In you my world

— Юнни, — Намджун вылавливает Юнги в коридоре и закрывает собой вход в кладовую, — ты такой хрупкий... Юнги огрызается и шлепает Намджуна по запястью, выкарабкиваясь из чужих рук. — Во-первых, Юнги, а во-вторых, не распускай мне тут руки! — Котик... — Намджун, заткнись, а? Но волшебная привязанность ни на секунду не угасает, только поэтому Юнги понимает, что это гребаный пиздец. — Ты думаешь, что я пущу тебя к нему? — Я думаю, ты не дурак, потому и пустишь. Верно? — Нет. — Намджун, пойми, ты — ошибка... — он прикусывает губу, потому что Ким опускает взгляд, каким бы хладнокровным ни был бы, звучит очень обидно. — В том смысле, что... ты не должен любить меня, ты должен любить другого. Это... это как ошибка в программе, понимаешь? Просто нужно исправить. — Но я люблю тебя. — Увы, я тебя не люблю. Пропусти, мне нужно успокоить Чи... — старший заглядывает за плечо Кима, приподнимаясь на носочки, и теряет дар речи, потому что Чимин застыл на холсте в давно позабытой позе. Толкая Кима в грудную клетку, Юн нависает над холстом. — Чимин! Вернись сейчас же! — Он не сможет. — Что значит, блять, «не сможет»?! — Юнги разворачивается так круто, что Намджун даже отступает назад. — Ну... теперь он не может, потому что здесь есть я. А я не уйду. Ты мог нарисовать только одного и остаться только с одним, но нарушил правила. — Я их не знал, блять! — Это не волнует волшебную систему. — Енто ни вальнюет вальшебьнюю системю, — передразнивает обозленный Юнги. — Ты все равно вернешься на холст, а я что-нибудь, — он поворачивается к холсту, касается лица Чимина, а потом и вовсе забирает с собой холст, — придумаю. — Но ведь до утра еще столько времени, — Намджун опускает взгляд, затем снова поднимает и поигрывает бровями. — Хочешь развлечься, малыш? Я возбудился. — Иди к черту! — Я порву холст, и мне будет некуда возвращаться, — отважно говорит Ким. На самом деле он не знает, что произойдет, если он поступит таким образом, но, вопреки своему хладнокровному уму и сообразительности, идет в гостиную. — Не смей! Но Юнги не успевает ничего сделать, потому что холст трещит по швам. Уж ломать-то Намджун точно умеет... Юнги бледнеет, затем синеет, потом краснеет. Кусая губы, он прижимает к груди любимого и хмурит брови, зловеще смотря исподлобья. — Если ты тронешь Чимина, я удушу тебя собственноручно! — Хах, — Намджун хмыкает, направляясь к Юнги, застывшему в проеме дверей, — и что мне сделает какой-то, — он склоняется и подхватывает Юнги за поясницу, Юнги в свою очередь ловит воздух ртом и пытается не выронить холст, пока его поднимают и закидывают на плечо, — рисунок? Хочешь — не хочешь, а я заставлю тебя себя полюбить, Юнни.