In you my world

Почти всю ночь с четверга на пятницу Юнги огрызается и не подпускает Намджуна к себе. Благо, Ким остался безразличным к холсту с Чимином, и его не нужно было сторожить каждую минуту, не спуская взгляда. Отрицание сменилось смирением, художник просто стал игнорировать надоедливый шедевр, написанный для Джина. — Скажи хоть слово, милый. — … — Думаешь, ты сможешь игнорировать меня все время? Я не успокоюсь, пока не добьюсь своего. Юнги несдержанно выдыхает и вскакивает с кровати, кинув на Намджуна зловещий взгляд. Хотя, злиться стоит только на себя, ведь виной всему сам он и его мысли. — Послушай, тебя самого не беспокоит то, что тебя ждет через пару часов? Ты можешь исчезнуть, словно пыль. — Что, если нет? Юнги задыхается от возмущения, виновато взглянув на любимого, застывшего на холсте. Вероятно, Чимин все видит и все слышит. Вероятно, ему очень больно, и, наверное, хорошо, что Юнги не видит его слез и страданий. — Ты ведь сам виноват в этом, Юнги. Не я себе придумал эту любовь, это ты ее мне придумал. — Без тебя знаю, — огрызается Мин, — но я не мог предположить, что ты оживешь. Этот Джин все время сует нос не в свои дела, а страдаю я. — Кто такой Джин? Тот парень в розовом? — Да. И он твой хозяин. Точнее, хозяин твоего портрета. Намджун насмешливо улыбается, складывая руки на груди. Юнги от этого только сильнее злится, сжимая кулаки. — Этим утром все решится, — завершает Ким, и звучит это так же страшно, как смертельный приговор. Юнги не удается поспать даже полчаса, хотя, его организм вымотан. Намджун бесит своим присутствием, бесит тем, что громко дышит, бесит, что сидит рядом на кровати. Хорошо, хоть руки не распускает. Они оба напряжены, оба ждут от первых лучей солнца смертельный приговор. У Юнги в голове пустота, ни одной здравой мысли. Он совершенно не знает, как решить проблему, созданную им самим. В последний момент, когда рассвет все-таки застигает темную комнату художника врасплох, Намджун испуганным взглядом смотрит Юнги в глаза. Юн отчетливо видит, как на дне карих глубоких глаз качается боль. После Ким рассыпается золотой пылью в воздухе, а Юн вздрагивает. Это конец? Чимин может вернуться? Оборачиваясь на портрет любимого, Юн сползает на пол и обнимает холст за верхние углы, взмаливаясь: — Малыш, вернись, прошу. Я очень виноват перед тобой, но все закончилось. Или не все? В ответ Юнги полная тишина. Проходит десять минут, проходит полчаса, но Чимин остается бездвижным портретом. Что, если?.. На секунду в голову Мина забредает подруга-сомнение, и он срывается в гостиную, чтобы изучить разорванный холст. Порванная ткань пустая, но Юн решает проверить пару десятков пустых холстов в кладовой, чтобы убедиться наверняка, что Намджун исчез. Он приходит в ужас, когда обнаруживает, что на одном из чистых холстов изображен целехонький Ким со своим дурацким умным и проницательным взглядом. — Козлиная магия, — в сердцах произносит Юнги, вытаскивая портрет на свет. Он водружает холст на мольберт, перебирая мысли в голове. Можно ли передумать все то, что он придумал? Во всяком случае это последняя его идея, которую все еще можно осуществить. Со злостью он сталкивает обычные кисти в стакане, которые вместе с сосудом скатываются и с грохотом падают на пол в гостиной. Из бархатного футляра Мин достает волшебные кисти и хмуро смотрит на свою работу. Через пару часов портрет нужно будет отдать Джину, а значит, время попробовать еще есть. Юнги концентрируется. Выкидывает из головы все и представляет Намджуна. Всю ненависть к нему он старается игнорировать. В принципе, ненавидеть его не за что. Прокрутив кисть меж тонких узловатых пальцев, Юн прикрывает глаза и старается вспомнить, что он придумал про портрет в первый раз. Ким Намджун. Умён, родился в богатой семье и был единственным ребенком. С пяти лет уже умело говорил на английском, корейском и японском, а в шесть пошел в школу. Уверенный в себе, но немного неуклюжий. Любит читать и развиваться, любит… Юнги открывает глаза и опускает кисть в ярко-розовую краску. Он переносит ее на белую пластиковую палитру и с нежностью разводит с растворителем. Пару мазков он оставляет на пепельных уложенных волосах. Любит Джина. Любит такого, какой он есть. И розовая заколочка – это джинова очередная прихоть, которой отказать Намджун не в силах, как и любой другой. С розовой заколочкой он выглядит так нелепо, но остается чертовски серьезным и привлекательным. Юнги прорисовывает детально заколку, что видел на волосах Джина. На это уходит так много времени, что Мин вздрагивает, слыша звонок в дверь. За ней никто иной, как заказчик. — Ну что, готово? — Готово. Я добавил одну деталь… Думаю, Вы будете в восторге, — Юн устало выдыхает, выпрямляясь в спине, и вытирает руки об тряпку в растворителе. — Хм, и какую же?? — доносится голос Джина уже из гостиной. — Бог ты мой! Воспитание и чувство такта у этого парня точно отсутствуют, Юнги неторопливо нагоняет заказчика уже в гостиной, а тот, наклонившись над холстом, разглядывает портрет. — Что скажете? — Это ведь заколка точь-в-точь как у меня! — Я знал, что Вы оцените, — Юн опирается плечом о косяк двери в гостиную и мнет тряпку в руках, — я бы хотел рассказать Вам, Джин, что придумал этому парню небольшую биографию. Джин с любопытством в глазах оглядывается на художника, поправив на своей челке заколку. Понимая, что заинтересовать заказчика получилось очень просто, Юнги приступает к рассказу. — Его зовут Ким Намджун. — Какое чудесное имя. И с фамилией ему точно повезло! Юнги еле сдерживается, чтобы не закатить глаза. — Он из богатой семьи, очень умен и проницателен, знает несколько языков. Потрясающе владеет английским и японским, прирожденный политик. Он сильный, достаточно высокий, уверенный в себе, слегка неуклюжий, — по эмоциям на лице Джина, сменяющимся так часто, Юнги понимает, что тот в восторге от придуманной биографии. — Но у него есть одна слабость… Это Вы. Он любит Вас очень сильно, — Юн выдерживает паузу, мягко улыбнувшись. Эти слова буквально гладят большое самолюбие капризного сыночка богатых родителей. — Эта заколка — Ваш подарок ему. Он, будучи строгим и серьезным мужчиной, с Вами превратился бы в мягкого и нежного котёнка. Потому бережет эту заколку и ради Вас носить ее не стесняется. — Вау. Вы так красиво говорите, что мне захотелось, чтобы он ожил! — капризно выдыхает Джин, поджимая губу, как ребенок. Еще бы ножкой топнул. Но в ответ на это Юнги только загадочно усмехается. Получает приличный гонорар и прощается с Кимом, надеясь, что его план сработает. Выпив свежесваренный кофе, художник направляется к себе в комнату. Его челюсть буквально встречается с полом, когда на кровати он замечает надутого Чимина. Бросаясь к нему со всех ног, Мин крепко-крепко обнимает его и как мантру повторяет любимое имя, придуманное им самим. — Мой мальчик, Чимини, я так соскучился. Прости меня, пожалуйста. Я все исправил, — холодные медовые глазки почти сразу теплеют. Маленькие ручки обнимают за шею, а толстенькие короткие пальчики зарываются в волосы Юнги. Чимин тихо всхлипывает, прижимаясь к груди старшего. — Я слышал… Я так боялся, что навсегда останусь по ту сторону! Пожалуйста, пообещай мне, что даже думать не будешь о таком, когда будешь рисовать даже обычными кистями. Пожалуйста! — Я обещаю. Прости, я очень виноват. Но я люблю только тебя. Только тебя, Чимин, — Юнги вовлекает мальчишку в долгий чувственный поцелуй, а потом, отрываясь от сладких малиновых губ, шепчет. — Идем, я постараюсь приготовить твои любимые блинчики.

***

— О боже! — посреди ночи вскрикивает Джин, прячась за розовым одеялом от груды обнаженных мышц. Намджун притягивает испуганного капризного мальчишку к себе, утыкается носом в завитые пахнущие волосы, пока Джину на глаза попадается пустой холст, висящий напротив его кровати. — Нужно быть осторожным со своими желаниями, малыш.