кровати и через секунду переходя на виртуальную страницу нового знакомого.        «Довольно симпатичный…» — проводя пальцем по экрану, думал Хакуя, рассматривая небольшое количество фотографий, находящихся в профиле.        — Привет. Я не против. К тебе или ко мне пойдем?) — спустя какое-то время, напечатал ответ Мика, на что немедленно же получил ответ.        — Ко мне. Сейчас напишу адрес…        Впрочем, и для Юи разговор с Батори является чем-то вроде переломного или даже судьбоносного момента, и для Хакуи будущая встреча станет чем-то, на удивление, особенным; она, как бы ни ожидалось, не сольется с былыми, не станет очередным серым пятном среди невзрачных будней.        Бывает, жизнь дарит людям второй шанс, и эти двое, к счастью или нет, не окажутся исключением, стоит им лишь набраться совсем чуточку терпения. Назначенный день стремительно близится к своему началу, подавая робкую надежду каждому, кто в ней нуждается.