Окно

Ник не помнил войны. Отцу дали бронь и вместе с заводом эвакуировали за Урал, так что Коленька родился уже там. До школы его воспитывала мама, Анастасия Харитоновна. Хотя это трудно было назвать воспитанием. Мать баловала сына, как могла. У него были все игрушки, какие можно было купить в то время. Даже дорогущая железная дорога, привезенная отцом из командировки. Поняв, наконец, что такой подход не даст хороших результатов, Сергей Николаевич решил сам заняться сыном. К этому времени они уже переехали в Москву, и Ника отдали в школу. Отец отвел его в детскую секцию по футболу спортивного общества «Динамо», но после нескольких тренировок Коленька категорически отказался от их посещения и заявил, что хочет рисовать. Но и уроки в художественной школе ему очень быстро наскучили. Таланта у него не было, усидчивости тоже. Ему было скучно торчать перед мольбертом и часами таращиться на вазочку с фруктами из папье-маше. После художественной школы был месяц музыкальной, затем кружок юного следопыта, потом «Юный фотограф». В результате за свои школьные годы Николай перепробовал все, что только можно, но его так ничего и не заинтересовало, кроме спорта, пожалуй. Единственным любимым предметом в школе у него стала физкультура. Остальные уроки ему давались с трудом, и учился он из-под палки. Отец нанимал для него репетиторов, но это не очень помогало. Только благодаря высокой должности отца, Ник закончил школу с серебряной медалью. Конечно, этого было мало для поступления в МГИМО, но и тут помогли отцовские связи. Так Николай Сергеевич Немычев стал студентом первого курса Московского государственного института международных отношений. Он не мечтал стать послом в какой-нибудь англоязычной стране. Скорее, это было желание его родителей. У самого Ника вообще не было амбиций. Он просто двигался по заранее подготовленному маршруту, презирая все на свете: учебу, страну, жизнь в целом и даже отца с матерью. В свои семнадцать лет Ник уже был злым циником. Он сквозь зубы разговаривал с матерью, захлопывая перед ее носом дверь своей комнаты, курил украденные у отца сигареты, пил дешевое вино, купленное на стипендию, ночи напролет гулял с дружками и грубил домработнице Варваре. Его друзьями были такие же наглые и самовлюбленные молодыми людьми. Их целью было найти острые ощущения и хоть как-то раскрасить свою никчемную и скучную жизнь. Таким острым ощущением для Ника стала фарца. В принципе, сам он не нуждался ни в деньгах, ни в дорогих шмотках. Родители одевали сына в спецателье у лучших дизайнеров одежды, но ему это было неинтересно. Преклонение перед всем западным заставило его красть у отца банки с черной икрой, которые он получал в спецзаказах, и менять их на шмотки. Застукав сына за кражей продуктов из холодильника, отец устроил в его комнате настоящий обыск и, прижав сына к стенке, потребовал объяснений. - Это мои вещи, - зло шипел на отца Ник. - Три пары женских джинсов, батники в розочках и лодочки на шпильке? – рыкнул на сына Сергей Николаевич. - Это я для своей девушки, - не растерялся Ник. - Это для той коровы, которая по ночам жрет колбасу из холодильника и гремит по утрам в прихожей? – нахмурился Сергей Николаевич. - Не твое дело! - дернулся всем телом Ник, пытаясь вырваться из крепких отцовских рук. - Ошибаешься, сынок! – недобро улыбнулся Сергей Николаевич. - Пока ты сидишь на моей шее, все, что касается тебя – мое дело! И посему, я отменяю твою поездку в Прагу. Поедешь в лагерь! - В концентрационный? – ухмыльнулся Ник. - В пионерский, - спокойно ответил отец, отпуская воротник рубашки сына, и пошел к телефону. - А тебе не кажется, что мне уже поздно туда ехать? – оскалился Ник. - А ты поедешь туда в качестве вожатого. Там тебя быстро приучат просыпаться в семь утра и делать зарядку. И ответственности тоже научат, - Сергей Николаевич откашлялся и, улыбнувшись, сказал в телефонную трубку, - Семен Маркович, дорогой! Сколько лет, сколько зим! У меня к тебе просьба. Сын у меня на четвертый курс перешел! Да! МГИМО. Так вот, хочет парень пользу принести, вожатым в лагерь поехать. А то каждый год все море да море. Конечно, комсомолец! Ты уж там найди для него местечко. Нет! Зачем Артек? Обычный пионерлагерь. Ну, спасибо, дорогой! Жду звоночка! Собрание персонала пионерского лагеря «Солнечный» состоялось ровно через неделю после последнего экзамена в институте. Оно проходило в актовом зале завода, которому, собственно говоря, лагерь и принадлежал. Сначала речь толкал директор завода, лысый и толстый мужичок в легком льняном костюме. Он вещал со сцены о рекордных показателях производительности труда, постоянно протирая лысину платком и наливая в граненый стакан воду из кувшина. За время своей речи, по подсчетам Ника, он выпил не меньше литра воды. Потом из-за стола на сцене, покрытого бордовой скатертью, встал седой мужчина, оказавшийся начальником лагеря. - Наша с вами цель, товарищи, создать благоприятные условия для отдыха детей работников нашего завода. Здоровье и правильный политический настрой! Вот что в первую очередь должны мы дать детям. За здоровьем будет пристально наблюдать наш уважаемый врач. Товарищ Наркисян Лилия Ашотовна. А за нужным патриотическим настроем – главный пионервожатый, Лев Александрович Ганский. Прошу вас, Лев Александрович! Главному пионервожатому было лет тридцать. Высокий и подтянутый мужчина в синих брюках и белой рубашке не стал долго мусолить политические темы. Он поздравил всех присутствующих с началом первой смены в лагере и затронул ряд организационных вопросов по распределению детей в отряды. Оказалось, что завод шефствовал над педагогическим институтом, и все вожатые были его студентами. Они досрочно сдавали сессию и отправлялись в лагерь на практику. Ник сидел в самом последнем ряду и с интересом разглядывал присутствующих. Его цепкий взгляд сразу выделил из толпы яркую девушку восточной внешности, сидящую в первом ряду, и маленькую тонкую куколку с длинной русой косой, которая скромно стояла у стенки. - Забудь, - услышал он шепот слева. Ник повернул голову и увидел рядом с собой парня в простой серой ветровке и синих спортивках. Парень был худым и длинным. Он добродушно улыбался Нику, а маленькие серые глаза смотрели на него с интересом. - Ты о чем? – не понял его Ник. - Лиля, это та, которая врачиха, невеста нашего главного пионера Левки. Они осенью комсомольскую свадьбу планируют. А Ленка, на которую ты сейчас пялишься, морально устойчивая. Короче, не вариант. - И не таких правильных ломали, - самодовольно ухмыльнулся Ник, - да и жених не стенка - подвинется. - А ты мне нравишься, - кивнул парень и протянул Нику руку, - Славка. Я второй год в завхозах хожу. - Николай, можно просто Ник, - пожал руку новому знакомому Ник. - О! Закончили треп, - радостно сообщил Славка и, широко разведя руки, потянулся, - пошли на улицу перекурим за знакомство. А то у меня уже легкие розоветь начали. На улице стояла удивительная для июня жара. Асфальт на площади у завода раскалился, и над ним дрожал горячий воздух. Парни встали под одинокое деревце и продолжили знакомство. - Ого! – присвистнул Славка, - Мальборо! - Держи, - Ник тряхнул пачкой, и из нее высунулась еще одна сигарета. - А это Зиппа? Настоящая? – Славка открыл рот с прилипшей к нижней губе сигаретой. - Настоящая, - кивнул Ник, - только у нее вот кремень почти сточился. - Так я это… починить могу, - радостно сообщил Славка, - я же этот… местный Левша. - Держи! – Ник хлопнул по руке Славки ладонью с зажигалкой. - Дарю! - Ну, спасибо, парень! – Славка с восторгом разглядывал подарок. - Дорогая, наверное. Слушай, ты, если что-то понадобится в лагере, обращайся. Там с сигаретами и бухлом строго, но я в город постоянно мотаюсь. Если чего надо, привезу. Да и если просто поболтать захочешь, приходи. А сейчас бывай! – Славка сделал еще пару жадных затяжек сигаретой и отбросил бычок щелчком точно в урну, - мне на смену пора. Увидимся!