Погода была прекрасная, принцесса была ужасная... Или все было наоборот?

Удар, удар, еще один и руку прожигает чудовищная боль, от которой хочется сжаться всем телом и выпустить тяжелую сталь, разогнув пульсирующие от перенапряжения пальцы. Но если Чимин сейчас уронит свой меч, то умрет в ту же секунду, его оружие даже не успеет коснуться пропитанной кровью земли, а он уже будет на том свете. Умирать Чимину не очень хотелось, даже несмотря на то, что и в жизни он уже некоторое время не видел особого смысла. Поэтому перехватив рукоять, перемотанную кожей, так, чтобы меч не выскальзывал из потных ладоней, парень развернулся к своему новому противнику и стремительно, не на секунду не задумавшись, нанес рубящий удар по солдату, который пришелся на сильную шею. Под приложенными усилиями чужая плоть рассекается с невероятной легкостью, проходя сквозь мышцы и артерии, из которых фонтаном брызгает темная кровь, окропляя лицо Чимина и его кожаные щитки, служившие единственной защитой от врагов. Без всякого сожаления провернув меч в образовавшейся ране, запуская в нее кислород Чимин выдергивает из плоти противника оружие, под сопровождение глухого хрипа, который издает враг и скрежета металла о металл при соприкосновении меча с воротом прочных доспехов, которые, теме не менее не защитили солдата от смерти. Его противник валится с ног и, истекая кровью, падает поверх другого солдата, которого, минутой ранее поразил Чимин. Он, заворожено смотрит на то, как этот человек в диком ужасе и агонии смотрит на него и истекает кровью, пропитывая ею и без того вымокшую в ней землю. — Чимин! — Голос зовущего его Намджуна, раздался где-то вдалеке, но все равно привел принца в сознание и, заставил выйти из некоторого оцепенения, в которое его погрузил тяжелый и изнуряющий бой. Он моргнул пару раз, приводя мысли в порядок и снова взглянул на противника, который все продолжал стремительно терять кровь и слабеть прямо у него на глазах. — Я мог бы оставить тебя подыхать здесь в муках, поверь, в таком состоянии ты проживешь еще минут пять, и все это время будешь мучиться и страдать. — Чимин видел, каким ужасом наполнились глаза все еще пребывающего в сознании солдата и как в них появились слезы, которые спустя мгновение стекали по суровому лицу. — Но даже мне кажется, что это слишком жестоко. Чимин перехватил свой меч и поморщился, его ладони уже натерлись до кровавых мозолей, а потому руки неприятно саднило, когда в лопнувшие пузырьки попадал соленый пот, смешиваясь с кровоточащими пятнами. -Надеюсь, в следующей жизни ты будешь лучшим человеком. — Проговорил Чимин и, приблизив острие меча к груди противника, к тому месту, где сходились металлические пластины, соединенные между собой кожаными ремешками, принц, без единой эмоции пронзил его сердце, останавливая бег крови по жилам. Пронзенный мечом солдат, испустил свой последний вздох, больше похожий на хрип и умер, погиб от рук Чимина, который уже и вовсе сбился со счета скольких таких напуганных и истерзанных он отправил в Ад или в Рай. — Чимин! — Взволнованный голос Намджуна вновь раздался где-то вдалеке, заставляя его все-таки обратить внимание на то, что в деревне, в которую они пробрались под покровом ночи, стихли звуки сражения, оставив после себя лишь стоны раненых и последние вздохи умирающих. Весь этот Ад сопровождало ясное солнце, что поднимаясь из-за гор, освещало усыпанную трупами землю. Чимин почувствовал, как его душу заполняет непонятное чувство похожее на дежавю. — Мы победили. — Устало выдохнул Чимин и, вынув свое оружие из мертвого тела, вытер окровавленное лезвие о штанину и убрал меч обратно в ножны, которые болтались на его поясе. — Победили. — Раздалось позади него, заставляя устало развернуть голову на знакомый голос. — С каждым разом ты становишься все лучше. Позади Чимина стоял Юнги, который, бродя по разоренным улицам в поисках выживших, случайно стал свидетелем той сцены, что была одновременно переполнена и жестокостью и милосердием. — Это комплимент? — Без особой заинтересованности спросил Чимин, подбирая с земли оружие побежденных им противников и направляясь в ту сторону, откуда до него доносился голос Намджуна. — Пятьдесят на пятьдесят. — - Также поддерживая безразличный тон беседы, ответил Юнги и мельком оглядел парня с ног до головы, отмечая про себя, что тот стал напоминать ему самого себя с этим холодным и отрешенным взглядом. — Тогда я приму это за комплемент, не хочется думать, что я становлюсь чем-то страшным. — Чимин подошел к Юнги и протянул ему целую охапку подобранных им мечей, в другой руке он держал точно такую же, зажимая их словно охапку дров. — Меня ранили, я не смогу долго держать их в этой руке. Пояснил Чимин, заметив как на лице Юнги, отразилось некоторое непонимание того, чего именно от него хотят. Поблуждав взглядом по принцу и заметив на его руке довольно глубокую рану, Юнги перехватил протянутые ему мечи. Кровь из рассеченной руки пропитала всю его рубаху и, стекая до самого запястья, капала на землю крупными каплями. На взгляд Юнги рана, была достаточно глубокой, чтобы оставить после себя крупный, уродливый шрам, который останется очередной розоватой змейкой на теле Чимина, коих и без этого дополнения было уже предостаточно. Как только правая рука принца освободилась от тяжелой ноши, кровь, сочащаяся из раненой руки, сразу замедлила свой бег по загорелой коже, но все еще капала раз в пару секунд на землю. — Намджун будет волноваться, если ты не объявишься, так что пошли быстрее. — Юнги перехватил свою ношу поудобнее, чтобы избавиться от ощущения, как заточенные лезвия начинают вспарывать его кожу, защищенную лишь тканью рубахи и, не дожидаясь, когда Чимин сделает то же самое, что было значительно тяжелее, так как он использовал для этого только левую руку, двинулся в ту сторону, где, по его мнению, находился Намджун. Пока они шли, минуя разграбленные улочки, усыпанные трупами и обломками деревянных лавок, их окружала тишина, она их совершенно не напрягала и не давила, заставляя чувствовать дискомфорт. За год, который Чимин провел в их лагере, к нему пришло осознание того, что с Юнги не обязательно разговаривать, чтобы чувствовать себя комфортно. Поэтому, каждый раз, когда они оставались наедине, обменявшись предварительно дежурными фразами, оба замолкали и не разговаривали порой по несколько часов к ряду, например, на тренировках, во время которых слова были и вовсе лишними. Завернув за очередной поворот, они вышли на главную площадь, заваленную разрушенными баррикадами и, так же, как и везде усыпанную трупами, которые здесь оттаскивали в одну кучу, дабы те не мешались под ногами. Также, здесь обосновалось множество раненых с обеих сторон. Между этими людьми, что возможно доживали свои последние часы, метался Намджун и другие люди, которые могли оказать первую медицинскую помощь, и заштопать раненых бойцов. Когда старший Ким наконец-то заметил их, среди снующей туда-сюда толпы, которая пыталась понять что им теперь следует делать и как жить дальше, Чимин уже потерял достаточно большое количество крови, чтобы его дыхание сбилось и стало настолько тяжелым, что отбирало у него последние силы. — Чимин, Юнги! — Воскликнул Намджун, и помахал им рукой. Чимин видел как тот, быстро покрутив головой, будто пытаясь что-то найти, подозвал к себе одного из бойцов. Как только толстая иголка с ниткой, которая уходила глубоко в плоть парня, чью ногу подшивал Намджун, была передана солдату, старший Ким поднялся на ноги и устало потянулся, разминая затекшую спину, Чимин даже издалека видел под его глазами темные круги. Ополоснув руки в тазике, где скорее уже было больше крови, чем воды он направился к Юнги и Чимину. — Я о вас беспокоился, где вы были? — Я преследовал тех, кто хотел сбежать, а потом решил подобрать их оружие. — Чимин протянул Намджуну мечи, которые держал под мышкой. — Их можно продать или переплавить. Передав железо немного растерянному и такому же потрепанному, как и они с Юнги, Намджуну, так быстро, как это только было возможно в его состоянии, Чимин пошел в противоположном от товарищей направлении. Он слышал, как сзади него раздался ничего не понимающий оклик Намджуна, но вместо того, чтобы остановиться, он только ускорился, помахав им рукой. Вскоре он окончательно затерялся в толпе и только после того, как убедился в том, что за ним не идет никто из знакомых смог расслабиться. Его расправленные плечи осунулись, из раскрытых, побелевших и потрескавшихся от потери крови губ, сорвался усталый вздох, а пальцы и вообще все тело начали мелко подрагивать, переставая испытывать на себе действие адреналина. Единственной его мыслью сейчас, было найти любое безопасное и тихое место, настолько тихое, чтобы никто не помешал ему перевязать все еще кровоточащую руку и вырубиться на ближайший день или два. Он знал, что они не покинут этого города, который освободили от захватившей их пару лет назад Империи, еще как минимум пару недель, помогая жителям и их обедневшему хозяйству вернуться в прежнее состояние. Поэтому Чимин мог смело потерять сознание и проваляться в приятном и темном забытье хоть несколько дней кряду, не беспокоясь о том, что проснувшись, он не обнаружит своих боевых товарищей на месте. К счастью долго идти не пришлось, спустя уже десять минут казалось бы бесцельного блуждания по городу, он ушел достаточно далеко от скопления людей, чтобы перестать сталкиваться с ними на каждом повороте, а еще через пять перестал слышать даже отголоски человеческой речи, заглушаемой сильным ветром, дующим со стороны густых лесов. Нужное место, которое Чимин окрестил своим двухдневным пристанищем, нашлось еще через некоторое время. Это был небольшой, стоящий на отшибе, двухэтажный деревянный домик, который почти не пострадал от развернувшихся здесь боевых действий, так как они почти сразу перетекли в центр города, минуя окраины захваченного городишки. Единственное, что разрушало его внешнюю опрятность, это штук пять стрел, что украшали собой фасад со стороны дверей, распахнутых в пригласительном жесте, словно это место только и ждало его, чтобы подарить долгожданный покой и умиротворение. Подойдя поближе и рассмотрев стрелы повнимательнее, Чимин отметил про себя, что они принадлежали их лучникам, которые должны были поддерживать их, атакуя имперских солдат с высоких каменных стен, которые находясь в пятидесяти метрах от пристанища принца, возвышались на десять метров ввысь. Чимин ухватился за одну из стрел и обломил ее, оставляя в стене только металлическое основание, которое было невозможно вытащить из объятий деревянных стен. Проделав то же самое и с остальными стрелами он, довольно, но устало осмотрел результаты своих действий и вошел внутрь. В доме было холодно, но это ничего, ведь здесь была большая, двуспальная кровать, покрытая теплым на вид покрывалом, которую молодой принц нашел спустя пару минут бесцельного блуждания туда-сюда по всем комнатам, двери которых были не заперты. А еще здесь была большая ванная до краев заполненная водой. Видимо здешний обитатель, кем бы он ни был, после того, как они вторглись в захваченный город и начали сражение, в спешке покинул свое жилище, забыв, что собирался принять перед сном горячую ванну. Вода в ней, к величайшему сожалению Чимина уже совсем остыла, но была куда лучше, чем вообще ничего, поэтому, недолго думая он сбросил с себя всю одежду, ощущая, как стягивает кожу от высохшего на ней пота и запекшейся крови. Как только он приблизился к белой, словно первый выпавший снег ванне, в нос бывшему принцу сразу ударил запах знакомых ароматических масел. Этот запах успокаивал и расслаблял, и, несмотря на то, что вода была настолько холодной, что загорелое тело вмиг покрылось мурашками, Чимину захотелось спать так сильно, что его веки периодически смыкались против его воли и не открывались чуть дольше, чем обычно. Постепенно, прозрачная вода изменилась, сначала она приобрела розоватый оттенок, а затем и серый, когда с тела начала отмокать пыль, которая налипла на руки, а с волос, которые доходили уже до самых лопаток, грязь и земля. Чимин не знал, сколько просидел в воде, возможно, в какой-то момент он даже заснул, потому что в следующий раз, когда он смог разлепить тяжелые веки, его подбородок почти ушел под воду, которая стала такой темной, от смешавшейся в ней грязи и крови, что он не мог увидеть сквозь не своего тела. Поежившись от холода, который, кажется, стал еще сильнее, он понял, что из раны вновь сочится алая кровь, а напротив него, скрестив руки на груди, стоял Юнги. — Что ты здесь делаешь? — Горло саднило от долгого пребывания в холодной воде. — Ты долго не возвращался и Намджун попросил меня найти тебя. — Юнги выглядел как-то не так, его тело, обычно напряженное и готовое в любой момент кинуться в бой, казалось необыкновенно расслабленным, а лицо было чуть живее, чем всегда. — Ты нашел хорошее место, чтобы отдохнуть, даже мне здесь спокойно. — Вот именно, это я нашел этот дом, поэтому уходи отсюда. — Пребывание Юнги в этом месте, в пух и прах разбивало все спокойствие Чимина, который надеялся хоть на какое-то время скрыться от постоянных битв в своих фантазиях, а Юнги, перепачканный в крови с рассеченной бровью и мечом наперевес, который оттягивал ремень его штанов, ну никак не вязался с его выдумками о мирной жизни без вечных сражений. Не дожидаясь пока на его слова хоть как-то отреагируют, Чимин резко поднялся на ноги, которые сразу же подкосились, унося его прямиком за пределы белоснежных бортиков ванной на каменные плиты, которыми был покрыт пол. В его голове так быстро менялись картинки, будто бы кто-то поместил принца в блеклый калейдоскоп и начал неистово его вращать. Если бы не подоспевший в самый последний момент Юнги, который, ухватив его за окрепшие за последний год плечи, не позволил бы его лицу уткнуться в собственную грудь, как и всегда покрытую черными одеяниями, то лицо Чимина наверняка разбилось бы о каменный пол. — Ты совсем ослаб. — Как всегда без особой заинтересованности оповестил его младший Ким, все так же крепко удерживая его за плечи. — А если бы вместо меня это место нашел кто-нибудь из выживших солдат Империи? — Я их всех убил. — Голос Чимина звучал немного глухо, так как его нос и губы были плотно прислонены к чужой груди. Если бы он мог, он бы уже давно отстранился от Юнги, но тело его потеряло так много крови, что он удивлялся как у него вообще получается опираться хотя бы на ноги, а не повиснуть безвольной куклой на руках бывшего короля. — Крайне сомнительное утверждение. Там, на площади, полным полно имперских и за ними никто особо не следит, поэтому они могли так же легко, как и ты найти это место и в отместку за все, убить, дабы потешить остатки своего самолюбия и извращенную гордость. — Юнги провел рукой по правому предплечью принцу, нащупывая длинными пальцами рваную рану из которой текли ручейки крови, перемешиваясь в дальнейшем с водой и стекая на пол. — Но даже если бы тебя здесь никто не нашел, ты бы все равно помер. Юнги говорил еще что-то, но Чимин уже перестал его слышать, отрывки фраз, которым все-таки удавалось проникать в его сознание слышались как сквозь воду, а тело с каждой секундой словно становилось все легче и легче. В какой-то момент он потерял точку опоры и мыча что-то себе под нос повис на руках Юнги, который все также крепко удерживал его в вертикальном положении. Наконец-то его мысли успокоились, а действие адреналина окончательно сошло на нет и он погрузился в долгожданный сон.