when a little overdo it

      Чимин меняется в своём поведении. Нет, он также переживает за свою учёбу, но смотришь на него, и видишь: он цветёт как майская роза, глаза блестят, походка в разы стала легче, а плечи расправлены. Если бы Чонгук навещал его сейчас, то сказал бы, что он сногсшибателен, но из-за своей сессии он проводит своё время в университете, лишь написывая длинные сообщения в чате. Kookjgg «Привет, Чимин-хён! Ты чего игнорируешь всех и вся? Я думаю, что ты чувствуешь себя лучше, и ты набираешь вес. Хосок говорил мне, что ты полон сил и энергии, и уже начинает бояться, что ты обгонишь его в танцах (он завидует тебе). Номера Юнги у меня нет, но я могу предполагать, что у тебя все отлично с ним. Расскажи мне потом. Я практически разобрался с этой чертовой сессией, о боже, как она меня заколебала!.. Я уже не могу думать, как ты живёшь уже с этим на протяжении четырёх лет. Кстати, как ты разбираешься со своими материалами? Если ты скажешь мне, что тебя пропустили на автомат — я тебя прикончу. Насколько ты поправился на этот раз? Что тебе говорит тот как его там вообще зовут???? Окей, отправь мне своё фото, я хочу посмотреть на тебя. Чую, что ты в конце августа пойдёшь перекрашиваться. Только давай не в розовый, я молю тебя! Окей, ответь мне, я люблю тебя»       Чимин улыбается в зубы, не замечая этого. Он тоже скучает по своему соседу. Чонгук, конечно, интересный ребенок, и Чимин знает, что часу с его возвращения не пройдет, как захочется снова лечь в больницу, главное не с Чоном, но скучает. Его прерывает от раздумий медсестра, которая пришла подать нужные таблетки фуксийноволосому, капельниц ему уже не ставят. Женщина добрая, на самом деле, но взгляд её тяжёлый и пугающий. Чимин запивает препараты водой и показывает свой рот, даже под языком, чтобы медсестра убедилась в его честности и покинула палату.       На самом деле, Чимин не знал, что ему писать в ответ. Он мог написать такое же длинное сообщение, а также мог обойтись тремя словами. Разминая пальцы, Чимин вздыхает. Он пишет сообщение вдумчиво, перечитывая то, что настрочил ему Гук.

PJgm «И тебе доброго времени суток! Да, я серьёзно чувствую себя лучше. И теперь я хорошо сплю ночью. Хосока невозможно перегнать в танцах, как не крути, но если у меня получится, то вы обязаны вручить мне кубок! С Юнги все в порядке, у него дома очень холодно, и у него есть тапки с утками. И да, сессия — говно полное… И я не скажу тебе, пропустили меня на автомат или нет, бе-бе). Поправился я хорошо, мне остаётся килограмм до того веса, когда меня могут выписать. Я вешу сейчас пятьдесят шесть? или семь, с половиной. А психолог сказал, что…я прогрессирую? В столовке типа не такой зажатый хожу и вообще отвечаю на вопросы более чётко. Всё хорошо, я в этом не разбираюсь. Хочу в бирюзу. Удачи? До скорого, надеюсь, что мне не придётся звонить Юнги, чтобы он забрал меня из госпиталя.»

      Чимин нажимает «отправить» и, прикусив губу, перечитывает написанное раза два, а потом вспоминает, что ему нужно где-то сфотографироваться. В коридоре было зеркало, а ещё на посту есть санитарка, которая может сделать пару кадров. В его тумбочке, как Чимин помнил, лежала одна как раз таки приталенная футболка, её принес Юнги, и лосины, в которых он занимался вместе с Хосоком и также с женщиной, которая работает в зале для лечебной физкультуры. Но, всё-таки, одежду нужно менять по мере необходимости и для определенного рода занятий, а рыжеволосый сегодня приглашен не был. Чимин думает, что ему стоило бы сегодня потанцевать с его другом. Он всё еще остается в сети.

PJgm «Хоби, привет! Я думаю, что, да, у тебя есть сегодня свободные два часа. Не хотел бы ты прийти ко мне?..»

      Чимин моргает пару раз, не понимая, как реснички вообще могут попадать в глаза и даже не успевает заблокировать телефон, как уже слышит звонок оповещения. Хосок ответил очень быстро, почему зеленоглазого это так смутило? JHs «О да, на всех парах лечу к тебе!!! Я так соскучился, и я надеюсь, что за неделю, за которую ты нихрена не сделал, не будешь ныть через пятнадцать минут о том, что у тебя все болит >:////»

PJgm «Не зуди» «и ты что, не вылазил с нашего диалога? -_-»

      И не получает ответа. Хоби читает его сообщение, и, наверное, ехидно улыбается по ту сторону. Теперь у него будет фотография Чонгуку. Хотя, стоило так всё усложнять? Пак всё еще не переносит зеркал. Они какие-то странные.

***

      Чимин отправит фотографию днём позже, потому что Хосок не смог удержаться, и фактически устроил фотосессию, и теперь в галерее Чимина плюс триста с хвостом свежих фото себя, когда обычно такого не происходило. А еще волосы чиминовы поблескивают в свете ламп от пота, а та футболка липнет к спине. Мышцы приятно ноют, но Чимин совсем не желает спазма, когда сейчас это всё ещё возможно. Он обхватывает горлышко бутылки пересохшими губами и жадно поглощает воду, опустошая емкость наполовину. Хосок всё еще оттачивает какое-то движение, и оно действительно довольно трудное.       Пак сидит на полу, скрестив ноги. Локтями опираясь об острые коленки, зеленоглазый подпирает голову, решая наблюдать за танцором, который в танцы погружается с упоением. Его обувь при соприкосновении с полом скрипит, и Пак морщит носик на полсекунды, продолжая бегать взглядом за пальцами парня, которые рассекают воздух. Он фокусирует Хосока теперь полностью и вздыхает, изучая его тело. Чон случайно цепляет рукой просторную кофейного цвета футболку, и Чимин находит торс друга подтянутым, с едва заметными кубиками пресса. Ноги Хосока стройные и сильные. Шея напряжена. Все движения парня хоть и резкие, как подобает этому направлению в танцах, но с другой стороны такие…плавные?       Чимин, откровенно говоря, залипает на танцора, и в его глазах читается восхищение. Восхищение с нотками двоичной зависти, только зависть не такая, что хочешь сжимать руки в кулаки до побеления костяшек, рвать всё и вся только потому, что ты далеко сложен не так, как этот человек, не умеешь так, как этот человек. А какая-то мягкая, с каплей меланхолии, понятием того, что ты можешь совершенствовать свои навыки. Даже не зависть, а гордость за друга. Это с одной стороны. А с другой — ты ищешь повод для самобичевания. Чимину не стоит этого делать, он сам это прекрасно осознает.       Теперь Пак Чимин смотрит в пол, глубоко (или — разочарованно) вздыхая. Выцветающая челка не липнет ко лбу, а спадает на мгновение потускневшие глаза, скрывая за собой еле выступившие слезы в уголках глаз. Парень наспех вытирает их пальцем и выдыхает довольно быстро, чтобы успокоиться. К лицу повторно приливает кровь, окрашивая щёки Чимина в розовый цвет. Он ощущает на себе что-то на подобии прострации, но это прошло очень быстро. Парень не замечает, что Хосок уже не танцует, а обтирает полотенцем шею, не замечает, что он опускается рядом с Паком и его взгляд взволнован. — Чимин? Чимин-а! — Хосок не громко говорит это, слегка трясет за плечи. Чимин, наконец, выходит из себя и смотрит на рыжеволосого спокойным взглядом. — А? Всё хорошо, я просто задумался, прости, — и улыбается, что танцор не может не улыбнуться в ответ. — Окей, мы прощаемся? Слушай, тебе осталось совсем чуть-чуть, береги себя. Окей? — Хоби поднялся на ноги и протянул свою руку парню, помогая встать тоже. — Тебе должно нравиться то, как ты выглядишь. Мне уже нравится, как ты выглядишь. — Спасибо… — Чимин опускает взгляд, смущенно улыбаясь, но потом с некой…благодарностью смотрит на рыжика, — Я буду стараться. — Это ведь очень трудно, и я очень рад, что твоя болезнь протекала более спокойно, и я безмерно рад тому, что ты выздоровел, — Хосок поднимает с полу свою сумку и бутылку с водой.       Чимин просто кивает тому и плетется следом к выходу, забирая ключи с полки. Чон что-то говорит, и Чимину кажется, что это его впечатления с недавнего конкурса. Хосок обычно не танцует один, и делится тем, что если бы Чимин был рядом с ним, ему было бы намного комфортнее. Но новый опыт ему не помешал. Всё-таки ему в дальнейшем придется работать одному.       Пак запирает дверь и теперь равняется с Хосоком. Чон приглашает его на новые соревнования, которые начнутся в следующем учебном году. Пустив выдуманную шутку из одного давнего происшествия, Чимин рассмеялся, положив на стол на посту ключи, поблагодарив женщину еще раз. Юноша провожает танцора до выхода с отделения и улыбается, обещая прийти к тому в студию после своей выписки.       Двери лифта закрываются, чиминова улыбка скоро сползает с лица. Усталость. Парень потирает от этой усталости побледневшее лицо и забирает пальцами отросшие волосы назад, позже встряхивая ими. Ссутулившись, он развернулся и не спеша направился в свою обитель, придерживаясь рукой о стену, чей цвет уже мозолил глаза. Парень опускает мутный взгляд в застеленный светлым линолеумом пол, когда на посту появляется женщина с сыном примерно такого же возраста, как и Чимин. Чимина что-то неприятное берёт изнутри, и он ёжится, приобнимая себя за плечи. Он хочет как можно быстрее пройти через это помещение и скрыться за стеной другого коридора.       В палате он закрывает дверь громковато и списывает это не на истерику, а на чистую случайность и слегка дрожащие руки. Медленно переодевается, убирая одежду в тумбу, стоявшую у кровати. А потом, пройдя до большого окна, открытого для проветривания сверху, заползает на потрескавшийся подоконник, прислоняясь головой к прохладному стеклу.       На улице солнце опускается к горизонту, окрашивая небо и перистые облака, так красиво заволакивающие его по всему периметру в нежно-персиковый, розоватый цвет. И круг солнца вдалеке ярко горит, слепя глаза, что когда отворачиваешь голову, перед глазами всплывают мушки подобного размера. Внизу — огромный мегаполис, у которого ты не видишь конца, и это тем более не все высотки с панорамными окнами, которые тянутся к небосводу. Через форточку слышно, как гудят машины в спешке и другой транспорт. Как на ближней дороге раздается дрожащий, звонкий звук звоночка на велосипеде. Опуская взгляд, Чимин видит парк, в котором они с Чонгуком или Юнги прогуливались; сейчас там накатывают круги на досках парни из, кажется, отоларингологии. А еще у фонтана мамочки с малютками веселятся, протягивая к струям ледяной воды свои ладони.       «Чимин, возьми себя в руки,» — шепчет Пак, бегая глазами по пейзажу, который видит перед собой. Это волнение так окутало его, что, кажется, он не справится сейчас сам со своими дурными мыслями. Он возвращается все время к тому моменту, когда он находился с Чоном в комнате для лечебной физкультуры. Почему бы просто не порадоваться, почему бы просто не улыбнуться? Факт того, что Чимин может нисколько не хуже, факт того, что зеленоглазый сейчас проходит чертово лечение…       «Чимин, ты знаешь это, перестань думать об этом, просто перестань!» — Чимин закрывает глаза, чувствуя головную боль в затылке.       О думает о Юнги.

***

      Может быть, ещё на позапрошлой неделе произошёл такой отвратительный случай и Чимин, практически находясь в депрессии, от которой так долго справлялся, чуть ли не закрыл себе двери в мир. Это был небольшой скачок в весе, но он быстро набирает вес в здоровом состоянии и ему несказанно повезло.       День выписки такой счастливый. Чимину даже показалось, что его день рождения не проходил столь замечательно и не начинался так прелестно и неожиданно. Медсестры на посту улыбались, когда у Чимина выпала сумка из рук и челюсть отвисла от удивления: Чонгук в руках держал связку шариков жёлтого, розового и бирюзового цвета, как раз такого, в какой Чимин намеревался перекраситься, Хосок со своим печеньем и Юнги, как и в первую встречу, тащился сзади, только уже не с тортиком, а с настоящим свежим букетом белых и красных роз, как бы это банально не выглядело. Случайный прохожий с точностью бы сказал, что Чимин — самый счастливый человек на свете.       Пока его документы готовили, он умял пару печеньев, пошутил над «суровым» Чонгуком в черном одеянии с яркими гелевыми шариками, и утыкался носом в щеку Юнги, благодаря его за большую поддержку и красивые цветочки. Они не упустили шанса поболтать с медсестрой, которая случайно проговорилась, что Чимин долго обижался на Хосока за его танцы, отчего тот нахмурился и напомнил всем грозовую тучу, но потом заливисто рассмеялся, говоря, что зеленоглазый — придурок.       Чимин так рад иметь таких друзей. Рад был жить с надоедливым младшим и ныть ему обо всем, а потом закатывать с ним пьянки-гулянки у себя на дому. А на следующий день заказывать офигенно огромную сырную пиццу и есть ее на протяжении всего дня, смотря глупый сериал.       Рад был знакомиться с Хосоком, и танцевать с ним. Он был солнечным мальчиком. И Чимин загорался желанием от единственной его улыбки что-то делать, творить и даже забирать победы себе. Хосок был проницательным, и шутил всегда хорошие шутки, нежели Чонгук.       И он был рад увидеть в тот день Юнги, сам того не ожидая, что судьба вот так сплетет их жизни. Юнги был опорой для младшего. И сначала обоим казалось, что нет ничего более крепкой дружбы. Но они поцеловались, когда Юнги окончил учебу, и «закрепили» свои отношения одним прекрасным вечерком. Может быть, они признаются сегодня о своих отношениях и сделают их официальными?..       Только после парикмахерской. Чонгук разведет вечеринку.

***

      У Чимина волосы зелёные, но, как сказали ему, после ещё двух помывок головы, они станут такими, какими выглядели на образце и фотографии в журнале. — Кикимора! — первое, что выкрикнул Чонгук, когда он вышел из-за дверей на улицу. И все захохотали, когда Чимин начал сильно смущаться и параллельно шипеть себе сквозь зубы, что он прикончит Чон Чонгука.       Хосоку понравилось. Хоби так крепко сжимал его в своих объятиях, только до того момента, когда Чимин напомнил ему о все ещё слабых плечах. А Юнги просто сладко улыбнулся, подмигивая своей «кикиморе». В его взгляде было четко видно, что он скучает по «розовой пыли» на голове любовника.       Уже девять вечера, их вечеринка проходит на кухне где они распустили связку шаров и поставили на стол бутылку шампанского. Чимин успел приготовить аналог Цезаря, надеясь, что курица будет не столь ужасной, как получилось в прошлый раз, а все из-за Чон Чонгука! Это было давно. Они заказали еду на дом, ведь, всё-таки, да. Просто нет другого оправдания лени всех четверых.       Юнги с Чимином отлучились в ванную. Чимин опустил взгляд и взял художника за руку и начал не специально выкручивать пальцы тому. Юнги улыбается и щурится, когда становится совсем больно, но лишь дарит парню поддерживающий взгляд. — Как нам сказать об этом? Мы же даже не выбрали дату, когда мы будем отмечать годовщину, — бормочет Чимин, уже поднимая глаза на Юнги. — Мы просто скажем, что решаем объявить о наших отношениях и сделать их официальными в кругу близких людей. — А дата? — Чимин так жалко сказал то, что Юнги уже было хотел расхныкаться. — Может быть, когда мы впервые поцеловались? — То есть, тот день, когда ты окончил Академию художеств? Это было, мм… — В мае.       Чимин удивлен, — В мае? Может быть, в начале июля? — он так скептически к этому относится. — Давай сегодня? — просто уже ничего в голову не приходит. — Тридцать первое августа? Может первое? — Чимин хмыкает, сжимая руки старшего в своих. — Да, первое, окей, пошли, — он невесомо касается губами губ Чимина и тянет его к выходу с ванной.       На кухне уже парни разбирают пакет с едой, но, нет, это делает рыжеволосый Хоби-хён.       Юнги с Чимином проходят аккуратно и встают на одной полосе перед парнями, которые оборачиваются на них. Чонгук ведёт плечом от какой-то странной ауры от этих двоих, а Хосок просто поднимает голову, потом же снова опуская ее обратно, прикрывая взгляд к бумажному пакету. — Ребята, — Юнги начинает, — в общем, мы бы хотели сказать, что… — Мы состоим в отношениях, — Чимин прикрывает глаза, потому что какая-то коробка из рук Хосока вылетела на пол, — и мы хотим сделать их официальными. — Первое августа, — продолжает Юнги, сжимая так крепко руку Чимина. — Да, первое августа, — повторяет Чимин и отвечает Юнги тоже крепким захватом кисти. Он поднимает взгляд на друзей.       Чонгук то ли в бешенстве, то ли в удивлении, смешанным с обидой из-за одного спонтанного обещания по поводу отношений стоит с высоко поднятыми бровями. А Хосок уже хочет взвизгнуть от радости и, не удержавшись, хлопая в ладоши, подбегает к парням с новыми крепкими обнимашками.

***

— Ура, — обидно произносит Чонгук, поднимая свой бокал с лимонадом. А за ним и остальные. — Ура! — они чокаются и все, кроме Чона-младшего, поглощают алкоголь. Юнги крепко обнимает Чимина за плечо, уложив зелёную головушку любимого к себе на плечо.       Чимин счастлив. Он чертовски счастлив.