Больно.
6 января 2019 г., 09:22
«Этот парень — несомненно, тот самый…»
Ветер постепенно усиливается, с неба только-только начинают понемногу сыпаться крупные снежинки, тонким слоем медленно покрывая стоящие около широких тратуаров многочисленные машины.
Центральные улицы, не изменяя привычному ритму жизни, а даже слегка ускоряя его в предпраздничной суете, отовсюду шумели, не затихая ни на минуту: кто-то торопливо буквально бежал по своим делам,
прорываясь сквозь неиссякаемый поток людей, кто-то неспешно вышагивал вдоль высотных зданий. Звуки приглушенного звона колокольчиков, висящих над дверями мелких магазинчиков, раздающиеся то здесь, то там, тихий и не очень смех компаний, наверняка, спешащих поскорее скрыться от мороза у кого-нибудь в гостях и, желательно, прихватив с собой любую выпивку, — казалось, вечерняя суета города, утонувшего в огнях светящихся витрин магазинов и разнообразных красивых фонарях, заливающих шумные улицы приятным и рассеянным освещением, не могла позволить ни одному человеку, находящимуся здесь, почувствовать хоть каплю уединения и спокойствия, однако…
«…о котором рассказывал Юи».
Гудящая вокруг Шихо суматоха ни на секунду не отвлекала его от собственных мыслей, вьющихся, словно рой, вокруг двух единственных людей: Аманэ и человеке, который являлся по совместительству и его временным (уже бывшим) преподавателем, и «личной головной болью», как его, иногда смеясь, назвал сам Юи.
— Шихо… — не присущая парню неуверенность окутывала его с ног до головы. — Помнишь, в нашу недавнюю встречу ты сказал, что есть человек, который меня сильно беспокоит?
— Ну, помню, — невнятно раздалось на другом конце. — Во-первых, мне бы не очень хотелось слушать твои сопли по этому поводу, а во-вторых, даже если и так, то это далеко не телефонный разговор…
— Стой! Мне нужно сказать именно сейчас, — в то же мгновение перебил друга Аманэ, прижимая экран смартфона ближе к уху. — Это Кроули… Тот, который временно замещал препода, — отчеканил он, зажмуривая глаза, будто слова давались ему с большим усердием. — Точнее, на самом деле его зовут Микаэла Хакуя. Не припомнишь имени? — на выдохе продолжал Юичиро, с каждым далее произнесенные словом все больше затихая и понижая тон своего голоса.
Вмиг повисло молчание, разбавленное лишь едва слышимым чужим дыханием в трубку.
— Он… В рейтинге на том сайте, который мы как-то с тобой обсуждали, да? — однако ответа не последовало, да и ждать его было бесполезно, поэтому Кимизуки, сглотнув и прикрыв глаза от растущего напряжения, снова начал говорить. — Эм, Юи, — но, не успев закончить, розововолосый прервался из-за возглоса Аманэ.
— Давай уже поскорее встретимся и выпьем! Да побольше! — закричал Юичиро, отчего его другу пришлось судорожно убрать телефон от уха.
— Чего орешь?! — в ту же минуту отозвался он. — Встретимся ближе к вечеру.
И до сих пор Кимизуки не мог отойти от слишком впечатлившей его новости, понимание и осознание ситуации которой далеко не приятным осадком осталось в его душе. Тяжесть и тревога, грусть и разочарование, разбитость и отчаяние — то, что в тот вечер Шихо увидел в глазах Аманэ теперь угнетало и его самого, заставляя сердце, черствое на вид, содрогаться при виде мелькающей на лице друга боли.
«Черт… — только и мог время от времени выдавать про себя Кимизуки, потупляя взгляд и хмуря брови. — Рассказать ему о нашей с Микой встрече или все-таки не стоит?» — витало в уже ноющей от усталости голове, пока он отрешенно от окружающего мира спешным шагом направлялся прямиком в отель, пока Аманэ, скорее всего, уже пьяный встельку, не натворил чего плохого.
***
Яркий свет, посторонние мысли, брошенные словно в никуда слова — все постепенно блекнет в помутневшем рассудке, медленно заполняя его необъятным туманом. Голова просто-напросто перестает работать, словно пребывая в неясном забвении, а конечности и вовсе, будто в оцепенении, двигаются сами по себе, следуя одним лишь инстинктам. Чужой влажный язык проникает внутрь рта, робко, нерасторопно очерчивает ряд зубов и несмело, словно только входя во вкус, сплетается с языком Хакуи, на что тот лишь ухмыляется и более напористо отвечает, не спеша поднимая руки к лицу партнера ладонями и притягивая его ближе к своему. Слишком мокро. Парень понемногу осваивается и перехватывает инициативу, отчего Мика мог только больше расслабиться, несознательно радуясь, что новый знакомый не будет и в постели вести себя так же отчасти замкнуто, как и при их первой и наверняка последней встрече. «Не хочется напрягаться, — всего на миг пронеслось в голове у блондина, который немного вяло опустил руки и оперся спиной о твердую поверхность стены. — Думаю, достаточно», — не смыкая век и взглядом будто упираясь в лицо парня, который уже далеко не стеснительно целовал его, произнес про себя Хакуя, слегка сводя брови. — Может, уже зайдем в номер? — в мгновение отрываясь от чужих губ, словно не имеющих желания хоть на секунду приостанавливаться, проговорил Микаэла, чуть отодвигая за плечи парня и свысока глядя на него. Взгляд снова не может сфокусироваться, а слух словно отказывается улавливать что-то, кроме невнятного: «А, да…» Перед глазами до сих пор мелькает уже давящее на что-то внутри лицо: аккуратные черты, темные волосы, которые так и хочется потрогать и ощутить их мягкие прикосновения к коже, почувствовать, как они слегка щекочут ее… «Я хочу…» Громкий хлопок двери. Ноги подкашиваются, а руки безмерно блуждают по чужому телу, в спешке стягивая с него сначала верхнюю, а затем и остальную мешающую одежду. Снова мокрый, даже развратный поцелуй, теплой волной отдающийся снизу живота. Немного смуглая кожа, опущенный куда-то вниз взгляд, который не может скрыть те нотки печали, внезапно появляющиеся в душе у Юи, только взгляни он на Мику. Вдруг бедра сводит сладкая судорога, горячими струями разливаясь по всей длине ног и заставляя их предательски подкоситься лишь от одной мысли об Аманэ, имя которого, казалось, медленно, но верно рубцами высекалось на сердце у Мики. «Вновь почувствовать…» Хакуя небрежно толкает тело спутника на мягкую, аккуратно заправленную постель. После на белоснежную простынь, из-за приглушенного освещения будто окрашенную в бежевые оттенки, опускается и сам блондин, через секунду прижимая чужую грудь к себе и впиваясь губами в кожу шеи парня. «Те самые легкие касания дрожащих рук на своей спине». Но плечи сжимают совсем другие ладони. Холодные и влажные. Их ледяные касания прожигают кожу, оставляя после себя очередные шрамы, которым, казалось, уже нет счета на теле Хакуи. «Я хочу…» Кончики чужих пальцев неторопливо пробегаются по груди блондина, скользят вдоль шеи, пробираются в волосы, небрежно цепляясь за кончики ушей. «Ощущать ласки…» Внезапно парень тянется за поцелуем, требовательно пытаясь опустить голову Хакуи ближе к своей. «Истинного обладателя зеленых глаз». Щелчок. — Посмотри на меня, — едва открывая рот, практически прошипел Мика, неожиданно прерывая уже закрывшего глаза партнера, которому, судя по всему, уже не терпелось приступить к главной части, и заставляя его растянуть уголки рта в непонимающей улыбке. Веки вмиг распахиваются, моментально устремляя взгляд прямо в глаза Хакуи. «…» Секунда, еще несколько — а в голове ни единой мысли. Все разглядывая чужие зрачки, неугомонно бегающие туда-сюда, Мика не мог заставить себя выдавить ни одного не то слова, а даже звука. Внезапно все тело вновь замерло, словно окаменевая в одно мгновение. Нервные окончания будто испарились, исчезли, не позволяя ни одной части тела блондина хоть немного шевельнуться. — М-н, — что-то, как эхо, доносилось до опустошенного сознания, пытаясь достучаться до него, вернуть так резко провалившегося в прострацию Мику обратно. «Они совсем не те», — одна лишь фраза гудела в ушах, окутанных жутким звоном, медленно начинала давить, отчего к горлу вдруг поднялся неприятный ком. Чувствуется только чужое холодное прикосновение сначала к шее, затем к спине, пояснице и… — Ми-ка, — кто-то по слогам произносит его имя. Зрачки сужаются. Медлительно проскальзывая не то отчаянным, не то злым взглядом по чужому телу, будто сливающемуся с постельным бельем и растворяющимуся в нем, Хакуя вдруг вновь остановил взор на глазах спутника, что пристально, но уже теряя некую уверенность, рассматривали его лицо, пытаясь хоть отчасти уловить, что происходит в голове у Микаэлы. «Все… Не то!» Под кожу пробирается раздражение; оно зудит, не дает ни минуты спокойствия постепенно разрывая изнутри блондина. Уже не первая встреча с чужим человеком после расставания с Юи, но сердце до сих пор почему-то не может с этим смириться. Необъяснимая паника, казалось, беспочвенная злость и наконец разочарование в себе и, в конце концов, в жизни — невыносимая тяжесть вдруг опускается на худые плечи, кровь разгоняется по венам до жгучей боли. «Больно, больно, больно», — глаза зажмуриваются сами по себе, а пальцы зверски сжимают простынь около парня, который все не может остановиться, наконец прекратить произносить слова, будто ножами, впивающиеся в спину Хакуи с каждым разом все глубже. — Поцелуй же меня, — легкая улыбка на чужом лице… «Раздражает». — Ну же? — он тянется все ближе и ближе. Чужие губы вот-вот снова накроют губы Хакуи, заключая его в противный влажный поцелуй. «Не прикасайся!» Неприятные, даже ненавистные для самого себя чувства все нарастают в груди, разрушая остатки чего-то живого изнутри, медленно выбираясь наружу. В желтом свете едва заметно поблескивают капли слез, непроизвольно наворачивающихся на глазах нависающего над постелью Хакуи. «Только не снова. Только не сейчас», — стараясь будто вынырнуть из топи нахлынувших воспоминаний, молил Мика, взор которого постепенно заполняла кроваво-красная пелена. Мелькающий в рассудке рубиновый взор, безмерно греющий что-то в грудной клетке, затем сцены собственных срывов и истерик, перемешанных с немногословным беседами, скорее даже монологами Ферида о ушедшем прошлом, следующие за всеми этими событиями дни, когда Хакуя, будучи прикованным к постели, не мог наконец вернуть себе нормальное сознание — все перемешивается, создавая в голове ужасный хаос, помрачающий разум. — Нет, — внезапно для самого себя процедил Мика, поднимая томный, но до безумия холодный и пугающий взгляд на точно вздрогнувшего в секунду парня, ладонью отдаляя его от своего лица. — Хватит с тебя поцелуев, — выдал он, не торопливо принимая сидячее положение и опираясь одной рукой о поверхность кровати. «Надоедает». — Приступай, — будто вовсе не моргая и окутывая ледяной аурой все окружающее пространство, продолжил Хакуя, за голову опуская того ближе к своим бедрам и в эту же минуту улавливая на себе его испуганный и мечущийся взгляд. — Если у меня не встанет по твоей вине, — еще выше поднимая подбородок, заключал блондин, — пеняй на себя. А перед глазами вновь лишь тьма. Ни мерцающего в темноте, словно светлячками, зеленого, ни мучительных воспоминаний — ничего, что могло бы заставить сердце Мики хоть на мгновение сбиться с ритма. Снова пустота. Снова безразличие, скрываемое боль, с которой, казалось, пора бы уже свыкнуться. — Х-хорошо, — в последний раз, видимо, всеми силами стараясь приглушить дрожь страха, произнес спутник Мики, опуская взор и неторопливо расстегивая ширинку брюк блондина. «Черт… Снова одно и то же, как и в те дни, — чувствуя, как парень приспускает резинку его боксеров и через секунду сразу наполовину заглатывает его член, томил себя Хакуя, ощущая, что плоть понемногу начинает затвердевать. — Насколько глубоко должен был зацепить меня Юичиро, — по спине пробегаются мелкие мурашки, — что теперь я не могу выкинуть его из головы даже в такие моменты?»***
Тихие гудки нарушают непривычную и даже слегка неестественную тишину, царящую в коридоре довольно-таки популярного даже в непразднечные дни отеля. Размеренно шагая в его стенах, Шихо, пробегаясь взглядом по ряду темных дверей, окружающих его с обеих сторон, уже не в первый раз пытался дозвониться до своего друга, который на данный момент должен был находиться именно в этом здании, пребывая в ожидании возвращения самого Кимизуки с новой порцией алкоголя. «Давай же, идиот, — мысленно вторил розововолосый, не без напряжения вслушиваясь в капающие на нервы звуки гудков. — Ни по дороге с магазина, ни сейчас не отвечает, черт!» — недовольствуясь, ругался он про себя, после резко сбрасывая трубку и, мешкаясь, прибирая телефон в задний карман своих черных джинс. Заворачивая за очередной угол, Кимизуки вдруг услышал чей-то глухой голос, едва доносящийся откуда-то неподалеку. Еще больше сведя брови, он чуть ускорил свой шаг, из чистого любопытства желая отыскать источник странного звука. «Что… Кто это?» — слухом улавливая что-то новое, задался вопросом Шихо, немного прищуривая глаза и теперь стараясь найти что-то неопределенное уже взглядом. Он двигался все быстрее и быстрее, понимая, что звук становится более громким, а в смятых отрывках уже возможно различить некоторые слова. Однако с каждым новым шагом к парню постепенно стало приходить смутное осознание. Шаг начал непроизвольно срываться на бег, а в голову внезапно ударила одна единственная мысль: «Но ведь… Это направление к нашему с Юи номеру». Вдруг голову в одно мгновение будто что-то пронзило от единственного: — Ми… — донеслось совсем близко, — … ка. «Это имя. Этот голос!» — чувствуя, как его стремительно охватывает неконтролируемая паника, вскрикнул про себя Кимизуки, быстро сворачивая за ближайший угол. — Ми-ка. В ту же секунду распахивая веки и резко останавливаясь, Шихо вдруг замер — в поле зрения появилась спина Аманэ, плечи которого заметно дрожали, а ноги явно едва держали его тело, готовое рухнуть, казалось, в любую минуту. — Юи! — даже не успев подумать, выдал розововолосый, застыв на своем месте, будучи совершенно неспособным двинуться хоть на сантиметр в сторону друга. «Внутри… Что-то раскалывается». Мерзкая дрожь с каждым мгновением бьет все сильнее, не позволяя Аманэ произнести и слова без очередного всхлипа. «Что-то ломается. Кажется, еще немного и оно и вовсе разрушится — окончательно и бесповоротно». Щеки медленно покрываются тонкими влажными ручьями слез, которые крупнымм каплями падают на пол и разбиваются о него, словно хрупкий хрусталь. — Юи, что случилось?! — внезапно вновь доносится откуда-то сзади темноволосого, отчего он вынужден резко обратить взгляд на человека, стоящего позади себя. — Шихо… — вдруг промолвил в ответ он. — Ха-ха, видишь ли, — пытаясь хоть отчасти приглушить невыносимую боль, разрывающую грудную клетку, выдавливал Аманэ, безумным взором уставившись прямо в глаза друга. — Здесь М-Мика проходил, — на имени блондина голос предательски дрогнул. — Со своим новым другом. — Юи… — только и мог подхватить Кимизуки, бросаясь навстречу Юи, прекрасно осознавая, что сейчас ему невозможно никак помочь, нежели просто попытаться хоть на пару минут отвлечь от глубокого потрясения, которое немало задело Аманэ. «А ты все-таки не изменился, Мика?» — холод пробирает до самых костей, а слезы с все большей силой рвутся наружу, несмотря на то, что на лице его не отражалась, казалось, совершенно ни одна эмоция. Бессильно падать на плечо друга, в отчаянии цепляться за него, молить о помощи и получать ее — что еще оставалось слабеющему с каждым днем Юи, мир которого, и без того некрепкий и шаткий, в одну секунду вновь пошатнулся, грозясь вот-вот рухнуть? «Больно», — те крупинки надежды, озаряющие его сердце хотя бы одним единственным, но таким ярким лучиком света, медленно испаряются, заставляя непреодолимую тоску целиком окутать ноющее сердце. «Больно», — выдал про себя Мика, чувствуя, что сейчас он находится совсем не в том месте, где ему предназначено быть. «Больно», — одно чувство на двоих. Мерное биение сердца, мельком брошенные друг на друга взгляды, чувственные прикосновения, от которых по коже будто мимолетно пробегает разряд тока — разделенные на двоих воспоминания, не дающие двум душам никакого покоя. Невыносимое желание вновь воссоединиться и ужасная боль от чужих поступков — противоречие, гложущее их изнутри. Насколько сильными должны быть такие ранние и только начинающие расцветать в полной мере чувства, чтобы заставлять обоих испытывать подобное? Насколько крепкой оказалась появившаяся так внезапно привязанность? «Больно», — но пока лишь одно угнетало двух людей, затмевая светлые чувства, помрачая их. Насколько хватит их терпения, и способны ли они преодолеть все то, что сейчас разрывает их все дальше друг от друга?
