Я или Он

***

      Это последняя ночь Михримах в родных покоях. Завтра о её свободе и невинности будут лишь воспоминания, расстворившиеся, как в дыму. Она только и делает, что думает о жизни без её любви с детства, а ведь покойная Валиде - мать Султана Сулеймана обещала луноликой поженить её на Малкочоглу. Семь лет бедная девочка ждала военачальника Повелителя и надеялась, что они будут вместе. О той разлуке Бали Бей раз так в два месяца вспоминал, хотя ещё реже, чем раз в два месяца. Любой был бы польщён, а вот Бея это заставило сильно засмущаться, но всё же он человек, и был рад, что юная султанша будет ждать и безумно скучать по нему. Забота, которую Малкочоглу иногда дарил маленькой Михримах запомнилась Султану Сулейману и Хюррем Султан, но быстро исчезла в их памяти, когда пришла пора выдавать их единственную дочь замуж. Так трудно уснуть. Девушка захотела пройтись по владению своего отца в последний раз, однако, ей казалось, она это делает неосознанно. Так странно. Надев своё платье, девушка решила взглянуть на себя в зеркале. Её большие, серые глаза... Они больше не горят полярными звёздами, как раньше. Может они загорятся вновь для её мужа? Время покажет. Султанше слишком плохо, чтобы думать об этом. -Михримах Султан! Госпожа моя, вам нехорошо? -О, Господи! - чуть не завопила Михримах - Сюмбюль! А к моей матушке ты тоже вот так подкрадываешься?! -Михримах Султан, простите меня! Я не хотел вас напугать, увидел, что вы в такое позднее время не у себя в спальне, начал переживать. И кстати, по-моему невесте лучше не показываться на глаза другим людям до окончания церемонии. - почти прошептав сказал Сюмбюль ага, евнух и самый преданный слуга Хюррем Султан. Шатенка с серыми глазами лишь промолчала и смотрела на Агу своей матери, будто настораживается его, не подавая виду, конечно. -Султанша, вы в порядке? Уж очень вы бледная - смутился Сюмбюль. -Сюмбюль Ага, обещайте, что никому не скажите, даже матушке! - Луноликая начала упрашивать евнуха, как о последнем её желании. Ага посмотрел на неё, как на ребёнка. -Моя Повелительница солнца и луны, боюсь, что перед своей Госпожой я не смогу молчать, я уже сколько лет ей верен. - запинаясь произнёс Сюмбюль. -Сюмбюль, прошу тебя! Неужели не знаешь, каково мне сейчас? Я хочу встретиться с Бали Беем! Умоляю, Ага! - сероглазая упала на колени и заплакала мужчине в его кафтан, что тот и чуть не произнёс своё впечатление на Это! С какой это поры дочь Падишаха, невеста Великого визиря в династии османов так унижается перед ничтожным слугой? -Скажите ей об этом хотя бы не сейчас, а как покину этот дворец! -Я всё понимаю, Султанша, но Малкочоглу Бали Бей сейчас скорее всего у себя, спит. - евнух попытался поставить девушку на ноги, аккуратно взяв её за плечи. -Нет. Вон, слышишь, они ещё и не думают о сне, того гляди и соседняя империя придёт на шум. - сказала она всхлипывая. Кажется, разговор с Пашой немного озадачил Малкочоглу. Бей её не любит, но почему-то его мысли на данный момент - только Михримах. А он-то что так переживает? Теперь не всё равно? Тьфу! Чудо в перьях. Похоже, тот напиток был перебродившим, грех - брать в рот алкоголь в ночь хны. -Аллах, что же со мной? - спросил себя военачальник. Какая же, однако, путаница в голове у него. Он побежал в конюшню. Там стояли лошади всего Топкапы, и его конь там стоял. Жеребец уже был не молод, но и не стар. Иногда Сулейману казалось, то они ровесники, часто разговаривают о своём, о жизни, о службе, об их рабстве. Добежав, до стойла своего верного товарища Малкочоглу зашел к нему, встал у скопления опилок и как с человеком стал говорить. -Друг мой... Прости меня, милый. Я тревожу тебя, так поздно. Я... Так беспокоюсь за нашу луноликую Михримах... Она завтра станет женой... Рустема Паши, помнишь его? Как вы думаете? Конь так и продолжил жевать своё сено и игнорировал своего боевого всадника? Нет. Рыжий приятель подошел к нему, слушал его, не пофыркивая, ведь он и Михримах помнит. Один день, вдруг пронёсся перед глазами рыжего Тракена(порода коня) : Осень. Бали Бей ведёт коня под уздцы, верхом девочка девяти лет. Сидит и слегка треплет гриву, гладит его сильную и изящную шею. Бей тотчас же опустил свою голову. Наверное, так печально ему ещё никогда не было. Конь, как лучший друг, положил свою голову Бали Бею на плечо, а потом приблизился к нему сильнее, и обнял всей шеей за спину статного Малкочоглу. Простояв так несколько минут, военачальник Султана Сулеймана поспешил в амунечник за седлом и уздечкой. Конь понял, что сейчас будет ночная прогулка.