Чат на двоих

       Снегопад за окном со временем становился все сильнее, а уличная суета постепенно утихала, оставляя городские улицы на распоряжение ночному спокойствию, которое нарушалось лишь гулом от пары машин, спешащих куда-то в такое позднее время.        Яркая, светящаяся в ночной мгле вывеска какого-то, совсем незнакомого Хакуе, бара окрашивала темный тротуар и внутреннее помещение в не очень приятного оттенка желтый цвет. Звон бокалов, звуки шумного скольжения стаканов по гладкой поверхности барной стойки, приглушенные голоса, раздающиеся из разных углов довольно-таки просторного зала, смешивающиеся запахи отдаленно приятного сигаретного дыма и женский духов — возможно, все это даже успокаивало блондина, который словно стеклянным взглядом вглядывается в отражающую желтые лампочки поверхность стойки, от истощенности всем весом опираясь о нее локтями.        Чуть поправляя циферблат наручных часов, Мика, прищуриваясь, взглянул на них, после вновь переводя взор на наполненный крепким спиртным стакан.        «Час ночи… Уже довольно поздно, стоит ли мне писать? — указательный палец скользит по стеклянному краю, кругами обводя его. — М-м, захотел и передумал, для него не велика же потеря, верно?» — вдруг поднимая стакан перед своим лицом и слегка покачивая его, Хакуя завороженно всматривался в покачивающуюся из стороны в сторону жидкость, через долю минуты таки опуская его обратно.        Достав телефон из кармана брюк, Мика, не медля, зашел на уже практически родной для себя сайт, открыв диалоговое окно с парнем, с которым он обещал встретиться после выздоровления, а если быть точным, то именно сегодня.        — Привет. Кажется, я еще не полностью выздоровел, сегодня снова не смогу прийти. Извини за то, что так поздно сообщаю, и за неудобства, — через несколько секунд уже отправил он, после откладывая телефон в сторону.        Однако, на удивление, ответ последовал незамедлительно, на что Мика мог лишь раздражительно нахмуриться, нехотя вновь разблокировав уже успевшее надоесть устройство. На экране светилось:        — Как жаль… Я очень тебя жду. Мы уже давно договаривались, еще до праздников! А тебя все нет :(        На лице само по себе появляется острое недовольство.        Сколько дней прошло с того, можно сказать, рокового дня? Два? Может, четыре? Мика уже смутно помнил это. Перед глазами будто наяву до сих пор стояли размытые картины: пролетевшие мимо праздники, так и не отложившиеся в памяти ничем хотя бы отчасти хорошим или веселым, пустые разговоры с Феридом, надежда которого, как бы он ни пытался это скрывать, постепенно увядала, серые будни в стенах университета… Но самое главное, что бушевало в изнуренном рассудке, — осознание.        «Чертово осознание», — вдруг снова мелькнуло в опустошенном разуме Хакуи, который слабыми движениями, словно засыпая, вырисовывал что-то кончиком пальца на гладкой поверхности барной стойки, всматриваясь в пустоту и уже забывая о своем интернет-собеседнике.        Чертово осознание? Наконец оно настигло парня, с каждым днем погружая его все глубже в себя и словно отстраняя от внешнего мира. Угнетение, разочарование — конечно же, в самом себе; оно гложило изнутри, заставляло непрерывно прокручивать в голове вновь и вновь все те же картины прошлого, которое все никак не могло отпустить Мику из своего душного заключения, будто окутывая его тяжелыми цепями и оковами, тяготящими и без того ослабевшую душу все ниже и ниже.        «Мне никогда… и никем не заменить Юи», — именно та, самая важная мысль, которая посетила Хакую в тот день. Опустошение и боль — вот, что он чувствовал, одиноко шагая по пустому ночному городу.        Осознание. Хакуя вздрогнул. Одно лишь это слово могло заставить его вновь запутаться в мыслях. Одно слово — но сколько сожаления в сердце терзающего себя Мики.        «Почему оно пришло ко мне так поздно?! — ударение на каждый слог, в висках неприятно пульсирует. Навязчивые угнетения заполняют разум все больше. — Юи…» — внутри что-то изнывает, наростая и превращаясь в подобие грозовых и мрачных туч, черной мглой постепенно заполняющих небосвод и окрашивающих его в пурпурные и темные оттенки.        Вдруг звенящий звук уведомления, пронзающий тяжелую тишину и напряжение, повисшее в воздухе, насквозь. Микаэла свел брови еще больше, своим выражением лица, казалось, помрачая саму атмосферу вокруг себя.        — Я вижу, по-хорошему ты не понимаешь)        Прочитав последнее входящее сообщение, он никак не мог понять его смысл, однако через несколько секунд тишина вновь нарушилась очередным звоном. По коже непроизвольно пробежались мелкие мурашки. Неясный страх медленно окутывал Хакую, словно странное предчувствие щекотало что-то внутри.        «Я боюсь читать?» — сразу же закралась мысль в разум блондина, после чего он тут же встряхнул головой, будто пытаясь отогнать от себя пробирающиеся в нее навязчивые догадки.        Таки переводя на экран взгляд, в котором все же читалась некая мрачная боязливость, смешанная с неуверенностью, он начал читать то, что на нем светилось:        — Юичиро Аманэ. Знакомое имя, не правда ли?        От одной только фразы сердце вдруг упало в пятки. Внезапно к ушам прилила кровь, а руки неосознанно дернулись.        «Юи?! — пронеслось в моментально опустевшем рассудке. — Кто этот человек и откуда он знает о Юи? Что происходит?.. — Хакуя метался туда-сюда. С каждой секундой пульс все больше зашкаливал, словно заставляя каждый сосуд пульсировать все сильнее и сильнее. — Может, ему что-то от меня нужно? Боже…» — голова идет кругом, а пальцы сами по себе хватают телефон и начинают что-то судорожно печатать в ответ.        — О чем ты говоришь?        — Даже не вздумай притворяться, что не знаешь его или что-то в этом роде :) — моментально отвечал незнакомец. — Свой адрес я тебе уже говорил. Если не придешь — твои проблемы.        Последнее предложение и вовсе застало Мику врасплох. Ледяная паника в ту же минуту полностью охватила его, сковывая каждый сантиметр его тела. Что-то бьет изнутри. Сердце?.. Так сильно? Может, крупная дрожь.        Чувствуя, как капелька холодного пота стекает по краю лба, Мика тут же, схватив рядом лежащую куртку и на ходу накидывая ее на плечи, сорвался с места и неустойчивым шагом направился к выходу из ночного заведения.        — Жду, солнышко, — телефон вновь завибрировал от входящего сообщения, однако Хакуе уже не было абсолютно никакого дела до него.        Дорога до неизвестного дома, смазанные огни перед глазами, тревога, которой, казалось, нет абсолютно никакого предела — время будто неслось с сумасшедшей скоростью, хоть путь был, можно сказать, совсем неблизким, и вскоре Хакуя уже почти бегом поднимался по лестнице, почему-то казавшейся ему бесконечной. Первый, второй… Четвертый этаж. Сколько уже?        Сердце бешено колотится в груди. Пытаясь хоть отчасти справиться с беспорядком в голове и успокоиться, Мика наконец добрался до нужного этажа. И вот — прямо перед носом черная дверь, одна из множества, что он встретил по дороге к ней; ничем не примечательная, обыкновенная… Но буквально через несколько минут его жизнь может вновь перевернуться с ног на голову (ведь с Аманэ по-другому нельзя), однако, в отличие от былых дней, в этот раз блондин не просто не боится грядущих перемен, а жаждит их. Одно имя — и он, словно зверь, так долго разыскивающий свою добычу, будто видит ее около себя, кидаясь к ней навстречу в ту же минуту.        Дверь. Он так бежал к ней, но почему остановился в последний момент? Почему так сложно поднять словно окаменевшую руку и позвонить в нее? Тело будто отказывается слушаться, отзываясь лишь непрекращающейся дрожью, которая бьет, казалось, каждый сантиметр тела. Ладони уже мокрые, пальцы невольно трясутся.        — Давай же! — отчаянным голосом выдал Микаэла, только спустя пару секунд осознавая, что он не смог сдержаться и выкрикнул это вслух.        За дверью послышался шорох, а через минуту раздался отчетливый звук шагов, который становился все громче.        Полностью распахнув веки, Хакуя, словно находясь в ступоре, продолжал просто стоять на месте, чувствуя всю ту неизбежность, стремительно надвигающуюся на него. Шаги замедляются. Еще один. Последний — тихий и аккуратный.        Щелчок. На темную площадку подъезда пробивается тусклый желтый свет, исходящий из приоткрытой двери в незнакомую квартиру.        — Ч-что вам нужно? — чей-то сонный голос. Такой знакомый. До боли.        Вдруг сердце пропустило удар. Одной ладонью опираясь на косяк, перед ним стоял некто иной как сам Юичиро: темные растрепанные волосы небрежно спадали на лицо, заспанные глаза почти полностью закрыты, неуверенный и неустойчивый после пробуждения шаг, мятая футболка и чуть приспущенные домашние штаны.        — Юи, — тут же вымолвил Хакуя, чувствуя, как с души словно падает камень. — С тобой все в порядке! — облегченно выдал он через несколько секунд, сразу же накрывая лицо дрожащими ладонями, ощущая, что щеки его вспыхнули, как спичка.        — Со мной? В порядке? — до сих пор явно не понимая, что происходит, выдал Аманэ в ответ, стараясь прояснить взор и полностью раскрывая глаза. — Что? Мика?! — ноги снова подкашиваются, по телу от пяток и до кончиков пальцев внезапно будто разливается слабость. — Что ты здесь делаешь?! — звонкий голос, в котором можно было различить немалую панику, эхом раздался по всему подъезду, из-за чего Хакуя в ту же минуту был вынужден чуть подтолкнуть Аманэ внутрь его же квартиры и со словами «Тише!» захлопнуть за собой дверь.        Мгновение — не обращайте никого внимания на невнятные возмущения Аманэ, Мика уже тянется руками к спине парня, притягивая его ближе к себе и заключая в очень крепкие объятия, из которых, казалось, выбраться и вовсе невозможно.        — Что ты делаешь?! — не медля, прошипел темноволосый, стараясь вырваться, но позже понимая, что все его попытки безрезультатны. — Мика, пусти, — голос, словно издеваясь, надломился, а к горлу постепенно подступил неприятный ком.        — Юи… — только и мог прошептать Хакуя в ответ, чуть ослабляя хватку и накрывая ладонью затылок Юичиро, слегка поглаживая его и пропуская пальцы меж черных прядей.        «Почему он меня не отталкивает? — тянул про себя блондин, словно до сих пор ощущая, что его гложит страх снова быть отвергнутым. — Почему обнимает в ответ? Дает ложную надежду», — в голове каша, а руки сами по себе сжимаются вокруг хрупкого тела.        Минута. Еще несколько. Сколько времени они уже так простояли?.. Внутри Аманэ творилось что-то невероятное. Буря эмоций от одного только присутствия блондина словно контрастировала, противоречила смешанным чувствам. «Что он здесь делает? Откуда он узнал мой адрес? Ему что-то от меня понадобилось? С какой целью он заявился ни с того, ни с сего?» — сотни вопросов вертелись в его переполненной волнениями голове, однако тело, словно отказываясь подчиняться своему хозяину, все сильнее будто разгоралось изнутри. Сердце сбивалось с ритма от одного только ощущения такого до боли в груди родного тепла. Непроизвольно прильнув ближе, Аманэ, казалось, был готов согласиться оставаться в этом положении вечно — лишь бы крепкие объятия Хакуи никогда не ослабевали.        «Его запах, — Юи уткнулся носом в открытую шею, будто спрятавшись в чужих ключицах, после расстегивая куртку Хакуи до конца. — Я снова могу чувствовать его», — ком становится все больше, а всхлипы уже невозможно сдерживать.        Мягкие поглаживая чуть прохладных подушечек пальцев по своей голове, неровное дыхание, опаляющее ухо, спина, которую можно обвить руками, прижимая грудь любимого человека еще ближе к себе, чувствуя тяжелое биение его сердца, — наконец-то, о чем Юичиро так долго грезил, отдаваясь отчаянью с ног до головы, рядом. Прямо перед ним.        «Я не могу не поддаться этому, — в мыслях витает лишь одно. — Я так долго этого хотел… Что бы ни привело его сюда, я больше не смогу отпустить. Мика… Постой так еще немного, прошу», — темноволосый даже не ощутил, что на глазах неосознанно выступили капельки слез.        Он просто-напросто устал от этого всего. Они оба слишком устали. Все то, что им пришлось пережить друг без друга… Все слишком утомило. Истощение и отчаяние — единственное, что отражалось в глазах обоих, и с одного лишь взгляда друг на друга они могли ясно это разглядеть.        — Мика, — Аманэ все же чуть отстранился, улавливая на себе томный, полный неясной боли взор голубых глаз. — Как… Как ты здесь оказался? — неуверенный взгляд проскользнул по чужому лицу, опустился к немного приоткрытым губам.        — Может, обсудим подробности чуть-чуть попозже? — словно зарычал Хакуя, внутри которого будто бурлили все те чувства, скопленные им за долгое время. — Я больше не могу без тебя, извини, — тихо процедил он, ласково обводя пальцем ухо Юи, а затем спускаясь к подбородку и легко приподнимая его, а Аманэ лишь вздрогнул, чувствуя, как к ушам и щекам тут же прилила кровь.        Да и к чему здесь вопросы? Именно здесь и сейчас они кажутся излишними, никому не нужными.        На лице Юи постепенно расцвела томительная печаль. Поднимая взгляд на голубые, словно отражающие его же чувства глаза, он медленно потянулся к лицу Хакуи, настолько осторожно касаясь его, будто сейчас перед ним находится хрупкая фарфоровая кукла, готовая разбиться вдребезги в любую минуту. Определенно, Мику можно было сравнить с подобной куклой, даже с самой прекрасной из таких: светлые чуть вьющиеся волосы, спадающие на лицо, лишь украшая его, аккуратные черты, четкими линиями словно отпечатанные в памяти, и наконец прекрасные глаза, чей глубокий взгляд, как казалось Аманэ, могли захватить сердце любого человека. От этой мысли Юи вновь вернулся к прежнему разочарованию, что не могло не отразиться на выражении его лица.        — Не смотри на меня так, — в ту же секунду замечая изменения, произнес Хакуя, прикасаясь к чужой ладони на своем лице и, словно любящий нежности кот, ласкаясь о нее. — Я знаю, что ты чувствуешь, Юи, — продолжал Мика, прикрывая веки и не без слабости опираясь спиной о поверхность стены. — Но позволь мне спросить, могу ли я еще немного побыть эгоистом?        — Ч-что? — спустя пару мгновений отозвался Аманэ, на что блондин мог лишь вновь открыть глаза, обращая полный истощения взор прямо на Юи.        — После того, как ты ушел, — тяжело вздохнув, начал он, не отрывая взгляда от глаз Аманэ. — Честно сказать, я попытался вернуться к прошлому. Закончив практику в твоем универе, я вернулся к своей учебе. Зачастую после занятий я встречался с некоторыми людьми, проводил время с ними… Однако с каждым днем мой своеобразный энтузиазм постепенно испарялся, — с каждым словом голос словно затухал, а во взгляде Хакуи отражалось все большая апатия. — Как говорил Ферид, я будто угасал на глазах.        В голове Юи сразу же промелькнуло хитрое выражение лица друга блондина, отчего по спине пробежались мелкие мурашки. «Он и вправду может быть таким хорошим другом?» — выдал про себя Аманэ, вспоминая недавние события, связанные непосредственно с самим Батори.        — Думаю, я понимаю тебя, — с ноткой иронии продолжал Микаэла. — Боль, которую тебе пришлось испытать из-за меня, а затем и отвращение… Я понимаю, правда, — после произнесенных слов в груди Юи что-то заныло, а на глазах снова стали наворачиваться слезы. — Все эти чувства, они вернулись ко мне будто в удвоенном размере. Медленно и так мучительно внутри словно что-то раскалывается, и я чувствую каждую, даже малейшую трещинку. Боль не унимается.        С каждой секундой и сам Аманэ все глубже погружался и как будто пропитывался тем, о чем сейчас изливал ему душу Хакуя. С каждым словом осознание приходило к нему все больше.        «Неужели все это время не меня одного терзала эта боль?»        Слезы уже невозможно сдерживать. Просто стоя напротив Мики, улавливая каждый поникший взгляд его прекрасных глаз, вслушиваясь в каждую его сказанную от чистого сердца фразу — Юи не мог поверить, что это все происходит на самом деле.        Может, это сон? Или он снова вдребезги пьян, отчего образ человека, от одного лишь вида которого сердце будто останавливается, непроизвольно всплывает из подсознания?        — И поэтому я хочу попросить кое-что невозможное. Пускай, теперь все по-другому. Даже если я тебе безразличен или даже противен, даже если я сильно ранил тебя, даже если… ты хотел оставить меня в прошлом навсегда, пожалуйста, позволь мне быть рядом, — каждый слог дается с невероятной тяжестью, а на сердце вновь открываются кровоточащие раны. — Дай мне еще один шанс, — наконец тихо сорвалось с губ Хакуи.        Но чем больше он говорил, тем сложнее Юи было сдерживать себя. Чувства, так долго и бережно хранимые им, как сумасшедшие, рвались наружу.        — Может, это все ненастоящее? — вдруг вслух прошептал Аманэ, дрожащими руками прикасаясь к своим горящим краской щекам, по которым тонкими дорожками стекали капли слез.        — Что? — чуть испуганно тут же ответил блондин, пытаясь заглянуть в опущенное лицо Юичиро.        — Мика, я не верю, что все это по-настоящему, — казалось, еще немного, и темноволосого начнет бить истерика. — Я не верю, — утыкаясь носом в грудь Хакуи и начиная плакать еще сильнее, не останавливался Аманэ, ослабевшими пальцами цепляясь за ткань его рубашки и сминая ее.        — П-почему ты плачешь? — до сих пор пребывая в непонимании и легкой панике, в ту же секунду, запинаясь, проговорил Мика, мягко хватая того за плечи и пытаясь встрясти их.        Всхлипы постепенно затихали, а сжатые руки устало опустились.        Позволяя молчанию на несколько секунд повиснуть между ними, Юи вдруг сделал до головокружения глубокий вдох и, успокаиваясь, вяло поднял голову, устремляя взор заплаканных глаз прямо в глаза Хакуи, отчего у блондина внезапно что-то защекотало в животе.        — Я люблю тебя, Мика, и никогда не перестану любить. Сколько бы времени ни прошло, что бы нас ни разделяло, я все же понял, что мои чувства к тебе слишком сильны.        Слова, будто повисшие в тишине, в мгновение словно пронзили Мику насквозь. Пару тихих фраз, брошенных в пустоту, — и ноги Хакуи внезапно стали ватными.        «Что?..»        Время будто застывает на месте, позволяя Мике всем телом четко ощущать каждый удар его ненормально бьющегося сердца.        «Любит?»        Глоток воздуха. Что-то словно мешает вдохнуть, из-за чего вмиг опустевшая от всех мыслей голова начинает идти кругом.        — Юи, я тоже тебя… люблю, — губы двигаются сами по себе.        Куртка слетела на пол. За ней ботинки, а после рубашка.        Наконец Мика может дать волю чувствам. Горячие губы в эту же секунду прикасаются к губам Аманэ, отчего по телам обоих тут же пробежали приятные мурашки. Во рту становится влажно от ощущения чужого языка, блуждающего по нему. Подрагивающие руки на своих плечах, неровное дыхание и слабость от нехватки кислорода — в небольшой комнате становится слишком душно и тесно для этих двоих.        Казалось, впервые за такой долгий промежуток времени к обоим парням стало постепенно возвращаться чувство, что все наконец встает на свои места. Плотная пелена тумана медленно рассеивается, а воспоминания больше не давят на рассудок. Наконец-то в груди с биением сердца разливается не та, уже въевшаяся в вены боль, а те чувства, которыми оба беспамятно грезили.        Все то время разлуки, те дни и недели — все будто в считанные секунды обращается в неясный кошмарный сон, который поскорее хочется забыть.        Истощенные и израненные друг другом — два парня, разделяющие, казалось, весь мир на двоих.        «Будто бабочки в животе. Это то самое чувство?..»        А в запутанных мыслях витает одно лишь «люблю».