Окно

Ник проснулся от грохота. Открыв глаза, он повернул голову и увидел открытый чемодан, стоящий возле дивана. - О! Проснулся! – буркнула домработница, недобро глянув на Ника. Она прополоскала фланелевую тряпочку в тазу с водой, отжала ее и, отвернувшись от Ника, стала протирать чешский хрусталь на полках серванта. - Варвара, какое сегодня число? – хрипло спросил Ник. В его висках стучал барабан, а в голове шумело, как с похмелья. - Допился! – Варвара сухо сплюнула на ковер. - Первое июня тысяча девятьсот шестьдесят второго, от рождества Христова. Но вы же атеисты все. Во всеобщий коммунизм верите, а в бога нет, - ворчала домработница. Ник скинул с себя плед и, вскочив, кинулся обнимать громко повизгивающую Варвару. - У меня получилось! Понимаешь? Получилось! – приговаривал Ник, обхватив Варвару за широкие бока и пытаясь приподнять. - Да успокойся ты, чумной! – смеялась домработница, шлепая Ника мокрой тряпкой между лопаток. Отпустив Варвару, Ник быстро натянул на себя футболку и легкие штаны и, громко шаркая по паркетному полу тапками, прошел в кухню. - Утро, мам, - он отхлебнул кофе из чашки и чмокнул мать в нос. - Есть не буду. Опаздываю! - Николенька, я тебе с собой положу… - начала Анастасия Харитоновна, но Ник махнул рукой и, удаляясь в ванную, кинул: - Лучше вместо бутербродов найди мне томик хороших стихов! – и скрылся за дверью, оставив мать в глубоком недоумении. Уже возле входной двери, схватившись за ручку чемодана, Ник почувствовал горячую боль. Раскрыв ладонь, он увидел свежий ожог от сигареты. Перехватив чемодан другой рукой, Ник выскочил в подъезд и по привычке подбежал к лифту. - Лифт не работает! - сказал он себе, но для проверки нажал красную кнопку. Лифт не издал ни звука, и Ник, еще раз убедившись, что он в прошлом, побежал вниз по лестнице, громыхая чемоданом о витые перегородки перил. Вылетев на улицу, он громко вдохнул прохладный утренний воздух и ринулся к машине, дверцу которой уже открыл Геннадий. - Гена, дорогой! Гони что есть мочи! Опаздываем! – крикнул Ник, закидывая в салон чемодан и плюхаясь на сидение. - Хорошо, Николай Сергеевич, - сказал Геннадий, и Ник впервые увидел на его лице удивление. Машина легко и быстро неслась по сонным улицам. Ник открыл окно и подставил лицо под сильные порывы ветра. В его душе было тепло и радостно, как будто после долгого отсутствия он вернулся домой. Машина свернула за угол большого пятиэтажного дома, и ей на встречу выехала поливалка. Тонкие струи дрожали разноцветными камушками на солнце, обдавая белую «Чайку» мелкой водяной пылью. Ник вытянул руку и поймал в ладонь несколько блестящих бусин. - Эх, Геннадий! Как хорошо жить! – сказал он Факелю, разглядывая на руке капельки воды, - а хочешь, я тебе стихотворение прочту? – спросил Ник и, не дожидаясь ответа, стал с выражением декламировать: - Вечер черные брови насопил. Чьи-то кони стоят у двора. Не вчера ли я молодость пропил? Разлюбил ли тебя не вчера? Не храпи, запоздалая тройка! Наша жизнь пронеслась без следа. Может, завтра больничная койка Упокоит меня навсегда. Может, завтра совсем по-другому Я уйду, исцеленный навек, Слушать песни дождей и черемух, Чем здоровый живет человек. Позабуду я мрачные силы, Что терзали меня, губя. Облик ласковый! Облик милый! Лишь одну не забуду тебя. Не доезжая нескольких метров до поворота на площадь вокзала, Ник попросил остановить машину вконец растерянного Геннадия и, вынув из машины чемодан, пошел пешком по дороге, размахивая им, как школьник портфелем. Молодой постовой в белой форме, завидев странного гражданина, перепрыгивающего блестящие лужи на асфальте, взял в руку свисток, висящий на шее, и поднес его к губам. Ник, проходя мимо, подмигнул ему и, пожелав хорошего лета, пошел дальше, оставив милиционера в приятном недоумении. Возле автобусов суетились родители, давая своим любимым чадам последние наставления. Воспитатели и вожатые сверяли списки детей с принесенными документами, а сами виновники суматохи поглядывали на большие сумки с гостинцами, которыми их снабдили родители, и мечтали о свободе. - Сергей Иванович, - представился Нику воспитатель, - можно просто Иваныч, - он поправил желтые от табака усы такими же желтыми пальцами. - Николай, - кивнул ему Ник, - можно просто Коля. Ну что, поработаем вместе? - А куда денемся? - Иваныч дружелюбно улыбнулся Нику и обратился к одному из пионеров. - Все в сборе? - Нет, - ответил ему худой, долговязый Семушкин, - одного нет. «Смирнова…» - подумал Ник, но вслух говорить ничего не стал. Он подошел к стоящему в первом ряду Хлебонько и, подняв его чемодан, переставил к кучке других. Как всегда, через минуту в строй протиснулся опоздавший Смирнов, на этот раз не споткнувшийся о чемодан Хлебонько, и стал оправдывать свое опоздание пропущенным автобусом. Ник помог водителю грузовика закинуть чемоданы в кузов машины и, встав у двери автобуса, стал по одному запускать детей внутрь. Ник нервничал. Вдруг это какое-нибудь другое прошлое? Может, это все же странный сон во сне, а на самом деле он все еще спит? А может, как раз это реальность, а то, что было до этого, сон? А вдруг в этой реальности нет Родьки? Ник оглядывался на пустеющую площадь, ища глазами знакомые светлые вихры. Когда последний пионер поднялся по высоким ступенькам автобуса, Ник еще раз обернулся и… увидел Родьку. Он шел по дороге, держа подмышкой книгу и задумчиво глядя вперед. Ник соскочил с подножки и, перепрыгивая через еще не погруженные чемоданы, побежал навстречу Родьке. - Слава богу! Живой! – крикнул Ник, крепко обняв за плечи Родьку и притянув его к себе. - Живой… Живой… - Извини, мы знакомы? – Родька с трудом выбрался из крепких объятий Ника и удивленно посмотрел на него, поправляя на носу большие роговые очки. - Ой!… Извини! – Ник продолжал счастливо улыбаться, глядя на Родьку. - Ты просто похож на одного моего знакомого. Я тебя с ним спутал. - Ничего, - коротко кивнул ему Родька, - бывает… Он обошел Ника стороной и, переложив книжку в руку, двинулся дальше по дорожке к своему автобусу. Ник снова залез на подножку и, посмотрев вслед уходящему Родьке, подумал: «Обернись… Ну, обернись, если я тебе понравился!» - Коля, поднимайся, отправляемся! – крикнул ему из автобуса Иваныч. - Сейчас, - махнул ему рукой Ник, не отрываясь глядя на удаляющегося Родьку. Тот споткнулся, чуть не выронив книгу, остановился, поправил на носу очки и, обернувшись, посмотрел на Ника.