Окно

- Ну и задачу ты мне задал, - Лиля взяла у Ника сигарету и прикурила от протянутой спички, - придется пролистать книгу о лекарственных растениях и освежить память. Но сама идея про поход просто отличная. - Хорошо вышло, - кивнул ей Ник, - хотя я до собрания этого не планировал. - Слушай, а с этой кукурузой… - Лиля поморщилась, - это ведь был стеб? - Чистой воды, - засмеялся Ник, - ну скажи, чем моя Кукуруза хуже этого идиотского Нептуна? - Там, по крайней мере, Нептун не ходит в сапогах на каблуках, - Лиля толкнула Ника плечом, - мне кажется, Родя тоже понял, что это шутка. - Надеюсь, не понял, - нахмурился Ник. - Не переживай! – подмигнула ему Лиля, - Родька наш человек. Нормальный. Мне кажется, вы могли бы подружиться. «В принципе, не важно, понял ли ты, что я просто издеваюсь над этими активистами. А Лиля умница. Даже в этом прошлом она почувствовала нашу связь, - думал Ник, идя на репетицию праздника Кукурузы. – Но сейчас главное, чтобы ты выжил семнадцатого. Я буду рядом с тобой весь день. Обещаю…» Слова песен, которые наклепал Ник, немного изменили. Сняли с мудреца сапоги на каблуках, и крестьяне не стали потеть. Анатолий Семенович предложил очеловечить Кукурузу. По его замыслу в конце представления огромная кукурузина должна была идти во главе счастливых колхозников, и по этому случаю он самолично написал приветственную речь Царице полей. К субботе все было готово. Самых рослых мальчишек старших отрядов одели в самодельные лапти, которые всю неделю плел воспитатель десятого отряда Степан Христофорович. Из картона наделали мотыги и лопаты. Славка припер из хозблока грязный и потрепанный костюм лошади, который постирали и подлатали девочки из кружка кройки и шитья под руководством Вали. Костюм кукурузы сделали из того же картона, обклеив его старыми желтыми занавесками. На макушку «Царице полей» водрузили шляпу, сшитую из куска зеленого фетра. И вот, наконец, в назначенный день на территории летнего театра лагеря началось представление. Перед началом праздника выступил Анатолий Семенович Потапов, начальник лагеря. В своей речи он отчитался перед родителями о проведенных в лагере мероприятиях и рассказал о предстоящем в воскресенье походе. После его нудного и длинного монолога, зрителям было уже все равно, что смотреть. Поэтому спектакль о кукурузе они приняли «на ура». - Все просто отлично, - сказал Лева участникам представления перед самым финалом, - выпускайте Ника. И сделайте радостные лица. По-моему, зрителям нравится. Нику как идейному вдохновителю доверили главную роль. В костюме кукурузы с лицом, раскрашенным зеленой краской, Ник больше походил на клоуна. Но его это не смущало. На лице Ника была написана гордость за такую важную роль. Для большего пафоса свою речь Ник читал с завываниями, как батюшка в церкви. После ужина Ник снова пришел в лазарет к Лиле, и они долго хохотали, вспоминая спектакль и выход Ника в идиотском костюме. - А ты слышал о происшествии? – вдруг спросила его Лиля, аккуратно откусывая кусочек эклера, которым Ника угостила чья- то мамаша. - О каком? – Ник запихнул в рот свою половину пирожного и запил его горячим чаем. - Когда был турнир по пионерболу, в комнату вожатых тринадцатого отряда пробрались воры, - Лиля облизала испачканные глазурью пальцы. - Деревенские, наверное, - равнодушно пожал плечами Ник. - Хм… - Лиля почесала нос длинным ногтем на мизинце, - странные, понимаешь ли, деревенские воры. Украли у Родика тетрадку с его стихами и какую-то книгу. У Плейшнера из чемодана умыкнули пачку сигарет и кипятильник. А деньги, спрятанные в белье, не взяли. - Почему странные, - ответил ей Ник, - просто люди хотели провести культурный вечер. Попить чаю, покурить и почитать стихи. - Родька переживает, - вздохнула Лиля, - книга была какая-то редкая. Ему ее знакомый дал почитать. Да и тетрадь жалко. Он в нее со школы стихи записывал. Ник специально взял из вожатской тринадцатого отряда кроме опасного альманаха и тетради еще сигареты и кипятильник Плейшнера, чтобы все походило на кражу. Конечно, если бы он забрал деньги, все было намного достовернее, но Ник не смог обворовать своего же товарища по лагерю. Тетрадь со стихами Родьки он прихватил случайно. В тот момент, когда он уже собирался убрать ее в чемодан, в коридоре раздался какой-то шум, и Ник, испугавшись, сунул вторую тетрадь запазуху вместе с альманахом и выскочил в окно. Альманах и тетрадь со стихами запрещенных поэтов Ник сжег в лесу. А тетрадь Родьки положил в свой чемодан. Вечерами, уходя на пирс или на берег реки, Ник брал ее с собой и читал, светя себе небольшим фонариком. Стихов было много. В основном о природе и жизни. Но встречались и стихи о любви. Читая их, Ник почему-то чувствовал, что Родька писал эти слова ему. Хотя, конечно, это только казалось… Утром в воскресенье весь лагерь собрался у главных ворот. Мальчикам старших отрядов достались тяжелые рюкзаки со спальными мешками. Девочкам доверили нести хлеб, чай и крупу. Вожатые и воспитатели-мужчины взяли на себя самое тяжелое – палатки. В две машины погрузили большие кастрюли, тарелки, стаканы и ложки. Там же в поход отправились банки с тушенкой, овощи, канистры с чистой питьевой водой и топоры с пилами. Конечно, и спальники, и палатки тоже можно было довезти до места на машинах, но тогда ребята бы не прочувствовали всю прелесть похода. Поэтому на собрании было решено часть походной утвари нести на себе. Поляна, на которой расположился лагерь, одной стороной уходила в лес. Другая ее сторона была пляжем, вдоль которого бежала река. Ник как главный организатор похода руководил всеми. Для начала обустроили быт, поставив палатки и определив место для приема пищи, костра и туалета. Потом Ник распределил детей и вожатых по группам. Одна группа отправилась ловить рыбу на речку для ухи. Вторая – собирать в лесу хворост и шишки. Третья – запасаться дровами для костра. После того как дрова были собраны, а рыбаки смогли похвалиться уловом, детей отправили на тематические экскурсии в лес. Часть вожатых и воспитателей осталась помогать поварихе тете Ксюше готовить уху. - Ненавижу этого выскочку, - услышал Ник голос Родьки из-за кустов. Тот ковырял тупым складным ножом картошку и кидал ее в большой котел. Рядом с ним сидела Катя, воспитатель седьмого отряда, и, обливаясь слезами, чистила лук. - А по-моему, Коля очень хороший организатор, - сказала Катя, вытирая рукавом кофты слезы. - Мне кажется, что он нарочно меня унижает, - продолжил свою мысль Родька, - сказал, что мужчины будут пилить и рубить дрова для костра, а женщины и дети таскать их на поляну. А сам у меня топор отобрал и послал дрова носить. Он что, думает, я не мужчина? - от возмущения голос Родьки дрогнул и перешел на фальцет. Катя засмеялась, а обидевшийся Родька молча бросил картошку в котел и ушел за дровами. Конечно, Ник сделал это не случайно. Он решил, что любой предмет в руках Родьки представляет опасность. Тем более тяжелый топор или острая пила. А вот пятью полешками Родька точно не убьется. Сам Ник с удовольствием орудовал в лесу топором, чувствуя приятное напряжение во всем теле. - Смотрите, что там? – крикнул Смирнов, стоя у очередного найденного поваленного дерева. - Дом какой-то, - почесал окрапивленную ногу Хлебонько. - Это не просто дом, - таинственным голосом сказал Ник, - когда-то в этом доме жил лесник со своей женой и двумя дочерями. Однажды он охотился в лесу и застрелил волчицу и волчат. И вот как-то ночью в дом лесника ворвался огромный седой волк и убил всю его семью, а лесника не тронул. Не пережив потери жены и дочерей, лесник повесился под крышей своего дома. С тех пор его дух ходит по ночам по этому лесу и ищет седого волка. - Это просто сторожка лесничего, - буркнул Родька, проходя мимо за очередной порцией дров, - зачем ты детей пугаешь? - Чтобы ты понимал в страшных историях, - ответил ему Ник, подмигивая двум малышам, которые забыв про хворост, с открытыми ртами слушали сказку. Когда стемнело, посреди лагеря развели огромный костер. Дети и их наставники расселись вокруг и, поужинав разогретой тушенкой и печеной картошкой, стали петь песни под аккомпанемент баяна, на котором попеременно играли воспитатель десятого отряда Степан Христофорович и юный пионер Сафронов из отряда Лены. Ник немного успокоился. До конца дня оставалось каких-то три часа. Еще немного, и за жизнь Родьки можно было не волноваться. Ровно в десять был объявлен отбой и, убедившись, что Родька повел малышей в палатки, Ник начал помогать своим ребятам разместиться в спальных мешках. Примерно через час, с трудом уложив возбужденную детвору, Ник пошел к палаткам, в которых уже мирно посапывали малыши. - А где Родион? – спросил он у Плейшнера, вылезающего из палатки. - Не знаю, - пожал тот плечами и сладко зевнул, - он искал Мотьку, а потом куда-то ушел. - Куда ушел? – напрягся Ник. - Он к дому лесника пошел, - ответил Нику детский голос из палатки, - Мотька сказал нам, что он не плакса, и что он не побоится в дом лесника пойти, - из соседней палатки вылезла яркая рыжая головка Антошки, - он туда еще до костра ушел. Родя за ним пошел, когда узнал. Ник, не дослушав рассказ мальчика, стремглав кинулся в темноту ночи. Уже в лесу он почувствовал запах гари. Раздвинув ветки деревьев, Ник увидел избушку, из окон которой наружу вырывалось пламя. Родьку он нагнал почти у самой сторожки. - Стой! – крикнул ему Ник, хватая за рукав рубашки. - Там Мотька, - кашляя от дыма, ответил Родька. Ник оттолкнул его в сторону и кинулся к дому. Языки пламени, вырывающиеся из щелей, раскалили ручку двери так, что на ней осталась часть кожи. Но Ник этого не заметил. Он кинулся внутрь, прикрывая лицо от огня руками и стараясь не дышать глубоко. Мотьки в сторожке не оказалось. Небольшая пустая комната с земляным полом, была объята пламенем. Услышав сверху громкий скрип, Ник вылетел на улицу, и в этот момент крыша рухнула, выпуская в темное ночное небо ярко-красный цветок огня. - Ты давай в лагерь беги за подмогой, - сказал Ник Родьке, тяжело кашляя, - а я искать твоего засранца Мотьку пойду. Немного побродив по округе, Ник услышал откуда-то сверху тихое всхлипывание. Подойдя к дереву, он поднял голову и увидел перепуганного и измазанного в грязи Мотьку, сидящего невысоко на толстом суку. - Ты чего плачешь? – спросил Ник, спуская мальчика на землю. - Испугался, - ответил Мотька, тихо всхлипывая, - я тоже хотел, чтобы у меня был костер. Я собрал палки и поджег в сторожке. А она как вспыхнет… - А спички где взял? – Ник вытер лицо Мотьки подолом своей рубашки. - Украл… - ответил Мотька, подбирая с земли плюшевого медвежонка с одной пуговицей вместо глаза. Пожар тушили до утра всем миром. Выстроившись в длинную цепочку до самой речки, дети и вожатые передавали к горящей сторожке ведра с водой. Такой дружной и сплоченной работы целого лагеря еще никогда не было. Каждый чувствовал себя героем-пожарным и спасал лес и округу от огня. До лагеря добрались уже к завтраку. Этот день бы объявлен выходным. В столовую пришел сам Анатолий Семенович и поблагодарил всех за помощь в борьбе с пожаром. Утренняя линейка была отменена, а вместо нее устроен тихий час. Уложив уставших детей спать, Ник вышел из корпуса и направился в санчасть к Лиле. После того как Лиля перебинтовала Нику обожженную руку, они пошли за домик и, как обычно, устроились на лавочке, заросшей травой. - Это я украл у Родьки книгу и тетрадку, - сказал Ник, щурясь от ярких лучей солнца. - Зачем? – удивленно посмотрела на него Лиля. Ник глубоко вздохнул и начал рассказывать ей все с того момента, как впервые оказался в лагере. Москва встретила Ника прохладой и мелким дождем. Родители уже уехали на дачу, забрав с собой Варвару и оставив для Ника полный холодильник еды. Пару дней у него ушло на то, чтобы забрать из института документы и зайти в военкомат. Стоя у открытого настежь окна, Ник смотрел, как за горизонт садится солнце, а в небе ветер разгоняет розовые облака. Внизу суетились одинокие прохожие и проезжали машины, тихо шурша колесами по асфальту. Душу Ника наполняло спокойствие и предчувствие какой-то новой и неизвестной для него жизни. - Вот и все, - сказал он, захлопывая окно и задергивая занавеску. Он поставил в коридор небольшой чемодан и, не раздеваясь, лег на диване в гостиной.