Окно

В тихий час Ник решил наведаться в лазарет к Лиле. В прошлый раз как-то само собой вышло, что молодой врач перестала быть для Ника сексуальным объектом. Пообщавшись с ней, он открыл красоту души Лили, которая затмила красоту внешнюю. И девушка стала для него другом. Ник немного постоял у открытой двери домика, зашторенной легкой занавеской. Просто начать разговор было неудобно. Как и в первый раз, она могла бы решить, что Ник подкатывает к ней. К счастью, он вспомнил про ожог на руке и, решив, что это хороший повод зайти в лазарет, смело отодвинул занавеску. - Можно? – он постучал костяшками пальцев по дверному косяку. - Проходи, - кивнула ему Лиля, не отрывая глаз от каких-то бумаг. Ник зашел в комнату и сел на табурет напротив стола, за которым сидела девушка. - Хм… плоско-вальгусная стопа, - сказала Лиля, потирая лоб. - Это чего? – Ник вытянул шею, пытаясь разглядеть эту самую стопу на листе бумаги. - Это когда нога в вертикальном положении опирается в основном на внутреннюю часть стоп, а пальчики и пятка развернуты в наружном направлении. Вот так, - Лиля положила на стол обе руки и растопырила пальцы, - нужен массаж. И еще посмотрю ее обувь. Если что, свяжусь с родителями, чтобы купили сандалии с жесткой пяткой. И носить их надо наоборот. - Это у кого такое? – поинтересовался Ник. - У девочки из тринадцатого, - ответила Лиля и с интересом посмотрела на Ника. – А чего сам пришел? - У меня вот, - Ник вытянул вперед руку и раскрыл ладонь, - сигареты нанесли реальный вред здоровью. - Я бы сейчас выкурила одну, - вздохнула Лиля, обрабатывая ожог мазью и накладывая на руку Ника повязку. - Так в чем проблема? У меня есть с собой, - свободной рукой Ник достал пачку «Мальборо», - а вообще странно. Умница, красавица, врач… и курит. - Ну, может же быть у умницы и красавицы один небольшой недостаток, - улыбнулась ему Лиля. - Я обещала Леве бросить и не взяла с собой сигареты. Пойдем за дом, покурим. Только Леве не говори. С Лилей тоже получилось все, как хотел Ник. После перекура и недолгого разговора на скамейке за лазаретом между ними сразу установились теплые отношения. Ник вернулся в свой корпус и, подняв отряд с тихого часа, повел ребят на полдник. После этого детей долго распределяли по кружкам. Ник предложил организовать секцию по плаванию, идею одобрили, а его тут же назначили тренером. Учиться плавать захотелось многим, и Ник до самого ужина расписывал детей по группам и по дням недели. После ужина он зашел в хозблок к Славке и нарыл там несколько пробковых нарукавников и резиновых надувных кругов. На следующий день они с Левой, Славкой и Кириллом сооружали на реке загородку для «лягушатника» и устанавливали буйки. За ужином к Нику, как всегда, подсел Сашка и предложил поучаствовать в тусовке вожатых в березовой роще. - Приду с удовольствием, - ответил ему Ник, ловя на себе взгляд Родьки, сидящего в другом конце столовой среди малышей. - Ник, - окликнул его Родька после линейки, - ты придешь на костер? - Конечно, - ответил ему Ник. - Хорошо, - улыбнулся Родька, как всегда теребя штанины шорт. - Я тебя никак поймать не мог все эти дни, чтобы книгу дать. Тогда я туда ее принесу. На бревнах вокруг костра собрались все вожатые и несколько воспитателей. Ник уселся на самый краешек и стал с интересом слушать разговор будущих учителей. Он всегда был далек от педагогики, но сейчас ему стало интересно, что же пишут про воспитание детей ученые. - Я не согласен с точкой зрения западных педагогов о свободном воспитании, - сказал Сашка, перекидывая из руки в руку горячую картошку, - как можно разрешать ребенку абсолютно все? Дети по своей природе эгоисты, и если это поощрять, то они не научатся делиться, прощать и жертвовать. - Так никто и не предлагает поощрять эгоизм, - возразила Катя вожатая седьмого отряда, - они говорят, что детям нужно давать свободу действий. В этот момент из-за деревьев появилась тонкая фигура Родьки. Он кивнул всем присутствующим и, подслеповато сощурившись, стал искать глазами Ника. Тот приподнялся и махнул Родьке рукой. - Мотька снова плакал, - сказал Родька шепотом, кладя на колени Нику книгу, - вот. Как обещал. Белла Ахмадулина. - Спасибо, - Ник взял книгу и убрал за пазуху, - а на счет Мотьки… Поговори с ним. Может, ему просто одиноко и не хватает какого-нибудь плюшевого друга? В этот момент с бревна поднялась Ленка и, звонко шлепнув себя по ноге, начала говорить, яростно размахивая руками: - Я считаю неправильной точку зрения некоторых западных педагогов, которые считают, что детям нужно давать свободу! Пока дети маленькие они не могут отличить хорошее от плохого и, соответственно, не могут сами принимать правильных решений. Поэтому на помощь им и приходят их старшие товарищи. Родители, учителя и мы, вожатые! Только так из несознательного ребенка может получиться настоящая личность! - Ты хочешь сказать, что ребенок не личность? – вдруг встрепенулся Ник. - Ну… - замялась Ленка. - А вы не думали, что каждый ребенок уже рождается личностью? – продолжил Ник свою мысль, поднимаясь с бревна. - Нельзя чесать всех под одну гребенку и нельзя воспитывать всех одинаково. Это может убить индивидуальность. Нужно к каждому ребенку найти свой подход. Увидеть в нем ту самую личность и не навязывать ему чужое мнение. - Не согласен! – махнул рукой Нику Сашка. - Воспитанием личности в первую очередь должна заниматься семья. А наша задача воспитать пионера, а затем и комсомольца. - Погоди, - остановил его Ник, - разве политические понятия, такие как пионер и комсомолец, связаны с личностью? Мне кажется, мы слишком рьяно вмешиваемся в воспитание. Потом, родители тоже далеки от педагогики. Как правило, они хотят видеть своих детей успешными и пытаются реализовать в них все то, чего сами не добились. Вот смотрите, что получается. Растет в семье ребенок. Родители пытаются из него лепить свое подобие, в школе из него пытаются сделать пионера. А ребенок уже личность. Он хочет быть просто собой. И знаете, что будет? Либо он просто сломается, либо будет протестовать! И кого мы в итоге получим? Искусственную личность, напичканную лозунгами и не умеющую воспринимать красоту. Или бунтаря, который в итоге либо сопьется, либо сядет. - Про искусственную личность с лозунгами в голове… это ты про что? – насторожилась Ленка. - Да не про что, Лен, - Ник сел обратно на бревно, - просто хотел сказать, что нельзя слишком рьяно относиться к воспитанию. Но полную свободу действий я тоже не приемлю. Последняя фраза успокоила всех, и разговор снова переметнулся на неправильную позицию западных педагогов. - Я тоже боюсь этих… - тихо шепнул Родька Нику, - которые с горящими глазами и лозунгами в голове. Я стараюсь обходить их стороной и, по возможности, пересекаться только по делу. На следующий день после завтрака состоялось первое занятие по плаванию. Ник стоял в кругу малышей и объяснял им, как правильно лежать на воде и как грести руками и ногами. Дети громко смеялись, когда Ник пытался показать им, как плавают лягушки. Потом он по очереди клал малышей на воду, придерживая за живот, и те, уже сами изображая лягушек, забавно дрыгали руками и ногами. После занятий Ник прошел вдоль берега на основной пляж и окунулся в воду, чтобы поплавать и понырять. Выходя из воды, Ник увидел Родьку. Тот сидел на берегу и, поджав к груди худые коленки, с тоской смотрел на резвящихся в реке детей и вожатых. - Ты чего тут сидишь? – просил Ник, поравнявшись с ним. - Да просто не хочу купаться, - равнодушно пожал плечами Родька. - А может, ты плавать не умеешь? – Ник присел рядом с ним. - Хочешь, я тебя научу. - Хочу, - коротко кивнул Родька. - Пошли в воду, - предложил Ник. - Давай не здесь, - замотал головой Родька. - Тогда после отбоя на лодочной станции. Знаешь где? – спросил Ник. Родька кивнул. - Буду ждать тебя на пирсе в десять. Ник шел знакомой дорогой в сторону лодочной станции, полной грудью вдыхая влажный вечерний воздух. Вдоль тропинки тихо шуршала на ветру трава, в которой громко стрекотали ночные цикады. Черное небо, усыпанное мелкими искорками звезд, было чистым и высоким. Родьку он заметил издали. Тот сидел на причале, свесив босые ноги в воду, и смотрел на звезды. - Июньская тихая ночь теперь. Те птицы и эти свои голоса сверяют. О звезды, — невозможно терпеть, как они сверкают, как они сверкают! Земле и небу они воздают благодать и, нарушая темноту этой ночи, сверкают, сверкают — издалека видать! — мои звезды и твои очи. Теперь июньская тихая ночь, и глаза к ней медленно привыкают. О звезды — мне это все невмочь, — как они сверкают! Как они сверкают! – прочитал стихи Ник, подходя к Родьке. - Только апрельская, а не июньская, - засмеялся тот, подняв голову и глядя на Ника снизу вверх. - Но сейчас июнь, и я пришел учить тебя плавать, – строго сказал Ник, снимая футболку. Он спрыгнул с пирса в воду и стал наблюдать за Родькой, который в нерешительности стоял наверху. - Прыгай, я тебя поймаю, - сказал Ник, протягивая вверх руки. - Там глубоко? – настороженно вытянул шею Родька. - Мне по плечи, - улыбнулся ему Ник, маня руками вниз. - Значит, мне по шейку будет, - вздохнул Родька и прыгнул к Нику. Ник крепко обнял Родьку, вдохнул знакомый запах его тела, и оба на секунду замерли, глядя друг другу в глаза и слушая тихий плеск воды под досками пирса.