Окно

Уже на следующий вечер Ник с Ленкой жарко сосались в зарослях каких-то кустов после обсуждения очередного мероприятия в лагере. А еще через день Ленка допустила Ника до своего кукольного тела. К удивлению, она не была девственницей, но в постели оказалась холодной и сдержанной. После секса в рабоче-крестьянской позе Ленка положила свою головку на плечо Ника и сказала: - Можно тебе задать один вопрос? Ник не любил эти разговоры по душам и все эти вопросы знал наизусть. Поняв, что сейчас его спросят о статусе их отношений, он аккуратно снял Ленкину голову с плеча, сел на кровать и стал шарить под одеялом в поисках своих трусов. - Конечно, можно, - натянуто улыбнулся он девушке. - Как думаешь, если я предложу завтра на пятиминутке «День Нептуна», это не будет слишком… смешно. От удивления Ник уставился на Ленку, зажав в руках найденные трусы. Ответив девушке, что это прекрасная идея, он напялил на себя всю оставшуюся одежду и, сухо попрощавшись, вышел из вожатской. Больше он не пытался сблизиться с Ленкой. Да и она не очень расстроилась по этому поводу, продолжая общаться с Ником как ни в чем не бывало. Ее интерес к воспитанию и идеи новых мероприятий оказались очень заразительными. Благодаря ей, Ник придумал провести соревнования по пионерболу, что было воспринято всеми на ура. - Давай! Иванов! Пасуй Хлебонько! - кричал он своим воспитанникам со скамейки. - Вот молодец Василий! Так им! Пусть женская сборная по пионерболу и не заняла первого места, зато мальчишки отличились и победили всех, в чем Ник увидел свою личную заслугу. - Давайте пойдем на речку, - предложил он победителям после обеда. - Так ведь тихий час, - удивился Смирнов. - Я договорился со Львом, и в честь победы он разрешил нам искупаться вместо тихого часа, - ответил Ник, потрепав по черным волосам мальчика. На бегу срывая с себя одежду, они влетели в прохладу реки и устроили там настоящие соревнования по плаванию. То, что все мальчики отряда умели плавать, тоже являлось заслугой Ника. За эту неделю он многое узнал о своих подопечных из душевных бесед перед сном и в свободные часы. У Ника оказался настоящий талант вызывать мальчишек на откровенные разговоры. Начинал он с того, что рассказывал историю из своего детства, не скрывая ничего. На его откровения дети отвечали тем же. Оставив ребят беситься на мелководье, Ник встал на ноги и, тряхнув густой гривой длинных черных волос, пошел к берегу. По его груди и спине стекали неровные ручейки воды, а под смуглой кожей играли крепкие бугорки мышц. Ник, не сдерживая эмоций, улыбался солнечному дню, речке, широкой кромке леса. В его душе вдруг поселились радость и спокойствие, а еще чувство, что его жизнь проходит не зря. Родьку он увидел не сразу. Тот сидел в стороне на берегу, поджав к груди тонкие коленки, и, как всегда, смотрел на Ника. В его глазах застыл восторг и изумление, будто он увидел выходящего из воды бога. Этот взгляд сбил Ника с прежнего настроения. Он напрягся, пытаясь проанализировать причину такого пристального внимания к своей персоне со стороны Родьки. От размышлений его отвлек Васька Хлебонько, который сидел на берегу в одних трусах и с тоской смотрел на воду. - А ты чего не пошел плавать? – спросил его Ник, усаживаясь рядом на чьи-то шорты. - Не хочу, - насупился Васька, поджимая под себя ноги, обутые в старенькие льняные туфли. - Ну-ка, рассказывай, - Ник похлопал мальчика по спине и подвинулся ближе. Вообще-то, он прекрасно знал причину, по которой пухлый украинец Васька не мог найти с ребятами общего языка. Он был настоящим изгоем в отряде. Его кровать ребята отодвинули подальше от своих, с ним никто не хотел вставать в пару, и даже победное очко, которое Васька забил на соревнованиях, не изменило его положения. Ник не стал долго пытать Ваську о его проблемах, а после полдника отправился в лазарет и попросил у Лили что-нибудь от потных ног. - Вот, - Лиля дала ему небольшой бумажный пакетик с порошком, - будешь наносить на ноги с утра, а на ночь можно насыпать чуток в носки и так спать. - Это не мне, - засмеялся Ник, - парнишка один в моем отряде мучается, - Лиля пожала плечами и полезла в небольшой холодильник. Достав из него кувшин с холодным компотом из сухофруктов, Лиля налила мутную коричневую жидкость в два стакана и один передала Нику. - Курить хочется, - вздохнула она, залпом выпивая компот, и вопросительно посмотрела на Ника. Тот понял намек, осушив свой стакан, достал из кармана пачку «Мальборо» и предложил сигарету Лиле,- пойдем за домик, - Лиля потянула Ника за рукав футболки, - если Лева увидит, что я курю, то устроит мне головомойку. Они уселись на небольшую лавочку, заросшую высокой травой, позади лазарета, закурили и, расслабленно вытянув ноги, стали смотреть на белые облака, плывущие в небе. - Вот скажи, - Ник сладко затянулся дымом, - если человек постоянно на тебя смотрит. Смотрит и вздыхает. Это что значит? - начал он разговор. - О-о-о… - протянула Лиля, стряхивая пепел в траву, - это любовь. - Какая любовь? Этот человек меня даже не знает, - Ник удивленно посмотрел на Лилю. - Для того чтобы влюбиться в кого-то, не обязательно его знать, - улыбнулась Лиля, - если ты романтик, то просто придумываешь себе другого человека, основываясь только на образе. Это как обожание актера. Выдуманный образ становится реальностью, вот тебе и любовь. - Не, - Ник покачал головой, - любовь это не фантазия и не воображение. Это реальная вещь. Как можно любить, ни разу не дотронувшись. - Эх ты… - засмеялась Лиля, - сразу видно, что ты никогда не любил. Любовь может быть разной. В том числе платонической. Слышал о такой? - Любви без секса не бывает, - Ник затушил сигарету о край лавки и кинул бычок в траву, - и вообще, любить на расстоянии невозможно. На разговоре с Лилей в этот день Ник не остановился и вечером пришел в хозблок к Славке для задушевной беседы. - Вот знаешь, чем меня бабы бесят? – Славка плеснул крепленое вино в кружку и протянул Нику. - Они со своей романтикой просто все с ума сошли. Надо им, чтобы позаковыристей все было. Жизнь нам усложняют только. Вот почему нельзя просто встретиться, поболтать немножко, потом побарахтаться в кровати и досвидос? Зачем все эти свечи, вино, музыка. Потом еще разговоры эти типа: «Я тебе нравлюсь?» Или еще лучше: «Теперь мы кто друг другу?» Да никто, блядь! Мы просто перепихнулись и все. Если понравилось, то можно еще разок перепихнуться. - Согласен! – Ник выпил вино и тяжело икнул. - А еще эти их фантазии… Напридумывают себе Дон Кихотов, а потом начинают ждать, что ты побежишь сражаться с ветряными мельницами. У нас, у мужиков, все не так. - Ну не скажи… - Славка налил еще вина и поставил на пол уже вторую пустую бутылку. - У меня друг есть. Так ему прям обязательно какой-то антураж нужен. Ну там… свечи, вино, домино… - Без этого не стоИт? – засмеялся Ник. - Не, - пьяно мотнул головой Славка, - нравится ему эта самая романтика. И выдумывать он мастак. Вот так он и обженился. Встретил свою Лизку и решил, что она само совершенство. Мона Лизка, в общем, епты! А она шлюха и блядь. Он теперь своими рогами все люстры сшибает, и, главное, не верит, что его Лизка дает всем подряд. Идиот он, короче! Третьей бутылки у Славки не оказалось, а пить спирт после вина Ник уже не мог. Он вышел из хозблока, вдохнул прохладный ночной воздух полной грудью и решил еще немного прогуляться после духоты комнаты завхоза. Нетвердой походкой Ник вышел через ворота и свернул к речке. На берегу было еще прохладнее, и Нику страшно захотелось искупнуться. - Стоп, Николай Сергеевич! – скомандовал он себе. - Сейчас тебе в воду не стоит. Ты пьян, как… - он не нашел сравнения своему состоянию и, махнув рукой, пошел на свое любимое место. На бревне перед небольшим костром сидел Родька. Он задумчиво смотрел на красные языки огня, а рядом с ним лежала открытая книга. - Это мое место! – сказал Ник, выходя на полянку. - Это нигде не написано, - нахмурился Родька, поднимаясь на ноги. - Ты мне это уже говорил, - буркнул Ник, тяжело плюхаясь на бревно, - только тогда я первым сюда пришел. - Ты пьян, - возмущенно ответил Родька, стоя возле него и поправляя на носу очки. - И что? – Ник с вызовом посмотрел на него, - отшлепаешь меня? - Нет, - Родька как-то сразу сдулся и, сев на другой край бревна, снова уставился на огонь. - Есенин? – более дружелюбно спросил Ник, рассеяно поводя пальцами по книжным страницам. - Да, - кивнул Родька, - стихи любишь? - Не-а, - ухмыльнулся Ник, - помню в школе учили… как там… Я достаю из широких штанин… чо-то там груза… - Маяковский, - улыбнулся Родька, - но это не самое его удачное стихотворение. - А ну-ка, просвети! – Ник повернулся к Родьке лицом. - Хорошо… - Родька откашлялся и начал тихо декламировать: В поцелуе рук ли, губ ли, В дрожи тела близких мне красный цвет моих республик тоже должен пламенеть. - Забавно, - Ник поскреб ногтями заросшую щеку, - а еще можешь? - И каждый вечер, в час назначенный (Иль это только снится мне?), Девичий стан, шелками схваченный, В туманном движется окне. И медленно, пройдя меж пьяными, Всегда без спутников, одна Дыша духами и туманами, Она садится у окна. И веют древними поверьями Ее упругие шелка, И шляпа с траурными перьями, И в кольцах узкая рука. И странной близостью закованный, Смотрю за темную вуаль, И вижу берег очарованный И очарованную даль. Это Блок, - добавил Родька и, опустив взгляд, тихо продолжил, - Я не знаю, откуда в душе у меня взялась эта радость. Это счастье безмерное, как небеса голубое. Этот ветер прохладный, что жизнь наполняет сиреневым цветом. Это солнце палящее, сердце сжигая любовью.... - А это чьи? – спросил Ник, глядя на раскрасневшееся лицо Родьки. - Мои, - тихо ответил тот.